Just for fun

      Как только девушки оказались на судне, они сразу поняли, что им придется несладко. В жизни всё оказалось не так романтично, как в книгах и фильмах. На корабле был ужасный запах. Но этот смрад не самое страшное. Взгляды, шутки и комментарии команды — вот что страшно.       Марии виселица уже не казалась такой ужасной. Она не знала, что Рук думает точно также. Обе девушки уже хотели прыгнуть за борт, но резкий крик Кидда, что они отчаливают, отвлёк от мыслей о побеге.       Джон уже хотел начать раздавать указания, ведь он квартирмейстер — второй по значимости человек на корабле. Но он вспомнил, что Кидд подкинул ему ещё работы в виде двух баб.       — Не путайтесь под ногами. Съебите пока в кубрик дока, — мужчина махнул куда-то. Девушки растерянно переглянулись. Какой ещё кубрик?       Когда Джон увидел, что девушки не торопятся выполнять его указание, то уже хотел обложить матом непослушных пассажирок, но понял по их виду, что они просто его не понимают.       — Блять, — ругнулся мужчина, потом посмотрел куда-то в сторону. Когда он увидел то, что искал, то громко заорал, — Сопляк, поди сюда.       К Джону тут же подбежал высокий, светловолосый, худощавый парень-подросток. Он с волнением посмотрел на квартирмейстера, ожидая указаний.       — Отведи этих в доковский кубрик.       Парень кивнул и ссутулившись пошёл куда-то. Джон грозно зыркнул на девушек. Те без замедлений двинулись за парнем. С первых шагов девушки ощутили разницу между сушей и кораблём. Равновесие держать было трудно. Пол как будто вот-вот уйдет из-под ног. Из-за этого девушки не поспевали за юрким матросом, который уже давно привык к качке судна. Бегающие моряки не облегчали задачу. Оставаться у них на пути не следовало. Девушки это поняли, когда Викторию толкнули плечом да так, что она чуть не упала.       Кубрик был на нижней палубе со стороны кормы, рядом со складом боеприпасов. Подросток открыл хлипкую дверь и жестом пригласил девушек во внутрь. Он посмотрел на Марию и Викторию. Парень довольно улыбнулся.       — Вот, проходите, мисс, — слишком любезно сказал матрос. После он ещё немного посмотрел на девушек. Всё-таки уже несколько месяцев не сходил на сушу. Когда девушки остались наедине, они смогли осмотреть комнату. Здесь была одна койка и один длинный стол, который, скорее всего, служил местом для простых операций. Виктория уселась на кровать и, прожигающим взглядом, смотрела на Марию. И опять эта невыносимая тишина давит на Дюпре.       — Ну что ты так смотришь? — Мария стоит прямо перед Рук. Руки скрестила на груди, брови слегка нахмурены, а уголки рта опущены. Она ответ на этот вопрос знала, но ей не верится, что Виктория сейчас может думать об этом.        — Чего я так смотрю? — переспрашивает Виктория и откидывается на локти назад. Теперь она практически лежала и неотрывно смотрела в глаза Дюпре. Кажется её вообще не смущало, что на неё смотрят сверху вниз, — Может быть, потому что из-за тебя мы теперь на пиратском корабле и нас задрочит этот Джон?       — Да, я облажалась, — Дюпре начинает выходить из себя. Хоть она и готовилась к такому поведению Рук, но сейчас она считала это неуместным, — И знаешь что? Джон будет над нами издеваться из-за твоей выходки.       — Так теперь ты решила спихнуть вину на меня? — Виктория вскочила. Теперь девушки стояли друг напротив друга, между ними и полуметра не было. И такая близость пугала Марию, ведь от Рук и драки ждать можно, — Даже сейчас пытаешься казаться белой и пушистой. Аж бесит.       — А знаешь, что ещё бесит? — сдержанности Марии пришёл конец. От злости у неё начал поддёргиваться нос, а щёки слегка покраснели. Девушке стало очень душно, — То что ты теперь будешь мусолить эту тему ещё вечность.       — Серьёзно? — удивляется и возмущается Виктория. Она так сильно злится, что хочет как-нибудь задеть Марию физически: толкнуть, ударить, потрясти или просто вцепиться. Но она держится, — Ты и за меньшее мне мозги выносила. За слово могла меня отчитать.       — Потому что из-за этого мы могли всё потерять, — пыталась оправдаться Мария. Хотя понимала, как жалко и глупо это звучит.       — И мы потеряли, — Виктория просто в восторге от ответа Дюпре. Мария сама себя закапывает, — Но по твоей вине. Сюрприз-сюрприз.       — Лучше уж потерять всё из-за спасения чей-то жизни, чем из-за чей-то невоспитанности.       — Что ты сказала?       — Что ты невоспитанная, наглая и грубая хабалка, — после сказанного Виктория чувствует, как злость сменяется яростью, чувствует, как ногти впиваются в ладони. Она знает, что ещё чуть-чуть и она сорвётся. Поэтому Рук решает предупредить Марию.       — Дюпре, закрой свой рот или я его заткну, — Мария на это хочет ответить что-то, но видит, как потемнели глаза Рук и, как сильно она сжимает кулаки. Виктория сейчас говорит на полном серьёзе, и Дюпре должна радоваться, что её предупредили — ведь до этого Рук в таких случаях действовала сразу.       Девушки разошлись по разным углам. Виктория вернулась на койку, Мария села на стол.       Виктория пыталась успокоиться, она глубоко дышала и вцепилась в соломенный матрац. Она опустила голову и закрыла глаза. Нельзя устраивать драку на корабле, Кидд ясно дал понять, что им лучше не отсвечивать. А драка, через час после отплытия им в этом не поможет. Да и судя по Марии, это будет не драка, избиение.       Мария же почти сразу успокоилась. И сразу же она начала стыдить себя. Вины Рук в этой ситуации нет, а Мария просто взяла и оскорбила её. Теперь ей даже стыдно смотреть на Викторию, а заговорить она тем более не решается. Да и какой смысл? Рук сейчас её слушать не станет. Ну понятное дело, почему Мария повела себя так — до этого она постоянно стрессовала, а сейчас она на пиратском корабле, не самом приятном месте. Вот она и сорвалась. Нет, она просто оправдывает себя. Она повела себя ужасно, даже по сравнению с Ви, которая уже начала угрожать.       Они сидели ещё долго так. Настолько долго, что даже смогли сидя уснуть. Разбудило их резкое появление Джона. Он так сильно толкнул дверь, что та чуть с петель не слетела. Пират отчитал девушек за то, что те спали. Он отводит их в трюм, вручает им ведра с непонятной жидкостью, которая отвратительно воняла, отдаёт швабры.       — Итак, дамочки, — он смотрит на Рук. Она лишь плотно сжимает губы. Она ещё на берегу решила, что ей легче молчать, чем вежливо разговаривать, — Это трюм и вы должны просмолить его. Предупреждаю сразу: работу делать нормально, иначе вас ждёт наказание. С командой разговаривать нормально, пальцы не гнуть. От еды нос не воротить. Ну вроде всё, — он уже собирался уходить, но остановился, — За тобой я буду проверять тщательней, и за твои косяки вы будете страдать обе, — говорил он Виктории. Даже не пытался скрывать удовольствия.       Так начался кошмар. Джон отыгрывался, как мог. Заставлял Марию и Викторию переделывать порученную работу по несколько раз. Девушки весь день находились в душном трюме, который провонял смолой и серой. От недостатка нормального воздуха их начало мутить, голова болела и кружилась. Под вечер их отправили на ужин. Еда усугубила их состояние. Мало того, что она на вид была отвратной, так ещё и запах с ног сшибал. Мария подумала, что смола пахла аппетитней. Посадили их в один закуток с рыжим мужчиной, которого Мария и Виктория видили в таверне, с плотником по прозвищу Дуб и с Рид. Мария героически съела несколько ложек. Пищу, если её можно так назвать, она глотала не жуя. Осилила она немного, просто отложила ложку. Рук, неприхотливая в еде, не намного больше съела.       Пираты, которые сидели за одним столом с девушками, лишь искоса поглядывали. В принципе, такой исход был ожидаем. Каждый, кто первый раз был на корабле, так реагировал на здешнюю еду. Но сейчас им уже всё равно на вкус и вид еды, главное чтобы живот был набит. Рыжий мужчина посмотрел на тарелку Виктории, а потом на неё саму.       — Доедать будешь? — Рук отрицательно помотала головой. Пират не стал больше ничего спрашивать, просто придвинул тарелку девушки к себе и продолжил свой ужин.       — А ты? — спросил Дуб у Марии. Голос у него низкий и хриплый. Да и по сравнению с рыжим он был неразговорчивым. Тот болтал без умолку, травил свои байки. Мария просто отодвинула от себя свою тарелку, плотник её забрал себе и начал уплетать за обе щеки несъедобную жижу.       — Ловите момент парни, — сказала Рид, закончив со своей порцией. Она снова говорила низким голосом. И как только пираты не замечают, что она женщина? — Это они сейчас такие привередливые, через пару дней быстрее вашего расправятся.       Рид, как в воду глядела. Джон не остановился только на смоле. Он заставил девушек отдраить камбуз. Засохшую еду было непросто отмыть лысой щёткой, да ещё всю эту экзекуцию дополняла ледяная морская вода, которая обжигала своим холодом, а соль разъедала кожу. Потом он заставил их чистить палубу. Зачем они моют палубу, которую могла омыть обычная волна, девушки не поняли. Но Мария хотела верить, что в этом есть какой-то смысл.       Однажды их утро началось с того, что Джон заставил их таскать воду в вёдрах из трюма.       — Ну нужно же как-то избавиться от воды, — насмешливо ответил мужчина на недоверчивые взгляды девушек.       Виктория молча начала таскать эту тухлую воду. Она не могла понять в какой момент жизни что-то пошло не так. Как она оказалась на корабле? Не просто корабле, а на пиратском корабле. Почему она должна таскать эту вонючую воду? Почему она должна терпеть откровенный смех матросом, которые узнают, чем занимаются девушки? Мария же после этого задания поняла, что не стоит искать смысл там, где его нет. Мужчина откровенно над ними издевается. Дюпре знает, что на корабле есть насос. Квартирмейстер просто заставляет их делать бессмысленную работу. Радует только то, что они с Викторией не смогут поругаться, как это бывало при уборках. Единственное время, когда девушки не хотели выяснять отношения — это время сна. Они спали на одной койке, но так уставали, что их это не смущало.       Однажды Джон отправил их помогать коку. И после увиденного они снова не могли есть здешнюю еду. В каменных галетах жили какие-то черви, но повара это не смущало, он просто растолкал галет в крошки вместе со всей живностью, потом бросал в чан, в котором уже кипела солонина. Солонина — это преступление против человечества. Её вид, запах, да всё в ней было отвратительно. Мария была уверена, что Джон специально таким образом открыл правду о еде. Теперь есть было ещё страшнее и тяжелее.       Так они и выживали. Они не знали, как долго им ещё здесь находится, не знали сколько здесь находятся. Девушки так сильно выбивались из сил, что перестали считать дни. Им было плевать на всё на свете. Они просто ждали, когда это кончится. С Киддом им не удавалось поговорить, Джон просто не давал им и секунды свободного времени. Поэтому Мария и Виктория не знали куда капитан их отвозит, и как много времени это займет.       Если бы не перерывы на еду, девушки бы сошли с ума. Нет, еда лучше и приятней не стала. Но вот сказки от Грега (рыжего мужчины) разбавляли весь пиздец. Кто слушал его россказни, тот сразу понимал, что правды там немного. Он очень любил приукрашивать свои приключения. Его истории были похожи больше на индийские фильмы.       После очередного такого обеда Джон их отправил чистить трюм. Наверняка, чтобы потом снова просмолить, раздраженно думает Ви пока трёт мокрые доски. Ей уже всё надоело. Ещё больше она начинает злиться из-за волос, которые лезут ей в лицо. Она быстро зыркнула через плечо на Марию. У неё как всегда волосы аккуратно лежат. Виктория раздраженно цокает. Всё у этой Марии правильно. Даже на корабле умудряется держать волосы под контролем. Бесит эта складность во всём.       — Что опять не так? — Мария заметила недобрые взгляды в свою стороны и недовольные звуки.       — А что на тебя смотреть уже нельзя? — огрызается Рук и пытается сдуть прядь волос с носа.       — А тебе лишнее слово сказать? — не остается в долгу Мария, продолжая работать щёткой. С тех пор, как они оказались на корабле, разговоры девушек состояли из грубостей и колкостей. Будто не было тех шести месяцев совместного выживания. И Дюпре винила себя за это каждый раз, как заканчивался «разговор» с Ви.       