Cбитый пульс ~ remake

Понедельник. День первый.

Кларк идет рядом с Джесс, то и дело поднимая телефон, чтобы взглянуть на экран. — Гриффин, я у тебя его отберу, если ты продолжишь в том же духе. Я не смогу спокойно сидеть на лекциях. Ты уже меня раздражаешь. — Всё, я просто волнуюсь… Контрольные. — Да-а, Кларк, контрольные, — с сарказмом отвечает Джесс, — именно контрольные тебя волнуют сейчас больше всего, ты только об экзаменах и думаешь. — Тшш. Всё. Убрала. Довольна? — Кларк заталкивает телефон в задний карман. — Довольна. Третья лекция. Кларк достает телефон и начинает в нем ковыряться, проверяя все мессенджеры. И делает она это под столом. Хотя Джесс так увлечена получением знаний, что не заметит, даже если Кларк развалится с ним на столе. Правда, заметит тогда лектор. Ей просто скучно. И всё. Ничего нет. Ни одного сообщения. Грустно признавать, конечно, но она начинает переживать. Почему её это вообще волнует? И какого хрена её начальница молчит? Джесс недовольно шикает, когда Кларк, забывшись, начинает бурчать себе ругательства под нос. Лекция заканчивается, и Кларк грустно смотрит в свою пустую тетрадь. — Гриффин, тебя выпрут. — Не выпрут. — Ты летаешь где-то, как ты будешь экзамены сдавать? — С Божьей помощью. — Кстати-и-и, о Божьей помощи, — Джесс смотрит на Кларк, прищурившись. — Всё. Решено. — Что? — Кларк подхватывает рюкзак. — Ты поедешь со мной в церковь. — Не поняла, в какую церковь? — Мою, Гриффин. Я туда с мамой хожу. Она, правда, далековато, но перед экзаменами я должна сходить. — Ты ненормальная. — Значит, решено. Джесс воспитана в религиозной семье. Не до фанатичности, конечно, но все же. Её мама, наверное, была бы в шоке, узнай она, чем Джесс зарабатывает на жизнь. Сама же Кларк росла без религии. Но, раз она не слушала в последнее время ни одной лекции, ей бы пригодилась поддержка свыше. Они долго едут на такси в самый дальний район Далласа. Выходят из машины и поднимаются по высокой лестнице к зданию церкви. Заходят. Джесс идет куда-то в центр: молиться, по всей видимости. А Кларк отходит в самый угол. Она встает там и с умным видом смотрит на икону. К ней подходит местный священник, и Кларк, как вежливый человек, поворачивается к нему и здоровается: — Добрый день, святой отец. — Вы хотели помолиться? — Да, мы пришли помолиться и попросить о благополучии, у нас скоро экзамены, — честно признается Кларк. Она отводит взгляд в сторону Джесс, которая уже вовсю молится, наклоняясь и почти ударяясь лбом о какую-то плиту или что-то в этом роде. — Дитя мое, а вы исповедаться не хотели бы? Кларк переводит взгляд на святого отца, потом на Джесс, потом снова на него: — Наверное, хотела бы. Святой отец наклоняется к ней: — Дитя, пройдите в исповедальню. Я приду через десять минут. — Хорошо, святой отец. Кларк подходит к кабинке и смотрит на две двери. Она пожимает плечами и заходит в правую. Здесь темно. Она теребит в руках телефон в надежде, что кто-то вот-вот уже придет сюда, иначе она умрет от скуки. Соседняя дверь открывается, и Кларк с облегчением расслабляется. — Здравствуйте, святой отец, я давно к вам не приходила. Кларк тут же напрягается и приоткрывает рот. — Святой отец? У меня просто очень мало времени. Кларк сжимает в руках телефон и, вылупив глаза, пялится на закрытую перегородку между ней и голосом. Голосом, который ей так знаком. Бежать? Сидеть и молчать? Бежать или сказать, что здесь нет того, кто нужен? Боже, что делать? Или… Кларк прокашливается. — Хорошо, что вы здесь. Святой отец, простите еще раз, что так давно у вас не была. — Да, дитя моё. — Кларк выдает контральто, которому научилась на курсах актерского мастерства. — Отец Стив? — нервно уточняют за перегородкой. — Отца Стива нет, я его ученик, — Кларк закрывает ладонью рот, сдерживая смех. Прерывисто выдыхает. Отстраняет руки от лица, чтобы продолжить. — Дитя мое, вы можете исповедаться мне. Что вас беспокоит? Меня зовут Боб, отец Боб. — Хорошо, отец Боб, ваш… Отец Стив уже знает все про меня, но у меня нет времени, поэтому скажу коротко. Я себя очень плохо вела. Кларк почти шлепком, захлопывает себе рот за миллисекунду до того, как разразиться смехом. У неё текут слезы. И ей срочно, срочно надо успокоиться. — Я слушаю вас, дитя, — хрипит она, немного освободив рот. — У меня бизнес, он… Бизнес распутный, ну, не то чтобы… В общем и целом — это долго объяснять. Отец Стив знает. И Лекса начинает рассказывать о своих бизнес-делах. О том, где она слукавила. Где нагло соврала и прочее — совсем не интересное для Кларк. Надо это исправить. Поэтому Кларк склоняется к ногам и разблокирует телефон. Открывает Ватсап. Кларк: Уважаемая Лекса. Я поговорила с Питером. Он меня нанял на работу, теперь я официально работаю на него, и в ваших разрешениях и наставлениях более не нуждаюсь. Я под руководством Марго. Через стенку слышится сигнал