Персональный Ад

Пожалуй, первое время после того, как Сэм в очередной раз на своих собственных глазах потерял брата и был совершенно неспособен помочь ему, было самым тяжелым для него периодом в жизни. И главным фактором, делающим его существование как морально, так и физически невыносимым на тот момент, являлись его ночные кошмары. Каждую ночь в номере какого-нибудь придорожного мотеля он заставлял себя ложиться на скрипучую, а иногда и жесткую кровать, крепко-накрепко, до боли зажмуривал глаза и старался избегать каких-либо гнетущих или неприятных мыслей, прокручивая в голове свой сегодняшний, а затем и завтрашний распорядки. Но, незаметно для него самого, постепенно его размышления всякий раз начинали с таких земных, обыденных и «нормальных» вещей перескакивать на воспоминания о его «сверхъестественном» прошлом. Да, для него это было уже в прошлом. Пыльная дорога, которая после нескольких дней в пути начинает казаться бесконечной, заслушанные до дыр и уже выученные наизусть песни таких легендарных групп на все времена, как Metallica и AC/DC, пение Дина и это его великолепное соло на воображаемой гитаре, спасение невинных людей, обязательно включающее в себя безрассудный риск собственной жизнью, благодарность этих людей за подобный риск, и снова дорога, снова музыка, снова Дин. Сэм зажмуривал глаза еще сильнее, но, раз появившийся в его голове образ, теперь не оставлял его в покое до конца ночи. Ему вспоминалось его детство. То Рождество с подарками из ближайшего придорожного магазина, которое Дин устроил ему. То, как Дин рассказал ему, куда на самом деле постоянно пропадает их отец и чему им придется постепенно научиться. То, как Дин пытался помирить вечно расходившихся во мнениях отца и младшего брата. Все детство Сэма ассоциировалось именно с Дином. Сэм начинал ворочаться, вспоминая их совместные охоты, те многочисленные разы, когда они вытаскивали друг друга из передряг, когда один из них умирал или бесследно пропадал, но другой все равно продолжал искать его и, что самое главное, находил. Сэм приподнимался на кровати, стиснув зубы и до того сильно сжав кулаки, что костяшки его пальцев белели. Ему было больно, но он уже все для себя решил. Он всегда хотел иметь нормальную жизнь и, только начав ее, не мог просто так бросить. Утешая и убеждая себя мыслью, что Дин бы тоже хотел, чтобы его брат продолжал двигаться дальше и делать то, что, по его мнению, может сделать его счастливым, он снова ложился на подушку, прикрывал воспаленные от недосыпа глаза и погружался в беспокойный сон. Каждый его сон являлся скорее набором образов, чем чем-то осознанным. Но эти образы были настолько яркие, реалистичные и в то же время психоделичные, что Сэму это напоминало галлюцинации, мучавшие его после Ада. И он периодически ловил себя на мысли, что ему кажется, что это все - одна большая галлюцинация, хитроумнейшая и жесточайшая из пыток, которую ему когда-либо случалось испытывать. Только в этот раз рядом с ним не было старшего брата, который помог бы ему отличить, что есть реальность, а что - вымысел. Сэм опять возвращался к мыслям о нем. Он ходил по замкнутому кругу. Это был его персональный Ад. «Нормальный» и «обычный» Ад.