Дальше девушки не говорили. Они могли бы вечность препираться, но у них не было сил, да и не стоит на судне шум поднимать. Накажут ещё. А наказания здесь были не слабыми. Спины рассекали только так.       Спустя час Виктория заметила, что наверху как-то сильно расшумелись и забегали. Она бросила щётку и шикнула на Марию, которая уже сама собиралась остановить уборку. Девушки начали прислушиваться к происходящему на верхней палубе. Там точно происходило что-то. Мария и Виктория переглянулись. Предчувствие у них было нехорошее.       Через несколько секунд где-то вдали раздался грохот, затем приближающийся свист, треск дерева, сопровождающийся качкой корабля. По ним стреляли из пушек. Девушки резко вскочили, совсем забыв о низком потолке. Потирая ушибленное место, Мария начала подниматься на вторую палубу. Там она увидела, как матросы готовили пушки, громко ругаясь. С верхней палубы слышались крики Джона и Кидда.       — А ты здесь какого хуя? — спросила внезапно появившаяся Рид. Она буквально за шиворот вытащила Дюпре с лестницы. — Ты тоже сюда иди! — рявкнула она на Викторию, которая только начала подниматься по лестнице.       — Что случилось? — взволнованно спросила Дюпре.       — А ты как думаешь? — раздраженно проговорила Рид. — Пиздуйте в каюту капитана. И не высовывайтесь. — она пихнула девушек и помчалась куда-то в другую сторону.       На верхней палубе всё было также неспокойно. Увидев какими были серьёзными Кидд и Джон, девушки на мгновение замешкались. Этого мгновения хватило Кидду, чтобы разозлиться.       — Хули ворон считаете? В каюту! — дважды им повторять не пришлось, они быстро побежали к этой злосчастной каюте.       Даже скрывшись в комнате им легче не стало. Всепоглощающая тревога накрыла девушек. До этой минуты они думали, что хуже быть не может, но тут началась какая-то бойня.       Очередной хлопок, но это уже был ответный залп. Мария вздрогнула и быстро отошла от двери. Виктория тоже метнулась в глубь каюты, к письменному столу. Обе девушки видели в нём опору в случае сильной качки.       Грохот пушек участился, крики с палубы усилились, корабль шатало, а доски трещали. Мария уже несколько минут стоит зажмурившись и закрывая уши руками. Виктория стояла ровно, нервно теребила рукав рубашки и неотрывно смотрела на дверь. Джон закричал ещё громче:       — Они хотят прижаться к нам!       — Пусть! — ответил Кидд, — Дерьмом их накормим.       Девушки переглянулись, услышав этот разговор. Если они правильно поняли, то Кидд собирается вступить с соперниками в ближний бой. Это то, чего они меньше всего хотели. Не успели они толком осознать происходящие, как на правый борт пришелся сильный удар. Виктория упала прямо на стол от толчка, а Мария мёртвой хваткой вцепилась в край этого же стола. Несколько секунд и снаружи послышались крики и лязганье металла. Бой начался.       Мария смотрит на Викторию, спускающуюся со стола. Дюпре впервые видит её такой напуганной. Мария сама ели сдерживает слёзы. Она уверена, что это последние минуты её жизни. Их убьют вместе с пиратами или ещё хуже… Ещё один взгляд на Рук. Ладно, сейчас самое время, чтобы помириться.       — Ви, прости меня. Я действительно всё испортила, — начала быстро лепетать Дюпре. Голос дрожал, и к горлу подкатывал ком. — Мне очень стыдно, что мы здесь из-за меня. Мне стыдно, что ты узнала всё не от меня. Мне стыдно, что я тебя так долго обманывала. Прости, — ещё немного и она разревётся, — Прости. Мне было очень страшно, что ты узнаешь правду и бросишь меня. — и слёзы покатились по щекам. Она быстро начала их вытирать.       Виктория, удивленная таким резким откровением и исповедью, стояла и переваривала услышанное. Она считала, что всё это не вовремя. Корабль штурмуют солдаты или охотники за пиратами. Ни те, ни другие не вызывают симпатию у девушки. Если всё-таки враги победят, им с Марией придётся не сладко. Пираты в плену их не держали, девушки находились и работали на корабле по своей воле. Поэтому вопросы к Виктории и Марии будут, а ещё не надо забывать, что в Кингстоне они в розыске.       