Свет надежды

      Бездумно вожу ладонями по волосам сына, плотнее прижимая к себе как можно ближе, взгляд бездумно мечется по комнате, постоянно натыкаясь на разные предметы утвари, принадлежащие Октавии. Сэм давно уснул на моих руках, ноги и спина от долго сидения затекли, но отпустить от себя своего ребенка стало испытанием. Приступы паники накатывали, а не выплаканные слёзы щипали глаза, от чего приходилось моргать чаще обычного. От размеренного дыхания не становится легче, где-то в районе груди разрослась дыра, приносящая боль, давящая на все нервные окончания.       Столько лет попытки сбежать от себя и своего прошлого давали свои плоды, но кажется, что нет сил бегать, прятаться, успокаиваться. Пришло время принять тот факт, что я убила людей, руководствуясь желанием спасти свой народ. Если бы был шанс оказаться в прошлом, изменила бы его? Этот вопрос мучил меня на протяжение долгого времени, но теперь ответ пришел сам собой. Нет. Я бы так же опустила рычаг, без раздумий.       Моё первое признание себе, от которого мне не хочется бежать или стыдиться. Я та, кто я есть. Моё прошлое неотъемлемая часть жизни, которую пора принять. Взгляд опускается на мордашку сынишки, который сладко спит, иногда морщась. Только сейчас замечаю, как быстро мальчуган вырос и всё больше походил на своего отца. Вьющиеся волосы прикрывали часть лица, на коже проступало всё больше веснушек. На лице непроизвольно появляется улыбка, а место дыры в груди рождается приятное тепло, которое можно сравнить с первыми лучами восходящего солнца.       Услышав тихие шаги, поворачиваю голову, встречаясь с обеспокоенным взглядом Октавии, её загорелое лицо стало не привычно бледным. Она смотрит то на меня, то на сына, убеждаясь, что мы в порядке, а затем выдыхает чуть улыбаясь: — Где Беллами? — шепчу, надеясь, что меня услышат. — Говорил с Эбби и Маркусом, — так же шепчет Тав.       Молча киваю, аккуратно опустив Сэма на кровать, поднимая руки вверх, разминая затёкшие мышцы. Целую ребенка в щеку, вставая со своего места; по телу проносится волна болевых мурашек, чуть поморщившись, перевожу взгляд на младшую Блейк. — Не думаю, что Сэм проснётся… — Я присмотрю, не переживай, — произносит брюнетка, перебивая.       На лице появляется улыбка, подойдя ближе к девушке, киваю в знак благодарности, молча покидая дом. Камень, лежавший на моей душе долгое время, наконец, исчезает, давая мне вдохнуть свободно и легко. Чувство вины, которое постоянно напоминало о себе день за днем — покинуло, забирая с собой остатки боли жившей в моей душе.       В поселение давно зажглись факелы, освещавшие дорогу до арки, где-то рядом перешептывались люди, говоря что-то о звёздном небе, вспоминавшие жизнь в космосе и от подобных разговоров перед глазами мелькают обрывки воспоминаний жизни на Ковчеге, приземлению на Землю, первая встреча с брюнетом, который так плотно засел в моем сердце. Кто бы мог подумать, что практически через год, пойму как сильно люблю его и стану матерью, сбежавший от своих людей? Никто. Не смотря на все угрызения совести, ощущения счастья, после рождения сына, не покидало меня. А всё благодаря наглому засранцу, который пролез на борт челнока ради сестры. Тогда я впервые поняла, на какие поступки заставляют идти родственные узы. Беллами и Октавия были семьей, которая заставила меня поверить в силу любви.       Когда я думаю о Блейке, сердце начинает выпрыгивать из груди, а на лице красуется влюбленная улыбка. Да, я всё так же влюблена в него, точнее не так. Я полюбила его ещё сильнее. Этот сильный и мужественный мужчина покорял моё сердце каждый день, привязывая к себе невидимыми нитями.       Зайдя в Арку сразу направилась в комнату принадлежавшую человеку, которого хотелось видеть больше всего. После возвращения в лагерь у меня совершенно не было сил говорить, находившись в прострации после сумасшедшего дня, я на время потерялась в себе, поглощённая собственными мыслями и воспоминаниями. Наверное, походила на сумасшедшую, которая вцепилась в ребенка, не отпуская от себя. А Сэм и не пытался уйти, прижавшись ко мне, обнимал как никогда, изредка повторяю, что любит меня и своего отца. Комната Беллами казалось очень родной, привычный беспорядок заставлял усмехаться неряшливости владельца комнаты. — Вот от кого привычка у Сэма все раскидывать, — начала бубнить себе под нос, собирая разбросанные вещи и складывая на стул. — Это творческий беспорядок. Услышала родной голос из-за спины, от которого вдоль позвоночника пробежали мурашки: — Беллами, — проговорила с улыбкой, поворачиваясь к нему.       Мой мужчина походил на греческого бога, такой же невероятно красивый и притягательный; в карих глазах горел такой родной, озорной огонь. Сократив между нами расстояние, повисла на его шее, обнимая, а затем нежно целуя. От ощущения его рук на своей коже становилось невероятно трепетно, а поцелуй заставлял полностью раствориться в ощущениях. Оторвавшись от его губ с лёгкой улыбкой, шумно выдохнула: — Тебе говорили, что ты шикарно целуешься? На его лице появилась хитрая улыбка: — Я ждал, когда это скажешь ты. Так долго ждал… — Я люблю тебя, Беллами Блейк и хочу от тебя детей. — Как хорошо, что наши желания совпадают. Я люблю тебя, принцесса, — проговорил Беллами с нежностью. На глаза навернулись слезы счастья: — Вместе. — Всегда.

