Диамант

Взяв на работе отпуск за свой счет с открытой датой, Виталик гнал машину, стараясь при этом не нарушать скоростной режим — только гайцов ему не хватало для полного счастья — в сторону довольно большого села в полутора сотен километров от города и сотне от трассы. Там, на старинном деревенском кладбище, похоронены его дед с бабушкой по материнской линии. Тех на старости лет, исконно городских жителей, ни с того ни с сего вдруг потянуло на землю, как они сами говорили. Земля землей, что бы там ни было, но дом в деревне стоял после их смерти довольно долго пустой, а потом в него переехала непутевая родственница Виталика: глупая женщина, порой он думал о ней, при этом искренне жалея ее. Но деньгами многодетной матери никогда не помогал — она сама выбрала свой путь. Совершенно необязательно рожать детей от каждого нового мужа — а та только официально выходила замуж четыре раза. Виталик был не против того, что родственница перебралась в деревню — пустующий дом быстро бы пришел в упадок, а дети подарили ему вторую жизнь. По широкой улице он проехал через все село к деревенскому храму, стоявшему на холме — самой высокой точке. Прямо за ним уже в низинке на самой окраине села и начиналось, собственно говоря, кладбище. Оставив машину перед воротами, Виталик, перекрестившись, вошел во двор храма. Звонарь из колоколов извлекал мелодию, отчаянно при этом фальшивя. Виталик недовольно поморщился — будь он главным, прогнал бы звонаря не задумавшись. — Батюшка, — почти шепотом обратился Виталик к священнику. Служба по всему давно закончилась и теперь тот одиноко молился, стоя перед алтарем. Интересно, что тот просил у Господа? Может, Виталик ему помешал, отвлек от чего-то важного? — Да, слушаю тебя, сын мой, — священник с улыбкой обернулся на голос. «Какой молодой!» — чуть не ахнул Виталик, глядя на безбородое лицо «святого отца». — Я приехал издалека на могилу своих предков, — ответил очень тихо Виталик, смиренно склоняя голову. Не нужно, чтобы священник запомнил его лицо, точнее, надо, чтобы вообще не разглядел. — Хотел бы немного там убраться и привести могилы в порядок, — добавил он шепотом. — Заступы и лопаты можно взять в сарае у сторожа, туда же их и вернуть, — доброжелательно отозвался священник, а потом отвернулся от пришедшего, так как тот больше ничего не спрашивал. Виталик перекрестился, поставил свечу перед ликом Николая Угодника, попросил его об удаче — она ему не помешает — и решительно направился на выход. Сторожа нигде не было видно, но сарай с инвентарем оказался распахнутым настежь, поэтому Виталик позволить себе взять наиболее удобную лопату, а не ту, которую ему предложили, прихватил так же с собой классическую метлу из тонких березовых прутиков, чтобы подмести за собой следы «уборки». В отличие от храма на кладбище народа оказалось гораздо больше. «Плевать», — Виталик, подхватив инструменты, решительно направился по дорожке, посыпанной мелким гравием и речным песком. Ну и пусть видят, что он убирается на могиле бабушки и дедушки. Правда, слежки за собой он не заметил — ни на трассе, ни здесь в деревне. Если все время оборачиваться, можно и паранойю заработать. Даже если и следят за ним, то все равно ничего не узнают, подойдя к могиле после него — ни имен, ни фамилий, ни дат. Ничего… Мать так наказала. Великая авантюристка, не мошенница, как считали правоохранительные органы. Ни в коем случае. Ничего криминального… Страсть к авантюрам у Виталика от нее. Как и тонкая кость, и аристократическая внешность. А от дедушки с бабушкой он получил страсть к картам — те обыгрывали лохов на пару. Причем и одна, и второй играли виртуозно, а когда садились за стол вдвоем, ни у кого не оставалось шансов на выигрыш — только на проигрыш. Они были словно двумя половинками одного целого. У Виталика такой половинки нет и пока не предвидится. Жаль… Приходится обращаться к каким-то Вадимам за помощью. Он выставил на столик небольшую фляжку с коньяком, вынув ее из нагрудного кармана пиджака. Здесь он мог оставаться самим собой, скинув личину игрока и авантюриста — мачо, ботаны, пикаперы, заместители, сами директора и все прочие оставались где-то далеко, словно не в его жизни. Прежде чем начать приводить могилу в порядок, Виталик позволил себе расслабиться, выпить глоток коньяка из фляжки и грустно вздохнуть. Задержка ему, правда, была нужна совершенно для другого: хотелось все же, не привлекая внимания, оглядеться по сторонам, а пускание слезы на могиле предков — самое удобное время. Никого, по крайней мере, вблизи никого. Виталик взял в руки метлу и прошелся по надгробной плите, сметая с нее бурые прошлогодние листья и пыль. Не помешало бы пройтись по ней мокрой тряпкой, но это абсолютно лишнее — все равно разводы на мраморе появятся после первого же дождя. В мягкую кладбищенскую землю лопата вошла достаточно легко. У Виталика даже екнуло сердце — в первый момент показалось, что под старым розовым кустом кто-то копался до него. «Надо было прихватить ведро, чтобы вынести мусор к бакам», — покачал он головой. Но с другой стороны, еще успеется. Все равно придется возвращаться к машине за новым розовым кустом, чтобы посадить его взамен старого, тогда и прихватит ведро в сарае у сторожа… Он размахнулся и еще раз ударил лопатой по ямке, откуда только что убрал полузасохший куст — раздался металлический звук о камень. Присев на корточки, Виталик очистил от земли кусок бетона, затем подцепил его лопатой, чтобы откинуть в сторону — не он ему нужен. Под ним лежал полиэтиленовый пакет в полуистлевшей тряпке. Уже с него Виталик с любовью отряхнул землю и вынул жестяную коробку из-под новогоднего подарка. В нем были схоронены его сокровища, доставшиеся от предков: кольцо с крупным бриллиантом, полученное от матери, и набор отмычек, переданные ему отцом, когда тот отошел от дел. Так сказать, наследство. Из-за этого кольца он и получил погоняло Диамант. Виталик редко надевал его на палец, уж больно оно было приметным, только в исключительных случаях, когда хотел, чтобы некоторые личности знали, что именно он совершил ту или иную авантюру. У подвигов, так сказать, обязаны быть свои герои, иначе и подвиги, и безымянные герои забываются. А это в его «профессии» недопустимо. Виталик надел кольцо на палец, повернув камнем к ладони, отмычки зажал в кармане и легкой походкой направился за розовым кустом к машине и ведром под мусор. Заодно и осмотрелся бы еще раз. Никого постороннего, только привычно на могилках убирались местные бабульки. Но он категорически запретил это делать им на его участке номер… Пообещав, что раз в год в теплое время станет наведываться к деду с бабкой, а когда не сможет, то обязательно позвонит и попросит поздней осенью навести порядок. Посещение кладбища действовало на Виталика успокаивающе, он словно набирался энергии, сидя на лавке у памятника без имен и дат. После этого ему удавались наиболее рискованные авантюры, как та, которую он запланировал на завтра. Хотелось, чтобы и она прошла без сучка и задоринки. Только бы напарники не подвели. А сомнительное, казалось бы, дело, предпринятое исключительно на случайный успех, выгорало самым неожиданным образом, словно дед с бабушкой сами помогали ему… Возвращаться в город Виталик не спешил — успеется, главное, до сумерек выехать на трассу, а то, как стемнеет, можно на местных мелких мошенников нарваться. Он слыхал об их проделках. Догоняли такие доморощенные авантюристы запоздалых рыбаков, грибников или ягодников, желательно одиноких, ну или, в крайнем случае, парочку, кидали в их автомобиль пустую бутылку из-под воды — грохот стоял, как от столкновения, а потом требовали компенсацию за побитую машину. Тут же служители закона в погонах появлялись, составляли протокол, что городской водила был пьян, ну и понятно... Отстегивали им немало, чтобы тихо без скандала до дома добраться. У него, конечно, машина скоростная, уйдет легко, но рисковать накануне ответственного дела не хотелось. Ночевать домой он не пойдет. Впрочем, и дома у него уже не было — по-тихому рассчитался с квартирной хозяйкой и отдал ей ключи рано утром, еще до своего отъезда. Туда он больше не вернется — исчезнет и появится