А Виктория не очень любит находиться в такой опасности. Она ничего опять сделать не может. Её жизнь зависит от других. И хоть она осуждает Марию за эту сцену, но она её понимает. Не хочется умирать с секретами и незаконченными делами. Возможно сейчас самое время выяснить отношения.       — А я рассказала Кидду, где документы майя, — Мария хотела вставить слово, но Рук ей этого не дала. — И я знаю, что ты это рассказала Кенуэю, а ещё я сливала слухи и другую инфу Рид втайне от тебя. И вообще, если бы я узнала о твоих делах с рабами, я бы помогла.       — Помогла? — растерянно повторяет Дюпре, продолжая плакать.       — Ну конечно, — фыркает Ви, — Я же не бессердечная, и мы бы не попались тогда. А ещё я бы отвадила этих маронов, ассассинов и ещё всех. И знаешь, я не настолько отчаянная, чтобы в одиночку жить в восемнадцатом веке. Вот, — выдыхает Виктория. Ей тоже нелегко давалось время ссоры. Тем более на корабле было тяжело без поддержки. Так что сейчас она чувствует облегчение, как будто камень с души упал.       — Значит мир?       — Мир… — пронзительный крик с палубы. — Но скорее всего недолгий.       Сразу же за дверью послышалась сильная возня. Затем удар в дверь. И та начала с треском упала. А неё свалились двое борющихся мужчин. Победу одерживал тот, кто был сверху. Он успел поднять выпавший из рук кортик и начал колоть им своего оппонента. Он уже нанёс больше дюжины ударов, проигравший уже давно не подавал признаков жизни.       От такого зрелища обе девушки вскрикнули и инстинктивно попятились назад, но уперлись в стол. Мужчина же резко поднял голову посмотрел на девушек. Больной хищно ухмыльнулся, встал и пошёл к девушкам. Он не отрывал взгляда от Марии. А Дюпре оцепенела от страха.       Рук бегло окинула комнату взглядом. Она искала что-то, что поможет им отбиться. Сабля, висевшая на стене, была слишком далеко. Уже без особой надежды она посмотрела за стол и увидела на полу подзорную трубу. Наверное упала, когда только началось сражение.       Виктория быстро её поднимает. И пока псих шёл на Марию, не замечая происходящего вокруг, Рук замахнулась и со всей силы ударила по кисти мужчины. Он кричит и роняет кортик. Яростно смотрит на Викторию. Рук смотрит на трубу. Точнее на то, что от неё осталось. Она бросает обломок, но мужчина просто отмахивается. Он хватает Ви за шею, опрокидывает девушку на стол и начинает её душить.       Виктория в отчаянии начинает царапать ему руки, а затем лицо, но ублюдку это никак не помешало. В лёгких уже почти не осталось кислорода. Рук понимает, что её конец уже близок. Вот уж не думала она, что умрёт на паруснике в тысяча восемьсот семнадцатом году. Какой же это всё бред. Обидно умирать ничего не добившись в жизни. Как это жалко. «Твою ж… как обидно и страшно».       За всем происходящим наблюдала Мария. Она была в таком шоке, что воспринимала всё, как какой-то спектакль. Всё это казалось ненастоящим. В какой-то момент ей казалось, что она смотрит на себя со стороны.       Очнулась она только тогда, когда увидела, как лицо Виктории начало синеть, а руки ослабевать. Она смотрит под ноги и видит окровавленный кортик этого ненормального. Дюпре поднимает его и с пугающим хладнокровием думает, что в спину бить нельзя — попадет в кость и клинок застрянет, и никакого результата. Она решила ударить его в шею сбоку. Несколько секунд и лезвие пронзает глотку. Когда она выдергивает нож из плоти, брызги крови заливают всё вокруг: стол, пол, Марию, Викторию. Девушка бросает кортик, так как будто рукоять обжигает ладони.       Тело мужчины свалилось на Рук, которая уже в полубессознательном состоянии. Мария толкает тушу мужчины и начинает трясти Викторию за плечи. Не останавливается пока Рук не начинает подавать признаки жизни. Когда Виктория начинает хрипеть и пытаться что-то сказать, Мария успокаивается. Но не надолго. К ней приходит осознание, что она только что убила человека. Его теплая кровь стекает по лицу и шеи. И снова ком в горле, только в этот раз её тошнит. Она ели как сдерживается.       