Спустя 6 месяцев.

— Мама, смотри! Сэм протягивает мне небольшую игрушку напоминавшую кузов автомобиля, вырезанную из дерева и продолжает тараторить: — Папа сделает ещё колеса и получится машина! Представляешь?! У меня будет своя машина! — Какой папа молодец.       На лице появляется широкая улыбка, смотря на восторженного сына, чувствую себя полностью счастливой. Положив руку на округлившийся живот, перевожу взгляд на Беллами, который что-то объясняет Джасперу, а тот кивает словно болванчик, ловя каждое слово, периодически вставляя свою пару словечек, от которых Блейк сдерживает смех, стараясь оставаться серьёзным.       Почувствовав мой внимательный взгляд, брюнет оборачивается ко мне, его лицо от серьезного меняется в более мягкое, а взгляд наполняется любовью. Махнув рукой Джордану, быстро идёт ко мне, сокращая расстояние. — Как ты себя чувствуешь? — в голосе звучат привычные нотки волнения. — Я не больна, а всего лишь беременна, — отвечаю усмехаясь.       На протяжение последних пяти месяцев Блейк не отходит от меня дальше, чем на сотню метров, постоянно следя за состоянием моего здоровья и рациона питания. Он на пару с Эбби, будто с ума сошли, одаривая меня бесконечной заботой и волнением, по несколько раз в день спрашивая о моем состоянии. Мне пришлось принять их контроль, потому что, буквально, весь лагерь был на их стороне, включая моего сына…       Рука Беллами привычно ложиться на живот, поглаживая. И тут, я чувствую первое шевеление нашего ребенка, прямо под его ладонью. — Беллами, он пошевелился!       В карих глазах видно удивление, а губы растягиваются в счастливой улыбке, придавая его лицу выражение полного счастья. Сэм, услышав радостную новость, переключает свое внимание с кузова машинки на нас, кладя свою маленькую ладошку рядом. — Мама, а у меня будет братик? — Думаю, что да, — в моих глазах, в очередной раз, стоят слёзы счастья. — Ух ты, — выдыхает Сэм, обнимаю свободной рукой Беллами, — Пап, ты слышал?       Блейк кивает, обнимая меня и сына, прижимая к себе, шепча на ушко очередное признание в любви. Всё же, последние пять месяцев сделали меня невероятно счастливой женщиной, обретшей семью на планете, которая стала домом. Как же приятно осознавать, что впереди нас ждёт целая жизнь, наполненная счастьем и любовью…