совершенно другим человеком с другим именем. Жаль Печкиным стать не получилось. А, может, оно и к лучшему. У Танечки будет меньше проблем… Хотя будут. Как без них? Жаль, хирург, последний раз делавший ему новое лицо, отбыл в мир иной, Виталик к нему обратился бы непременно и попросил о смене пола. Тогда его точно никто бы никогда не отыскал. И жил бы себе припеваючи. Но нельзя… Отцу слезно пообещал, как тот когда-то его деду, что родит наследника от «порядочной» женщины. Только где ее взять? Таких на свете мало, а как его мать, еще меньше. Оленька Фролова вполне могла подойти на роль его супруги, только вряд ли прислушается к его советам, как режиссера. Своенравная барышня. Что жалеть о несбыточном? Надо брать, что лежит на поверхности и быстро уносить ноги, пока цел… Спалось на новом месте Виталику плохо. А, может, это и к лучшему, он играл хорошо, если не высыпался, ясности мысли не терял и ничего не делал на автомате, даже ставки. А вот второе… Он старался не думать об этом, когда просыпался и подолгу не мог снова заснуть. На яхте отоспится, если представится такая возможность — не просто же так забронировал одноместную каюту, когда принес деньги на турнир за себя и за Гошу. Тот сказал, что лично ему все равно — ночевать в одноместной или двухместной каюте. В турнире, конечно, предполагались перерывы на отдых — сутками играть невозможно, но иногда «баталии» за столами затягивались надолго, порой до утра следующего дня. И вот тогда победители незадачливого стола садились за следующую игру никакими. Но выбирать не приходилось — что давали, то и брали… Стюарду с дежурной улыбкой на лице Виталик назвал имя, под которым зарегистрировался на турнир, и код, известный только ему одному. Паспорта никто не спрашивал, поэтому можно было назваться любым именем, но вот пройти на яхту только по коду. Стюард, продолжая улыбаться, сверился со списком и выдал Виталику ключ от каюты. Когда появится Гоша, тот перезвонил ему с трапа — дальше все равно не пустят, придется снова пообщаться с улыбчивым стюардом. Хорошо это или плохо, покажет время, но в любом случае помаячить на глазах у обслуги бывает полезным… Гоша появился без опозданий, спустя некоторое время после того, как Виталий расположился в своей каюте и попытался подремать хотя бы несколько минут до отплытия, потом не получится — турнирная нервозность захватит всех, и организаторов, и участников. — Прогуляемся по верхней палубе? — предложил Виталик. Гоша отказываться не стал, он догадывался, что это непростая ознакомительная прогулка — надо было осмотреться, чтобы определить пути отхода для них обоих. Пистолеты, на всякий случай Виталик должен был пронести и схоронить на судне в тот день, когда оплачивал за их участие в турнире. Сейчас бы сделать это никак не удалось — всех участников заставляли пройти через рамку металлоискателя и предъявить для обозрения все железные предметы. Только поздно — они уже о себе позаботились. Рисковали, правда, сильно — турнир могли перенести на другое плавсредство, если бы заявок от участников оказалось слишком много. Но что-то подсказывало Виталику, какое-то внутреннее чувство, что такое вряд ли произошло. На чужом судне сложнее было бы организовать сохранность денег. А на яхте у Алла Фа был надежный встроенный сейф, который однозначно на руках не вынесешь — разве только его содержимое. Что и собирался сделать Виталик. Ведь вторая его криминальная специальность — медвежатник, и громил он сейфы, не хуже, чем папа или дед, от которых ему достались тонкий слух и невероятно чувствительные пальцы, как будто специально предназначенные для открывания сложных кодовых замков. — Где ты их спрятал? — нервно толкнул Гоша Виталика локтем в бок. Тот недовольно поморщился. — Всему свое время, — отозвался тихо Виталик. — Разберись лучше с механизмом опускания тузика, чтобы проблем не было, когда я появлюсь с деньгами наверху. — Когда это может произойти? — спросил Гоша шепотом. Ему почем-то казалось, все только и делают, что прислушиваются к их разговору. — Завтра вечером, — отозвался Виталик. — Не думаю, что