ВолейБоль

      Оикава каждый день упорно ходил в кабинет директора и с большим упорством пытался отвоевать свой клуб. Да, именно «свой». Он столько вложил в него. Это было его детище. Тоору знал каждого игрока, всегда старался поддерживать моральный, да и не только моральный дух команды. Все знали, что, чтобы не случилось: ссора с девушкой, плохая оценка, наказание после уроков, с этой проблемой всегда можно было обратиться к Оикаве. Парень вечно каким-то чудным образом умел выпутать своих подопечных из самых сложных передряг. Так, год назад, когда Кьетани грозило отчисление, из-за его «чудного» характера, Оикава каким-то магическим образом смог уговорить отстранить спортсмена от школы на месяц. А Киндаити при поступлении не хватило трех баллов по японскому языку, так Тоору и это смог подправить, договорившись с учителем, что его кохай будет ходить на дополнительные занятия раз в неделю по выходным. И таких случаев было много. Даже сам Иваизуми, как бы не было ему стыдно в этом признаться, был благодарен лучшему другу, за то, что тот в средней школе помог ему в драке с дворовыми ребятами, хотя махание кулаками произошло из-за Оикавы, а точнее, из-за его длинного языка.       Тоору всегда был готов заменить тренера на разминке. Он занимался в спортивном зале столько, сколько, наверно, никто до этого за всю историю школы Сейджо не делал. Парень знал вдоль и поперек каждый уголок, каждую трещинку в зале, знал количество волейбольных мячей, швабр и другого инвентаря.       Даже сейчас парень не сдавался. Он подбадривал всю команду, говорил, что все еще получится, что они все равно будут играть и участвовать в соревнованиях. Они победят и займут первое место. У них все получится. Он все для этого сделает! Через неделю должны были закрывать зал, а это значило, что заниматься волейболистам было больше негде, ну, кроме улицы, конечно. До декабря ребята бы, может еще продержались, но потом? Три или два месяца без тренировок? Это же ужасно сказалось бы на игры. Вот уже две недели Оикава ломал себе голову над тем, что же сделать, чтобы их волейбольный клуб участвовал в соревнованиях? Он продумывал множество планов и пока остановился на двух, они были унизительными, но действенными и возможными, в отличие от остальных. Первый заключался в том, что Тоору пришлось бы ходить по школам и у знакомых просить хотя бы на час или два зал, первым под этот «удар» попали бы его кохаи. Второй был безрассудным и еще более унизительным, чем первый. Нужно было идти к Ушиджиме Вакатоши и поговорить с ним насчет решения его отца. Да, план был очень бредовый, но вариантов было немного.       Тем же вечером Тоору обзвонил всех своих кохаев, но, как не прискорбно все ему отказали. Кто-то сослался, что это не в их силах, кто-то даже трубку не взял, а кто-то послал. Единственный, кто все же ответил и пообещал поговорить с семпаями был Тобио. Кагеяма выслушал Оикаву, и ему серьезно стало жалко его. Тобио всегда восхищался своим семпаем, но теперь его восхищение просто перелилось за края. Он никогда и представить себе не мог, чтобы кто-то так яростно отстаивал права своего клуба на существование. - Оикава, ты как? – постучался в комнату к другу Иваизуми. Хаджиме имел запасные ключи от дома Ойкавы, так как у Тоору случались приступы самобичевания, и тогда помочь ему мог только Ива-чан. - Ива-чан, это ты? – с приторной улыбкой на губах, развернувшись к гостю, ответил шатен, - все хорошо. - Ты последнее время очень загруженный ходишь. Это все из-за клуба? – подсел к другу на диван Хаджиме.       Оикава кивнул. Он прекрасно знал, что скрывать что-то от Ива-чана было невозможно, так как брюнет знал его как облупленного. Хаджиме всегда был очень внимательным к Тоору. Он замечал буквально все: изменения в движениях, поворот головы, цвет глаз, размер зрачков, тон и тембр голоса. - Оикава, - тяжело вздохнул Хаджиме, прислонившись своим холодным лбом к лбу друга, - все будет хорошо. Я уверен, что все разрешится, и скоро этого самодура снимут с поста директора. Моя мама и еще несколько классов написали жалобу в администрацию. Твои родители тоже подписались. - Я знаю, Ива-чан. Я знаю, что все будет хорошо, - тяжело вздохнул Оикава, - но, только, когда это «будет» произойдет… - Что ты удумал? – презрительно фыркнул Хаджиме. - Ничего, - усмехнулся Тоору. - Не ври мне! Я же чувствую, что ты что-то удумал! Сейчас наворотишь делов, а мне потом тебя...! – схватил друга за ворот рубашки брюнет. - А тебе Ива-чан, ничего делать и не надо будет, - усмехнулся шатен, положив свою руку на руку друга. - Я обещаю, что все будет хорошо. И я ничего не «наворочу». Хаджиме отдернул раздраженно руку от рубашки капитана волейбольной команды и тяжело вздохнул. Оикава же положил свою голову к парню на плечо и прикрыл блаженно глаза. - Ненавижу, когда ты так себя ведешь! – прошипел Иваизуми. - Как? – хитро, как лиса, приоткрыл один глаз Тоору. - Вот так! Я серьезно, тебя, когда-нибудь убью! – легко ткнул друга локтем в живот ас. - Нет. Не убьешь. - Еще как убью! – пригрозил еще раз брюнет. - Нет, - сладко вздохнул Оикава. - Ты же любишь меня, Ива-чан.       Хаджиме резко покраснел от слов друга и скинул того со своего плеча. - Думай головой, когда говоришь! – нервно задышал парень, упав с дивана. - Ну, ты же любишь меня, и я тебя люблю, - подполз Тоору к своему друг на коленях. Парень выгнул спину, как игривая кошка, чуть-чуть запрокинул шею, так, что стал отчетливо виден подрагивающий кадык. Как же все это сейчас сексуально смотрелось. Иваизуми стал ощущать, как в штанах ему стало предательски тесно. Он постарался отползти от друга, как можно дальше, но лишь уперся в стену. Оикава вплотную подполз к своему предмету обожания и легко чмокнул того в щеку. - Ива-чан, ты так покраснел. Ты теперь на помидор похож, - засмеялся Тоору. - А ты сейчас на дырявый сыр будешь похож, потому, что я тебя сейчас проткну чем-нибудь раз так сорок! – отпихнул от себя волейболиста Хаджиме. Он никак не мог успокоиться от выходки шатена. Сердце билось, как загнанный заяц где-то в ушах, дыхание стало сбивчивым, лицо покраснело и правда, как помидор, а штаны стали чертовски малы. - Ива-чан, как же я люблю тебя, - засмеялся Тоору. Парень подсел к своему другу и заключил в объятия. Хаджиме попытался вырваться, но понял, что это бесполезно, да и не особо-то и хотелось. Оикава был очень теплым и приятным. От него не хотелось уходить. На секунду Иваизуми поймал себя на мысли, что, если бы он был девушкой, то прямо сейчас бы без всяких упрашиваний отдался бы Тоору. И плевать, что потом было бы. -«Все будет хорошо, Ива-чан. Я все для этого сделаю. Я обещаю», - подумал про себя Оикава. Тоору уже прекрасно знал, что завтра собирался делать и к кому идти, так как именно этот человек, теперь был его единственной надеждой.