Виктория, несмотря на головокружение и всё пережитое, быстро сообразила, что сделала Дюпре. Говорить больно, но она пытается успокоить и поддержать Марию. Её слова неразборчивы, Дюпре бы всё равно не поняла сказанного. Она слышит, но не понимает смысла.       Мария падает на колени и закрывает рот руками. Её вот-вот вырвет. За ней со стола сваливается Рук, она снова пытается успокоить Дюпре, но сил уже не осталась. Она просто падает и лежит у ног Марии. Она не теряет сознание, Рук просто лежит, пока её подруга борется с рвотными позывами и угрызениями совести.       Наконец, проглотив ком, Мария начинает рукавами быстро вытирать кровь с лица и шеи. Опускает взгляд и видит, что Виктория тоже вся в крови, начинает вытирать её лицо. Рук слабо попыталась отмахнуться, но быстро сдалась. Затем они застыли. Мария сидя на полу тупо смотрела на труп мужчины. Виктория тоже сознанием была где-то не здесь.       Через пятнадцать минут на палубе раздались возгласы ликования. Марии и Виктории было уже всё равно на то, кто там победил. Сейчас они хотят просто отмыться от всего этого и побыть в одиночестве.       В таком состоянии их застали Кидд и Джон. Они быстро обнаружили, что дверь в каюту выбита. Джеймс уже представил самый плохой исход событий. Но с облегчением обнаружил только два трупа в каюте. Конечно, ему было жаль своего матроса. Он был толковым парнем. И естественно его не порадовал вид девушек — Дюпре бледная, как снег и Рук, валяющаяся у рыжей в ногах. Такая себе картина. Да, он понимает, что девушкам тяжело и всё такое, но возиться с ними и вытирать сопли им, он не хочет.       — Что тут случилось? — спрашивает капитан у Марии. Он думает, что Рук отключилась и хочет её уже поднять и тащить в кубрик доктора, но она вздрагивает и пытается как можно быстрее подняться. Кряхтя и сопя, она поднимает и опирается на стол.       — Всё… нормально… — тяжело дыша прохрипела Рук. Кидд хмыкает. Он вообще не об этом спрашивал. И так видно, что «всё нормально».       Мария пытается сосредоточиться на происходящем. Поэтому просто повторяет за Рук и встаёт и готовиться со всей головой окунуться разговор, чтобы отвлечься от мыслей.       — Раз всё нормально, то идите работать, — проворчал Джон, но замолк, когда на него зыркнул Кидд.       — Какая работа? — внезапно оживает Мария. Ей как будто сказали, как вернуться домой.       — Ну, клерка пришибли, поэтому мне нужна будет помощь с записью добычи.       — Я могу помочь, — быстро соглашается Мария. Что угодно, только не тишина и покой. Так она точно спятит.       — Хорошо… — сказал квартирмейстер, растерянный таким энтузиазмом. Он глянул на Рук. Ему хоть и нравилось издеваться над девушкой, но сейчас она выглядит так паршиво, что без слёз не взглянешь.       — Иди в кубрик доктора, — обращается к Ви Джеймс, — Там сейчас Дуб орудует.       — Мне… не нужна… помощь, — каждое слово дается Виктории с трудом. Горло чертовски болит.       — Кто сказал о помощи тебе? — для Кидда такой ответ девушки был предсказуем. Она любит строить из себя невесть кого. Поэтому придется заманить её к Дубу под другим предлогом, — Это ты будешь помогать раненым.       Виктория кивнула соглашаясь. После чего она морщиться от боли. Думала, что так ей будет легче отвечать, но нет. Шея у неё было повреждена ещё и снаружи. Рук шатаясь пошла к выходу из каюты.       Джон потащил Марию на корабль врагов. Это были охотники на пиратов. Выжившие охотники были связанными, сидели на коленях под прицелом охранявших пиратов. Кидд пошел к пленным, а Дюпре и квартирмейстер спустились в трюм вражеского корабля. Джон диктовал количество всего найденного, а Дюпре записывала. Писать на ходу было неудобно, ещё и карандаш был не удобным. Это просто был стержень графита между двумя деревянными дощечками. Как только Мария записывала данные о количестве, эти вещи сразу же выносили. Обход был недолгим, всё же это судно не торговцев.       