раньше подойдем к финальной игре за одним столом. А потом им надо уйти быстро и обязательно с деньгами в сумке, точнее уйти придется ему одному, оставив Гошу на яхте, прикрывать его бегство. Он, конечно, поступал нечестно, бросая его на произвол судьбы. Но что поделать — вдвоем им не уйти. И он это знал. А Гоша нет. Ведь удирать он будет не с выигрышем, а со всеми деньгами, взятыми из сейфа Алла. И кто сказал, что там окажется только сумма, внесенная участниками турнира? Лично Виталик надеется на гораздо большее. Только поэтому сделал карту для Гоши и отдал ее Маше, чтобы она передала ее охраннику. Он с ним больше никогда не встретится, как только на тузике покинет судно, а если и встретится, то сделает вид, что никогда не был знаком… Дамы в вечерних туалетах и мужчины во фраках важно прохаживались по яхте, ожидая гонга, извещающего о начале карточного турнира. Знакомых лиц на судне, на удивление, оказалось довольно много, и каждый, внеся всего десять тысяч долларов, мечтал разбогатеть в итоге на полмиллиона. Ехидно ухмыльнувшись, Виталик поклонился Вадиму, в которого хищно вцепилась Жанна Марковна, держа его под руку. Она все же заплатила за мужчину взнос и теперь претендовала не только на его «спасибо», но и на кое-что большее. И пусть «подруга» побесится — плевать, она, по крайней мере, за ночь с ним щедро заплатила. — И вы здесь? — Виталик вздрогнул, когда ему на плечо легла рука и раздался до боли знакомый голос. Кого-кого, но Танечку он совершенно не ожидал встретить на подобном мероприятии. — Вы тоже играете в карты? — спросил он, удивленно глядя на девушку. — Нет, — рассмеялась она, — даже в руки не беру. — Но мой спутник, — она кивнула в сторону мужчины, стоявшего рядом с ней, — захотел поучаствовать в таком знаменательном для города событии. «Этот тоже не игрок, — отметил про себя Виталик, — оба проиграют в первом туре и перейдут в категорию болельщиков». Ему показалось, что эти двое на яхте появились не случайно, уж больно напряжен сопровождающий Танечки. Он нервно зыркал по сторонам, словно высматривал кого-то. Впрочем, если бы не голос, он и сам Танечку не узнал, скорее всего, прошел бы мимо роскошной блондинки мимо и даже не взглянул в ее сторону. Честно сказать, над ней неплохо потрудились визажисты — даже взгляд изменился и выражение лица, не говоря уже о цвете волос и глаз. Зачем она его окликнула? Непонятно. Не признал бы он в ней прежнюю Танечку. И госпожа Триш, похоже, не признала в ней свою бывшую клиентку. А вот это уже неплохо… Второго мужчину с фотографий Нюрки-паучихи, Глеба, Виталий заметил почти перед самым отплытием. Ну, да, та упоминала, что он тоже картежник. Но откуда взялось у него десять тысяч долларов на взнос? Взял кредит? Интересно он один? Виталик потряс головой, чтобы избавиться от ненужных навязчивых вопросов — не об этом стоило думать накануне игры. От него не укрылось, как госпожа Шевелева холодно кивнула Вадиму и ласково улыбнулась Глебу. Виталик вдруг почувствовал, как им овладело беспричинное беспокойство. Такое уже бывало, когда мысль, не сформировавшись, начинала метаться в поисках выхода, а нервное напряжение росло. Надо понять причину, иначе он не игрок сегодня. Ему можно проиграть лишь завтра, чтобы беспрепятственно передвигаться по судну, не вызывая вопросов. Оленька — вот что волновало Виталика. Когда он это понял, нервозность сразу отступила. Стоило бы убедиться, что ее нет на яхте, или наоборот, что она здесь. Если он заметит слежку за собой или особый взгляд незнакомой дамы, значит, следует обратить на нее самое пристальное внимание. Под маской незнакомки вполне могла скрываться Оленька. Что с нее взять — она же актриса? Если он не узнал Танечку, то что говорить про ее сестрицу? Девушка вполне могла стать и брюнеткой, и блондинкой, и шатенкой, а загримироваться так и изменить голос, что и сама родная не узнает. Она может. Виталик нисколько в этом не сомневался… Гонг прозвучал в первый раз. Парочки и одиночки, как он, потянулись в сторону бара, чтобы вытянуть номер места за игровым столом. Слепой жребий мог свести сильных