Свет надежды

      В зале совета душно, глазами обвожу знакомых людей. Кейн, мама, Октавия, Линкольн, Рейвен. Увидев последнюю, мои глаза округляются. Я видела её последний раз в лагере, перед уходом шесть лет назад.       Рейвен Рейс одна из самых сильных девушек, которых я знаю. На долю этого человека выпало, слишком много, начиная со смерти Фина и заканчивая хромой ногой. Эбби говорила, что Рейвен вместе с Виком и другими инженерами отправилась на гору Уэзер, они занимались обеспечением бункера. Часть людей из ковчега хотели там жить, не смотря на произошедшие события. От подобных мыслей по моей коже бегут мурашки, мысли о горе Уэзер вызывают у меня приступ страха, смешанный с отчаянием.       Столкнувшись глаза с Рейвен, понимаю, что она смотрит на меня с теплом. Она поняла мой уход.       От чего-то на душе становится радостно, я улыбаюсь своей подруге и только сейчас понимаю, как все эти месяцы мне её не хватало. Её широкая улыбка в ответ, рождает в моей душе ещё больше тепла.       Пройдя через все испытания, Рейс не переставала оставаться человеком. Пожалуй, этому можно позавидовать. Не сводя, с неё глаз, вижу, что она кому-то кивает и затем рядом со мной, на соседние кресла, садится Беллами. Ему идёт форма начальника охраны. Смотря на меня, он нежно улыбается, игриво подмигивает, берёт мою руку в свою, переплетая наши пальцы.       От подобных жестов моё сердце начинает ускорять бег, а в животе рождаются тысячи бабочек. Мы смотрим друг на друга, как влюблённые подростки. Его карие глаза заполняет любовь, я вижу эту и понимаю, что в моих голубых глазах, отражается то же самое. Безграничная любовь к моему мужчине. — Все в сборе, можем начать.       Голос Кейна возвращает меня в реальность, через силу отвожу взгляд от созерцания Беллами. Только сейчас замечаю, что все находящие в зале совет смотрят на нас с Блэйком. От подобного внимания становится не уютно, от чего начинаю ерзать на стуле. Умом понимаю, что все окружающие рады за нас. В подобный момент меня накрывает ощущение, что я дома, что все близкие рядом. Может это и есть счастье? — Некоторые из лагеря хотят переехать в бункер, — Кейн смотрит на Рейвен, — Переезд возможен? — Да, — мулатка кивает, — Мы починили всю вентиляционную систему. Сбоев в работе нет, как и перебоев с электричеством. — Отлично, — на лице канцлера возникает улыбка. — Карантин позади? — Рейс обращает свой вопросительный взгляд на Эбби, а затем на меня. — Трудно сказать, — я глубоко вздыхаю, — Дело в том, что этот вирус мутировал и то, что помогло вылечить клан Песка, помогает вылечить не всех наших людей. У Джаспера начались серьёзные осложнения. Нам нужны сильные антибиотики. — В бункере много разных лекарств, — произносит Рейвен глядя на меня, — Вам стоит посмотреть. Может, ты найдёшь всё необходимое или стоит туда перевести Джаспера. Отрицательно качаю головой, — Джаспера нельзя переносить, он не переживет подобной дороги. — Тогда придётся сходить туда, — в разговор вклинивается Октавия. — Другого выхода у нас нет, — Эбби подаёт голос.       От услышанного морщусь, перед глазами встаёт картинка из прошлого: столовая, играет тихо музыка. За столами и на полу лежат умершие люди. Несколько раз моргая, пытаясь отогнать от себя воспоминания, чувствую, как рука Беллами сжимает мою, будто давая понять, что он рядом, что он меня понимает.       Я понимаю, что возможно, в бункере есть необходимые лекарства, которые могут помочь. Моей целью была и остаётся спасти жизни своих людей. — Хорошо, значит, отправимся в бункер. Мам, тебе лучше остаться в лагере. Кому-то нужно присмотреть за больными, — посмотрев на Эбби, чуть улыбаюсь. Не хочу показывать свои страхи, никто не должен о них знать. — Мне нужно к сыну, простите, — встав из-за стола, выхожу из зала совета. Грудь словно придавили, чем-то тяжёлым. Страх и чувство вины заполняют меня с новой силой. Я убийца, это клеймо въелось мне под кожу. Убийца. Идя по коридору, чувствую, как чья-то рука обхватывает меня за запястье, удерживая. — Принцесса.       Беллами, конечно же, это он, не только на мне это чертово клеймо. Поворачиваюсь к нему, стараясь улыбнуться, не хочу его волновать. Цепкий взгляд карих глаз будто заглядывает мне в самую душу. — Тебе необязательно идти. Делаю шаг к нему, обнимая:  — Нет, я должна пойти. Нужно спасти наших людей. — Мы пойдём вместе, — в его голосе столько заботы, от этого на глазах выступают слёзы. Его сильные руки крепко обнимают меня за талию, прижимают к себе, укрывая от всех страхов которые зародились во мне. — Вместе, — шепчу ему на ухо, целую нежно в щеку.       Повернув голову, Беллами заправляет прядь моих волос за ухо, на его лице улыбка. Та самая улыбка, от которой схожу с ума. Наши губы встречаются в трепетном поцелуе, его губы ласкают мои, дразня. От подобных ощущений в голове всё туманится, а по телу проносится волны мурашек. Совершенно неожиданно он целует меня в нос:  — Пойдём к сыну. Всё остальное потом. Молча киваю, улыбаюсь. Нам действительно нужно к сыну.