Когда Мария поднялась на палубу, она увидела, как какой-то охотник пытался сказать что-то Кидду на английском. Капитан стоял с каменным лицом и терпеливо ждал, когда охотник закончит свою мысль. Когда он наконец сделал, Кидд понял, что ничего не понял. Сильный акцент, путаные мысли и странные предложения. С таким набором и чёрт ногу сломит. Джеймс вздыхает и кричит куда-то в сторону:       — Кто на французском говорит? — никто ему не ответил. Потом он уже сам решил выцепить кого-нибудь. И ему на глаза попадается Мария. Она как-то странно мнётся и бегает взглядом по палубе. Если он правильно помнит, то её фамилия Дюпре. Звучит по французски. — Рыжая, говоришь? — она кивает и несмело подходит к Кидду. — Спроси есть ли у них доктор.       — Извините, среди вас есть доктор? — ей никто не отвечает, пленные только переглядываются. Мария смотрит на Кидда, не зная, что делать дальше.       — Скажи, что протащим их под килем, если будут и дальше молчать, — строго говорит капитан. Ему не нравится, что он тратит так много времени на эти переговоры.       — Капитан сказал, что если вы не будете отвечать, то вас протащат под килем. — снова переглядки.       — Я доктор, — отвечает тощий молодой человек. По его одежде можно было догадаться, что он не моряк.       — Этот человек доктор, — говорит Дюпре Кидду. Пират встает напротив доктора.       — Пусть идёт к нам в команду, — говорит он Дюпре, но не отрываясь смотрит в глаза парня.       — Капитан предлагает вам присоединится.       — Примкну, если твой капитан пообещает пощадить мою команду и высадит их у поселения. — когда он говорил, в его голосе было слышно волнение. Но Мария заметила только глупую формулировку «твой капитан».       — Он присоединиться только, если вы высадите пленных в каком-нибудь порту. — скрывая своё раздражение, передала Мария. Кидд от услышанного удивленно вскидывает брови.       — Он думает, что может ставить свои условия? Я ведь могу и просто заставить.       — Не думаю, что это хорошая идея, — Дюпре и сама не ожидала, что влезет во всё это. Джеймс смотрит выжидающе смотрит на девушку. — Ну от его работы зависят жизни и здоровье людей. А из-под палки он вряд-ли будет хорошо работать. — Кидд одобрительно кивает. Он и сам это понимал, просто бесит, что этот доктор что-то осмелился требовать.       — Скажи, что я согласен.       — Капитан согласен на ваше условие, — передает Мария доктору. После чего тот кивает. Всех пленных за шкирку поднимают и ведут в трюм, где их будут держать до ближайшего порта или поселения. А доктора повели к раненным.       Пока Мария помогала Джону, Виктория спустилась на вторую палубу, чтобы помочь Дубу. Она до этого думала, что Дуб плотник, когда он успел стать врачом, она не знает. Увидев девушку, Дуб нахмурился.       — Чем ты поможешь? Тебе самой помощь нужна. Тебе наверное все жилы порвали.       — Нормально… всё… со мной. — отвечает Виктория. На койку она не ляжет. Она себя жалеть не собирается.       — Вали отсюда, не мешай мне. — отрезал Дуб. Рук поняла, что разговаривать с ним нет смысла. Поэтому она сама решила найти себе работу.       Виктория ходила среди раненных. Неожиданно она обнаружила здесь Грега. По его внешнему виду было понятно, что он не жилец. Рук подошла и подсела к нему. Ей было его жаль, сегодняшний перекус был последним, когда она слушала его байки.       Грег открыл глаза и посмотрел на Ви. Мужчина вымученно улыбнулся.       — Паршиво выглядишь, — тихо говорит Грег.       — Не… паршивие… тебя.       — Да… я и ночи не переживу — соглашается матрос и сообщает безрадостный прогноз. — Ещё и клерк сдох. Завещание никто не запишет.       — Я могу… написать.       Виктория нашла в кубрике доктора бумагу и самодельный карандаш. Она начала под диктовку писать завершение. Получалось криво. Она в отличие от Марии ни разу не писала эти полгода. Да и голова кружилась.       