игроков в самом начале турнира, а новичок совершенно спокойно мог добраться до финала и вернуть свои десять тысяч долларов — таков минимальный приз игрокам за оставшимся столом. Пятьсот штук баксов — неплохой куш. Но Виталику надо все. Все. И он без этих денег не уйдет. И вовсе не потому, что жаден: обнести Алла Фа — заветная его давешняя мечта… В первом туре игроки достались Виталику очень скучные и неинтересные — они играли только на сильной карте. Именно поэтому и проигрались очень быстро — одними из первых. Виталик довольно хмыкнул, проходя мимо столика, за которым играл Гоша — тот сражался изо всех сил и имел хороший шанс, выйти в следующий тур. Впрочем, не страшно, если и проиграет. У Виталика и госпожи Триш, которые по воле случая оказались за одним столом, тоже было неплохое положение. Виталик не стал брать в баре алкоголь — мало ли что туда могли подмешать. От закусок тоже пришлось воздержаться, несмотря на то, что есть хотелось до невозможности. У него в каюте была заначена пара бутербродов и бутылка воды без газа из буфета гостиницы, где он провел ночь, — этим и обойдется, зато руки не будут дрожать… Выйдя на палубу, Виталик с удовольствием затянулся сигаретой. С одной стороны, хорошо, что нельзя по новым правилам дымить за столом, в старые добрые времена в помещениях для игр стоял такой кумар, хоть топор вешай, а с другой стороны, от недостатка никотина начинали закипать мозги, что тоже весьма плохо. — Уже отыгрались или проигрались? — спросила Танечка, вставая рядом. У нее в руках был длинный мундштук с дымящейся сигаретой. — Вы курите? — удивился Виталик, не отвечая на ее вопрос. Еще успеется поговорить с ней о картах. — Балуюсь, — ответила девушка. — Какой изумительный день и пейзаж за бортом. День, да, выдался неплохим — солнечным, но не жарким. А вот о красотах он бы поспорил. Что интересного она увидела в болотистых берегах? — Прогуляемся по верхней палубе? — предложил Виталик, подставляя руку каралькой. Танечка едва заметно качнула головой и подхватила его под руку. — Вы представляете, я проигралась сразу, — вдруг заговорила она, прижавшись всем телом к Виталику. Тот даже в первую секунду усомнился, что рядом с ним госпожа Печкина, а не актриса Фролова. До чего все же они похожи, хоть и воспитывались в разных семьях. Но девушка неожиданно от карт перешла к разговору о каталоге и сайте, и все сомнения сами собой отпали — Оленька просто не могла об этом знать. — Если выиграете главный приз, — снова вернулась Танечка к разговору о картах, — прекратите работать у меня? — Нет, — покачал головой Виталик. — Хотя… — он улыбнулся, — если удастся сорвать такой куш, то, пожалуй, да, на работу не выйду. — Жалко, — грустно отозвалась девушка, — из вас получился неплохой заместитель. — Она взглянула прямо ему в глаза. — Надумаете вернуться, я с радостью приму вас назад. — Но я же еще ничего не выиграл, — рассмеялся Виталик. — Почему-то мне кажется, что все у вас получился, — покачала она головой. — Время покажет, — усмехнулся Виталик. Рядом с ним остановился официант. Виталик машинально снял с подноса бокал с вином для дамы и с коньяком для себя. Он поднес его к губам и чуть не сделал глоток, но в последний момент остановился — не стоило этого делать. А Танечка пусть пьет вино — оно ей не повредит. — Вы потратили десять тысяч долларов? — спросил Виталик у девушки. — Зачем, если не умеете играть и не собирались выйти в финал, чтобы хотя бы отыграть свой взнос? — Хочется испытать в этой жизни все, — развеселилась Танечка. — Приобщиться, так сказать, к порокам этой жизни. Почувствовать азарт. — И как? Получилось? — усмехнулся Виталик. Он не столько беседовал с девушкой — знал заранее, что ответит она, словно читал ее мысли — сколько осматривался по сторонам. Охраны не больше чем обычно, по крайней мере, на палубах и в зале для игры. Ну, да, чего волноваться Аллу? Сложная система замков, кодов — к сейфу не подобраться. Да и открыть его окажется делом не из легких. А потом с яхты куда уйти с деньгами? Никак не получится. Нет, дополнительная охрана ему не требуется.