***

      Вот уже несколько дней я пытаюсь сказать Сэму, что Беллами его отец. Но это оказывается не так просто, как я думала. Для меня это оказывается слишком волнительно, язык будто прилипает к небу и приходится тупо молчать, глядя на своего сынишку. Видя мои мучения, Беллами решает сам поговорить с Сэмом, на что я просто благодарно улыбаюсь.       У моих любимых мужчин существует какая-то невидимая связь, они понимают друг друга с полуслова, а в процессе игры общаются жестами. Сэм обожает Беллами, он ловит его каждое слово, слушается и постоянно твердит мне о нём, если Блэйка нет рядом.       Зайдя в дом Октавии, начинаю нервно закусывать губу, а вот на лице мужчины полнейшие спокойствие. Буквально с порога меня встречает Сэм с криками:  — Мама!       Глядя на сына, мне кажется, что он вырос ещё больше. Мой сын слишком быстро растет, и остановить время никак не выйдет от этого становится немного грустно. Заключаю сына в объятья, улыбаюсь. — Как же быстро ты растешь, — поправляю его вьющиеся волосы. — Мам, тебе кажется, — он звонко смеётся, — Я нарисовал новый рисунок, ты должна его скорее посмотреть, — в глазах цвета шоколада светятся озорные огоньки. — Сэм, — Беллами делаешь шаг вперёд, приседает на корточки, что бы быть на одном уровне с сыном, — Мы с твоей мамой хотели тебе кое-что сказать.       Смотрю то на сына, то на Блэйка, сердце отбивает бешеный ритм. Снова волнение. По мужчине видно, что ему не просто, и он подбирает слова. — Мам, пап, — на лице Сэма появляется улыбка, — У меня будет братик? Что он сказал? Нет, я точно не ослышалась, он сказал папа. Наш сынишка всё знал.       Удивление, смешанное с облегчением заполняет меня. Беллами смотрит на меня, на его лице читаются те же самые эмоции. Удивление, облегчение, радость. Мой мужчина улыбается, так искренне, так счастливо. Снова на глаза наворачиваются слёзы. — Ну? — Сэм не выдерживает нашего молчания. — Я и правда твой папа, — выдыхает Беллами. — Знаю, слышал, как тётя Октавия говорила с тобой, — наш сын улыбается глядя на нас, — Мам, так у меня будет братик? Беллами отходит от ступора первый и начинает улыбаться, — Нет, пока нет. Но мы с мамой обязательно подарим тебе братика. А теперь беги за рисунком. — Значит, подарим? — улыбаюсь, смотря на Блэйка. Выпрямившись, он крепко обнимает меня за талию:  — Желание сына - закон, — его голос наполнен любовью.       Сэм подбегает к нам со счастливой улыбкой и альбом в руках, беру из его рук альбом, смотря на рисунок. От вида рисунка меня, заполняет счастье. Сынок нарисовал нашу маленькую семью, на рисунке мы смотрели друг на друга с любовью, а на лицах были счастливые улыбки. — Я люблю вас, мои мужчины, — притягиваю к нам с Беллами сына, крепко обнимая их двоих. Безграничное счастье заполняет меня целиком. Мои тайные мечты стали явью.