Лечащий врач Джерард Артур Уэй

Когда шок и потрясение более менее отошли на задний план, я услышал сопение. Видимо, они спали. Не раздумывая, я быстро высунулся, обогнул дверь и выбежал в коридор. Наконец-то, свободно и шумно выдохнув, я убыстренным шагом добрался до стойки регистрации. Хорошо, что там никого не было, потому что подросток, снующих по коридорам в 5 утра не такой уж и незаметный, и я бы привлек нежелательное внимание. Так же быстро, пройдя по коридору, свернув пару раз, я добрался до своей палаты. В палате был только я — это мне на руку, иначе бы я все это не провернул, если бы тут лежал еще один пациент. Я сел на кровать и, запустив руки в волосы, согнулся пополам. Меня тошнило, а в висках была кровь. Я не до конца понял, что именно произошло, но, кажется, я стал нежелательным свидетелем. И мне наверняка за это достанется, Джерард не такой уж глупый, он узнает об этом. Пока я думал, адреналин медленно отступал, освобождая место мелатонину, из-за которого меня окутала дрема. Но сон мой был недолгим, на мое плечо лягла чужая рука. Я дернулся от прикосновения и, подняв голову, обнаружил над собой Джерарда. Он был не злой. Не был раздраженный. Наоборот, чем-то опечаленный. А когда мимо проехала машина, отбрасывая свет фар в окно и пропуская его через всю мою комнату, я увидел, что его глаза блестели. Он присел рядом со мной и положил голову на плечо. Этот жест означал, что он на меня не злится. А уж лучше был бы зол, ведь чувствовать редкие капли слез, падающие на твою майку и проникающие сквозь ткань, было в несколько раз больнее, чем терпеть крики, ругательства. — Джерард, что случилось? — я коснулся своей рукой его волос и запустил в них пальцы. Мне не хватало этой мягкости. — Я опять совершил ошибку, Фрэнк, хотя не должен был. — Он уткнулся носом мне в шею, и по спине пробежали мурашки. Но, вскоре, он отстранился и, пошарив в кармане, достал телефон. Мой телефон. Как я мог его обронить? Ах, да, ты же полный еблан, Айеро. Ты можешь все. — Это твое? — Он заглянул в мои глаза, а я бросил взгляд на него. Он по-прежнему был опечаленный, но не злой. — Да… Джерард, я не хотел… Просто, я беспокоился за тебя, — я смолк, понимая, насколько жалкие сейчас говорю оправдания. Мне не нужно было этого делать. — Мне льстит, что ты даже не попытался мне солгать. Я не буду винить тебя за то, что ты сделал, видимо, я действительно выглядел настолько паршиво. Я даже хотел бы извинится, что не рассказал раньше, хотя я считал, что тебя моя жизнь мало интересует. — Это не так. — Да, теперь я знаю, — он пододвинулся ко мне, — Фрэнки, я доверяю тебе и думаю после того, что ты видел, — он невольно сжался и нахмурился, — ты должен увидеть полную картину. Ты хочешь этого? Я задумался. С одной стороны — это полное вмешательство в чужую жизнь. С другой — он сам предлагает это. Но я просто должен знать, причину грусти этого необычного человека. Я обязан. Ответом Уэю послужил мой короткий и робкий кивок. Он запустил пальцы в свои волосы и откинул назад челку. Вобрав в легкие побольше воздуха, Джерард начал. — Все началось лет с 17. Тогда с людьми с нетрадиционной ориентацией обходились в разы хуже, чем сейчас, и не раз они прибегали к разным мерам, лишь бы уйти подальше от этой жестокости. Его зовут Брендон. Брендон Ури. До сих пор помню, как он ходил по школе, словно призрак. Весь бледный, с синими кругами под глазами, красными капиллярами и расширенными зрачками. Любой понимал, что он — наркоман. Худой, болезненный вид отгонял людей. Но только не меня. Я постарался сблизится с ним. Я помню тот самый переломный момент. Придя к нему, после того, как меня побил отец, узнав, кто я на самом деле, он утешил меня, после чего предложил наркотики. Я никогда не прощу его за это. Я был разбит и раздавлен, а он воспользовался моей слабостью. И приняв его предложение, я понял, что меня затянуло. Я медленно превращался в него. Пока под дозой, не стал жертвой насилия, — чем больше Уэй рассказывал, тем влажнее становились его глаза, и я понимал, чем это закончится, но обрывать его не хотел. Он бы и не остановился, — Дело в том, что у него пограничное расстройство личности. Наркотики ищут в тебе слабое место, бьют именно туда, пожирая тебя изнутри, используя больные места. Они и воспользовались его расстройством. Придя к нему осенним вечером, я вошел в комнату, как сзади меня схватили за руки и связали их. Это была другая сторона Брендона. Жестокая и требовательная. В общем, тот вечер стал для меня большой травмой, — первая слеза упала на его больничный халат. Остановись, Джи, — Я был полностью в его власти и даже не мог позвать на помощь. Любой бы рассказал родителям, но я не стал. Они бы не приняли того, что их ребенка изнасиловал парень. Я сам записался в наркологическую больницу и поставил себя на учет, как наркомана. За три года реабилитации мне удалось прийти в норму, забросить прошлое, сдать экзамены и поступить в университет. И там он тоже меня нашел. Он опять вернулся, ворвался в мою жизнь, в которой и так достаточно оставил дерьма. Извинился, сказал, что глубоко сожалеет. Я ведь действительно любил его, поэтому простил, — слезы уже катились по обеим щекам, но всхлипов не было, — Однажды, я застукал его под дозой. Он не перестал и нагло врал мне о своей правильности. Я выкинул все его вещи и выставил за дверь. Закончив университет, я пошел на работу. Одиночество сопровождало меня около 4 лет, пока я проходил стажировку, работал. Потом мы как-то опять вышли на связь. Опять все заново, опять. Как раз в тот день, когда ты поступил к нам в больницу, я разорвал с ним. Окончательно. По крайней мере, я так думал. До сегодняшней ночи. Фрэнк, — он посмотрел на меня, — я думаю, мне нужна твоя помощь. Я уставился на Джерарда и замер. На меня как будто взяли и вылили целое море информации, и я не знал, что с ней делать. Хотя, почему «как будто», так оно и было. Прежде, чем я смог что-то сделать, или хотя бы сказать, я почувствовал что-то на своих губах. Уэй прижался ко мне и целовал.