сообщения, и Лекса на мгновение запинается. А потом говорит: — Простите, святой отец, я сейчас вы… Вот ведь сука! — Простите, дитя мое, что? — Святой… Боб, минутку, пожалуйста. Лекса: Гриффин, он ничего не решает! Руковожу всеми сотрудниками я! И мне решать, работаешь ты или нет! — Да, святой Боб. Простите, пожалуйста, еще раз. Как раз об этом я тоже хотела поговорить. У меня есть сотрудница… Подчиненная… И она… Она просто невыносима. — Ваша подчиненная? Интересно. Слушаю вас, дитя мое. — Она… Провоцирует меня. Постоянно. И я честно, честно пытаюсь держать себя в руках, но, святой отец Боб, я грешна, потому что это невозможно просто! И помимо желания её убить… У меня появляются еще и другие мысли. Грязные мысли. Кларк делает резкий вдох и давится слюной. Она содрогается в кашле так, что вся конструкция начинает дрожать. — Святой отец, все хорошо? — Да, — Кларк задыхается, кашляя как больной бронхитом старик, — продолжайте, дитя… — кашель. — Грязные мысли? — Она, — неуверенно начинает говорить Лекса и замолкает, явно прислушиваясь. И, видимо убедившись, что за стенкой никто уже не умирает, продолжает, — в общем, она совсем не подходит для такой работы. Она совершенно не развратна. Простите, святой отец, я не должна, конечно, здесь на подобное жаловаться, но она скромная! При всем при этом у неё очень острый язык, и я вынуждена все время злиться. Злиться — это грех, а желание убить — еще больший грех. Что мне делать? — Вы можете её уволить. — Она уже уволена. Но она даже через полгорода умудряется меня выводить из себя. — Так что вы говорили про грязные мысли? — Был момент, когда я увидела её и… Дверь кабинки, где сидит Кларк, вдруг открывается. Кларк сидит и смотрит на святого отца, который стоит в дверях, а его брови все ниже и ниже опускаются. — Девушка, вы что здесь делаете? — Исповедую, святой отец, — своим голосом отвечает Кларк. — Что-о-о?! — слышится в соседней кабинке. А затем грохот. А потом дверь открывается. Открывается с такой силой, что вся исповедальня шатается и вот-вот рухнет. — Простите, святой отец, мне пора. — Кларк вскакивает. Она проскальзывает между дверным проемом и святым отцом. Не оглядываясь назад, она бежит к Джесс. Хватает ту за руку и тянет: — Джесс, нам пора! Сейчас! — Кларк тянет так сильно, что у подруги не остается выбора, кроме как уже на бегу возмущаться и задавать вопросы. Еще пара метров — и они выбегут из церкви. Но им наперехват бежит Лекса. Ещё немного — они почти у дверей. Почти. — Гриффин! Я тебя убью!!! — Лекса оказывается у дверей раньше. — Мы в святой обители, мэм, держите себя в руках! — Кларк, вытянув руки вперед, делает попытку обойти её с левой стороны. — Здравствуйте, — тихо здоровается Джесс, вжимаясь в Кларк. — Гриффин! Я… Я тебя… — Лекса тяжело дышит, в попытке подобрать слова, которые передали бы хоть часть того, что она, вероятно, чувствует. — Дышите. Я ухожу, видите? — Кларк почти удается её обойти. Еще шаг. Еще. И Лекса бросается к ней, но они в этот момент уже на другой стороне и бегут по лестнице вниз. Кларк останавливается и оглядывается. — Кстати. А что вы там говорили про грязные… — Я тебя убью! — Лекса начинает спускаться по ступенькам. Но она на каблуках, поэтому то, что она догонит Кларк, маловероятно. Прячась за зданием, что неподалеку от церкви, и тяжело дыша, Кларк не видит никого, кто бы выпрыгивал на них из-за угла. — Кларк? Что… что… — Джесс пытается дышать. Как и Кларк. — Джесс, я тут это… В общем… Я у неё приняла исповедь. — Что ты сделала? — хрипит Джессика, прекращая попытки отдышаться и, кажется, вообще переставая дышать. — Помнишь наши уроки актерского мастерства и моё контральто? Так вот… — Гриффин! Нет! — Да! И знаешь, — Кларк играет бровями, — у неё грязные мысли. Обо мне. Наверное. Бесстыдство, правда? — Кларк! Она тебя убьет! — Джесс, я просто… не знала, что делать. Я растерялась. — Ты всегда от растерянности басом говорить начинаешь?! — О, сообщение, — Кларк подносит телефон к лицу. Лекса: Гриффин, ты знаешь, кто ты после этого? Кларк: Скромная? Лекса: Ты меня в покое оставишь когда-нибудь? Кларк: В покое вас или ваши грязные мысли? Лекса: Ты невыносима! Только попадись мне на глаза! Чтобы я тебя больше не видела на работе! Я сегодня же подниму этот вопрос, поверь мне, ты официально будешь уволена. Улыбка с лица Кларк медленно исчезает. — Ну и пошла ты… — Что такое, Кларк? — Похоже, меня только что уволили. Лекса: И да, Гриффин, о тебе у меня бы никогда не возникли грязные мысли. Ты так заигралась, что даже не заметила, как меня раздражаешь. Неуклюжая, несексуальная и совершенно не подходишь для этой работы. Если только мастурбировать… Это и правда было шокирующее зрелище. Кларк морщится от болезненного сжатия в груди. Она блокирует телефон и убирает в карман. И вроде бы Джесс что-то говорит. Но Кларк не понимает, что. Она хочет домой.