После Грега, она написала завещание ещё одному умирающему матросу. И так она ещё нескольким умирающим помогла зафиксировать их последнюю волю. А потом сюда притащили доктора. Он Виктории сразу не понравился. Она всей душой чувствует, что он тот ещё трус и крыса. Но решает промолчать. Пока его помощь необходима.       Кидд, как надзиратель, наблюдает за этим доктором, который обещался с ним через Марию. Доктор каждому умирающему уделил меньше минуты. Виктория возмутилась. Они ещё не умерли, чтобы к ним так равнодушно относится.       Рук быстро встала и попыталась уйти по дальше от этой компании. Она смогла убедить Дуба, что поможет. Поэтому дальше промывала небольшие раны. А потом к ней подошёл доктор, без сопровождения Марии и Кидда.       — Могу помочь с шеей, — он показывает на её шею, думая, что Рук не понимает его.       — Себе… помоги, — грубо отвечает Рук на английском и уходит. Она мгновенно придумывает себе занятие. Нужно отнести завещания Кидду. С ним она тоже не хочет пересекаться, но лучше он, чем тот француз.       В каюте уже не было трупов Кидд сидел за столом и рассматривали карту, а рядом стояла Мария и что-то щебетала.       — Нахуя? — спрашивает капитан не отрываясь от карты.       — Ну неаккуратно и некрасиво всё это. — мученически говорит Дюпре. Ей не дают покоя её каракули и кровавое пятно на полу. Нужно быстрее уговорить Кидда и уйти в кубрик.       — Рыжая, мы не на уроках письменности. Главное, что я всё понимаю. — он смотрит на Марию. Замечает, что она кого-то зелёного цвета и поглядывает на пол. Потом он переводит взгляд на Викторию. Синяки на шеи проступили. Теперь её природная бледность казалось болезненной. — Тебе чего?       — Завещания, — Рук кладет бумаги на стол.       Джеймс смотрит в бумаги. Либо Рук сама училась писать, либо её охереть как шатает. Кидд тяжко вздыхает. Видит, что обеим херово, но нельзя в открытую их отправить отдыхать — команда ещё напридумывает чего-нибудь. И возиться с ними времени нет, у тоже Джона дел полно. Может спихнуть их Рид? Нет, та тоже сейчас занята. Хотя чего он тормозит? Решение ведь на поверхности.       — Если так хочешь что-то переписать, то вот тебе работа, — он протягивает бумаги Дюпре. Чувствует на себе прожигающий взгляд, — Что ты так смотришь? — смотрит Рук в глаза, — Иди, будешь переводить свои каракули для Рыжей.       — Когда… мы… сойдём… с этого… коробля? — это было очень длинное предложение для Виктории, и далось оно ей непросто.       — Можете хоть сейчас, правда плыть долго придется, — ухмыльнулся Кидд.       — Вы высадите нас с пленными? — Мария тоже хочет поскорее выбраться отсюда. Сбежать подальше от этих пиратов.       — Нет, вы пробудете здесь дольше них. Для вас я подготовил определённое место.       — Прекрасно, — хрипит Рук, разворачивается на каблуках и хочет уйти.       — Это первый и последний раз, когда ты здесь безнаказанно дергаешься, сейчас я делаю тебе скидку — строго говорит Кидд ей в спину. Уже от этого тона ей не по себе. — Не забывай, где ты находишься.       Мария прошмыгнула следом за Викторией, ещё и она под раздачу попадет. Вид у капитана сейчас был суровым и серьёзным.       Зайдя в кубрик, Мария поняла, что их скорее всего выкинут отсюда. Теперь-то доктор есть на корабле. Это плохо, очень плохо. В кубрике-то было страшно, а в одном помещении с пиратами они просто не смогут спокойно спать.       — Ты… как? — спрашивает Ви, падая на кровать.       — Нормально.       — Спасибо… что … спасла, — Виктория надеется, что это поможет Марии. Но ближайшее время легче ей не станет.       — Я не хочу об этом говорить, — в последствии Мария будет жалеть и винить себя, что так грубо ответила. Но Виктория не считает это грубым. Она понимает, что Дюпре тяжело.       Дальше они не говорили. Мария пыталась все переписать максимально аккуратно. Хотела забыться и полностью окунуться в работу. Виктория же просто лежала. Она вспоминала тот животный ужас, когда отключалась. Его она никогда не забудет, теперь этот страх будет преследовать её всю жизнь.       — На суше… напьёмся. — не вопрос, а утверждение от Виктории       — В дрова, — соглашается Дюпре.