Just for fun

      Чем ближе Галка была к Нассау, тем сильнее Марию охватывало волнение. Из рук все валилось, сама она была рассеянная. Единственный вопрос её волновал — что она скажет? Как будет оправдываться? А если с Викторией что-то произошло, как она в глаза ей будет смотреть? Мария вообще не понимала, где была её голова, когда она решила бросить единственного человека, с которым имеет общее прошлое.       Дюпре уже представляла, какой скандал устроит Виктория, на весь остров будет стоять её ругань, может дойти до драки, Рук спокойствием никогда не отличалась, хоть и в последнее время она была более спокойной, чем раньше. Но это было до того, как Мария бросила её в Нассау. Остается только надеяться, что Марию не размажут по стенке.       Ожидание было томительное. Впервые так долго бросали якорь, так долго спускали шлюп. Мария не была в числе везунчиков, которых в первую очередь доставляют на сушу, поэтому пришлось ещё дольше ждать. Кенуэй видел взвинченное состояние Дюпре и удержаться от издевок не смог. Мария игнорировала его, у неё и так свело живот от беспокойства. Давно она так нервничал.       Ступив на берег, Мария на ватных ногах потопала к их дому. А страх, что Виктория сейчас пошлёт её куда подальше, становился всё сильнее. Да, если с Дюпре так поступят, то это будет совершенно справедливо. Сама девушка это прекрасно понимала, поэтому давно приготовила речь из оправданий, но чем ближе она подходила к дому, тем меньше она помнила.       Виктория уже стояла, скрестив руки на груди, когда Мария открыла дверь. Кажется, Рук уже ждала провинившуюся. Первое, что Дюпре подметила, так это уставший вид Ви, а чёрная одежда всё это подчеркивала. До этого Мария и не замечала, как сильно они изменились с первого дня их знакомства. Дюпре ещё сильнее почувствовала свою вину. Они и так не в самой простой ситуации оказались, а она еще бросила подругу.       — Погуляла? Насладилась одиночеством? — язвительно начала Рук. В похожей ситуации они уже были, только тогда Мария рабам помогала. — Какого чёрта, Мария? Это что за выходки? Ты с чего решила, что можешь за меня решать? Ты кинула меня в этом гадюшнике, это нормально по-твоему? Я здесь полгода прокуковала. Полгода! Знаешь сколько я тут натерпелась? Так я ещё места не находила, боялась, что с тобой что-то может случится. Ты в своём уме была, когда решила, что отправиться в плавание одной — отличная идея? — Виктория была зла, но Мария была рада, что она говорила, если бы Рук молчала, то это была бы катастрофа, а сейчас есть шансы примириться. — И сейчас заявилась, как ни в чём не бывало. Вот чего ты молчишь?       — Ну меня тоже можно понять. — Мария сказала это раньше, чем успела все обдумать. Виктория возмущенно посмотрела на собеседницу. А Дюпре ничего не оставалось, как продолжить свою мысль. Сказала «а», то говори и «б». — Как я должна понять, что у тебя на уме? Ты же ничего не рассказываешь. Зачем тебя водить по всем храмам, если ты не хочешь этого? Тебя буквально воротит от них. А по какой причине так, ты не говоришь. И что я должна думать? Что не хочешь ты домой. А я хочу, хочу в цивилизацию, а не ковыряться в этом дерьме. Ты даже до конца не рассказала мне, что произошло в храме. О прошлом я вообще молчу. — расхрабрилась Рыжая, если бы Виктория была бы злее, то Мария бы молчала в тряпочку.       — Я тоже хочу домой. И я хотела тебе рассказать о храме, но ты пошла прогуляться и пропала на полгода! И ты не больше меня рассказываешь о своей прошлой жизни. Я знаю только, то что ты богатенькая дочка и училась в частной школе.       — Это хоть что-то. Ты вообще о себе ничего не рассказываешь. — Мария не планировала этого делать, но она перевела тему. Да так, что теперь это она нападает на Викторию.       — А как мне что-то рассказать тебе? Девочке из богатой семьи? Мне просто стыдно рассказывать что-то.       — Уж перед кем, но перед мной стыдиться нечего, потому что я не святая. — и сейчас Мария решила собрать всю свою волю в кулак и рассказать о всех стыдных ситуациях в её жизни. — Возможно для тебя это будет детским лепетом, но я этого стыжусь и боюсь, что об этом кто-то узнает. Я поступила в университет и уже через неделю я перестала ходить, целый год я бездельничала и врала родителям, что я отличница. А когда меня отчислили, я ещё год им врала, а сама веселилась с бывшими однокурсниками, пропивала родительские деньги. И тогда же я встречалась сразу с двумя, но при этом никто из них мне не нравился, я просто не хотела их обижать своим отказом. А потом родители узнали об отчислении, забрали домой и сказали, чтобы я поступила снова, но я просто сбежала, украв их деньги. И знаешь за что ещё мне стыдно? За то, что я их ненавижу, но из всех сил хотела доказать, что стану успешной и без них. И пока я не оказалась здесь, смыслом моей жизни было — уделать родителей, которых я бы знать не хотела. И мне стыдно, что я поняла это только здесь. — когда-то Дюпре хотела поговорить по душам, но она представляла, что обстоятельства будут иными.       — Ты хотя бы не росла в притоне. Каждая минута моей жизни — это позор. Моя мать даже не знает от кого родила. Она сузила круг до пяти мужчин. До пяти! — воскликнула девушка, а в голосе проскользнула боль. — Я нормально даже не училась, я никогда не буду такой умной, как ты. Поэтому я завидую тебе, за это мне стыдно. Моими друзьями были люди, которым место в Нассау. При мне сбили человека и предложили деньги за молчание, я согласилась. На эти деньги я и переехала в Канаду. Ещё я иду на поводу своих эмоций, как какое-то животное. Я вообще чуть не сожгла Бобби. А потом я поцеловала Кидда и сама же его оттолкну, повела себя, как школьница. Теперь мы достаточно друг о друге знаем, чтобы больше ты меня так не кидала?       Мария села на кровать, сказав «достаточно». Рук села рядом. Обе почувствовали опустошении, а вместе с ним и облегчение. Наконец, скелеты в шкафу вылезли наружу, и больше не нужно бояться, что кто-то раскроет их тайны. Так стало хорошо и спокойно на душе. И хоть их разговор закончился на повышенных тонах, они точно знали, что примирились.       — Встречалась сразу с двумя? Они потом узнали? — без осуждения спросила Виктория. От Марии она не ожидала таких откровенний. Она вообще от Марии не ожидала подобного. Хотя эта тихоня постоянно что-то выдает.       — Конечно, это было ужасно. Ричи позвал меня на свидание, а когда я пришла, то там была и Эшли. Я тогда чуть со стыда не сгорела. — спокойно ответила Дюпре. Она никому об этом не рассказывала, а следовало бы давно поведать об этом секрете хоть кому-то.       — Обалдеть, ну ты даёшь, Дюпре. — удивленно проговорила. — Так тебе и парни, и девушки нравятся? Почему ты раньше не сказала? Я ведь перед тобой голая ходила и сплю с тобой.       — Ты не в моем вкусе, успокойся. — Дюпре не знала, о чем именно спросить Викторию. Жизнь и правда у неё полный мрак. — Я не стану спрашивать про плату за молчание, и так всё понятно. А что с Бобби?       — Допизделся Бобби, вот и огреб. Не горжусь этим. Мне очень стыдно, что так себя повела. Я в таком состоянии всего три раза в жизни была, когда нет никаких тормозов. Это ужасное чувство. — Рук стыдливо опустила голову.       — И ты целовалась с Киддом? — на данный момент эта новость её больше всего волновала. Сейчас бы крутить романы с пиратами, идею хуже не придумаешь.       — Ага, сразу же после того, как я чуть не устроила здесь костры инквизиции. День позора. Сама его притянула и сама отшила. Он так растерялся от всего этого.       — И всё? Больше ничего же не было?       — К счастью, да. Я не сомневаюсь, что Кидд хороший любовник, но даже поцелуй был лишним.       — Ну да, хоть он не самый плохой человек, но сифилис и у хороших, и плохих. А ещё хуже забеременеть. — Дюпре тут же расслабилась, всё закончилось на поцелуе. Хоть она и смеялась с Кенуэем над возможными отношениями между Викторией и Джеймсом, но то были шутки, в реальности не хотелось бы, чтобы между ними что-то было.       — Я немного из-за другого его отшила, но ты тоже права. Но этот случай заставил меня ещё больше думать, что в одиночку мы здесь долго не протянем. Всю дорогу нам помогают мужчины. Сами мы ничего не сделали.       — Ну я могу тебя обрадовать. — сказала довольная Мария, сейчас она светилась от счастья. — Мы были с Кенуэем в храме, я коснулась камня. Я видела Робертса, а ещё увидела какую-то женщину. Она была какой-то неземной, и она сказала, что мы на верном пути. Представляешь? — радостно закончила Дюпре, а Виктория растерянно улыбнулась. Что всё это значит? Она зря себя мучила? Или Дюпре увидела то, что хотела увидеть?       — Вот я и хотела поговорить с тобой об этом. — было видно, что Виктория очень сильно не хочет говорить об этом, но через силу продолжает. — Я в храме видела, что мы умерли в нашем времени. Вот.       Мария застыла с улыбкой на лице, а вот взгляд потупился. Это что за новости? Это такие глупые шутки? Но Виктория не стала бы так шутить. Нет, она искренне верит в это. От того она такая дерганная была.       — Но я видела женщину, которая говорит, что мы на верном пути. — повторила Мария.       — А я видела, как увозят твой труп. — Рук не стала сюсюкаться, лучше так, чем давать надежду Марии. А Дюпре все сильнее и сильнее впадала в шок. — Я поэтому была против храмов, боялась, что ты узнаешь и увидишь это.       — Быть такого не может. Может это был сон, а не видение? Не просто же так это храм мне показал эту женщину.       — Это не сон, я точно уверена. Это даже на уровне ощущений не как сон. Я понимаю, сложно такое принять. Я не хотела верить в это, но это так.       — Нет, я точно уверена, что женщина не соврала. Я не знаю, что ты там увидела, но точно могу сказать, что мы выберемся отсюда, вот увидишь. — непонятно кого именно она хотела этим успокоить, себя или Викторию.       — Забей, нас в любом случае ещё потащат в храм. И если ты сама захочешь по ним бегать, то я с тобой. — Рук видела шок, который испытывает Мария, поэтому решила не давить на нее. — Больше я не хочу где-то застревать в одиночестве. Надейся на лучшее, но готовься к худшему. Я с этим знанием живу почти год, поэтому уже смирилась, если окажется, что твоя женщина права, то я точно не расстроюсь.       — Она будет права. — с напором сказала Мария, а Рук подняла руки в примирительном жесте.       — Значит, я ещё поем шоколад. — Рук старалась говорить нейтрально, но Мария понимала, что сама девушка не верит в это. — Может расскажешь, как провела эти полгода?       — Если только ты о своём проживании здесь расскажешь.

***

      К удивлению обеих, конфликт быстро решился, даже слишком. Наверное, на это повлияло то, что они обе соскучились и обе осознавали свою вину друг перед другом. Поэтому они спокойно рассказали о своих злоключениях за последние полгода. Дюпре несколько раз извинилась за, то что Виктории пришлось терпеть домогательства Генри Вуда. Но радовало, что глупая шутка Кенуэя выручила Викторию, кто бы знал, что так будет.       Разговор был долгий. Они так долго болтали, что не заметили, как ранее утро перетекло в середину дня. Мария почувствовала, что сильно проголодалась. Она предложила пойти в таверну подкрепиться и заодно повидаться с Энн. Но Виктория замялась.       — Что не так?       — Понимаешь, там скорее всего сейчас Кидд, а мне не очень хочется попадаться ему на глаза. — услышав это, Мария захлопала глазами. Почему-то такое поведение казалось ей странным, Виктория робкой никогда не была.       — Почему? Вы же просто поцеловались, чего ты так боишься?       — Мне будет неловко. И вдруг он обиделся, что все кончилось только на поцелуе.       — Ну так это его проблемы. Ты ему ничего не должна. Ему вообще повезло, что до поцелуя дошло. — жестко ответила Мария. Ей не очень понравилось, что Виктория беспокоится из-за такого. Это как-то по-детски, что с Викторией не вяжется.       — Ну ладно, не могу же я постоянно от него прятаться. И можно подумать, что я единственная, кто его целовала. Ему куча женщин на шею вешается, он про меня уже и забыл. — подбадривала себя Виктория. Подобные речи она проговорила и по дороге до таверны. Мария же наслаждалась тем, что она вновь не наедине со своими мыслями. А то, что её тяготило долгие годы, уже не ощущается таким тяжелым грузом, поэтому она сейчас была впервые такая расслабленная и довольная за долгие годы. Это расставание принесло пользу. Теперь Дюпре будет больше ценить Викторию и её присутствие.       В таверне их приветливо встретила Энн. Она была рада, что Дюпре вернулась и может рассказать интересные истории из моря. Бонни взахлёб слушала морские байки, жизнь в Нассау и работа в таверне уже давно наскучили девушке. Но Мария не торопилась что-то рассказывать, для неё Энн была просто знакомой, с которой заводить откровенные разговоры она не торопилась.       В таверне они смогли купить варёные яйца, лимон и немного молока. После корабельной еды Мария всегда пыталась восполнить все витамины в организме, особенно она налегала на цитрусовые. Цингу она боялась, как огня. Для неё эта болезнь ассоциировалась с нищетой и социальным дном. Хоть они и являлись нищими, но пока они не заболеют цингой, они будут выше этого.       Пока девушки обедали, Виктория тревожно озиралась. Мария наблюдала за ней. Всё-таки она так рада видеть Рук, такую эмоциональную, такую честную и простую, такую уже родную. И как Мария могла оставить Ви? Только побыв полгода разлуке, Дюпре осознала, как прикипела к Рук.       — Чего ты так пялишься? — недовольно спросила Виктория, слегка нахмурившись.       — Да так, — Дюпре не хотела озвучивать свои истинные мысли, уж слишком они ей казались сентиментальными. Но такой скудный ответ не понравился Рук. — Ты так нервничаешь. Ты до этого же могла нормально терпеть его и общаться с ним, что изменилось? — Мария решила отвести тему от себя, у неё получилось.       — Во-первых, я говорила, что случилось. Во-вторых, давай не здесь об этом. — быстро прекратила этот разговор Виктория.       Дюпре хмыкнула. Немного ли шума вокруг обычного поцелуя? Такая излишняя эмоциональность не просто так появилась у Виктории, а значит за этим может стоять что-то большее, чем обычная неловкость. И это напрягло Марию.       Они немного посидели в таверне и немного поговорили с Энн, потом девушки поспешили домой. Скоро в таверну набегут пираты и тут начнётся настоящий разнос. Поэтому Виктория и Мария быстро ушли из таверны. Рук уже с облегчением выдохла, как поняла, что им навстречу идёт Кидд. Просто пройти мимо не получилось.       — Вот это встреча. — обратился он к Дюпре, но украдкой глянул на Викторию, которая внимательно смотрела на пирата и пыталась понять его настроение. — Цела и невредима.       — Кенуэй — не зверь. Он не заставлял меня заниматься чем-то опасным. — Джеймс посмотрел на руку девушки. Шрамы от порезов у неё останутся надолго. Пират снова посмотрел ей в глаза и снисходительно улыбнулся. — Это я сама вызвалась.       — Меня больше удивляет, что ты цела после встречи с мисс Рук. С недавних пор стало понятно, что мисс Рук лучше не злить. Можешь у Бобби спросить. — с издевкой говорил Кидд. Рук же пыталась его убить взглядом. Стыд, стеснение и злость перемешались внутри девушки. — Мисс Рук, что-то не так? В прошлый раз ваш язык был развязней, чем сейчас.       Дюпре ещё никогда не видела, чтобы Виктория так краснела и просто не могла подобрать слов, чтобы что-то ответить. Она растерянно открывала рот в попытках что-нибудь сказать и сразу закрывала. А вот Кидд явно наслаждался реакцией девушки.       — Я имел ввиду, что вы, мисс Рук, болтаете много. А вы подумали явно о чем-то другом. — издевался Джеймс, а Виктория поняла одно — настроение у пирата боевое. Рук поняла, что в этой битве она проиграет. Девушка что-то прорычала и, проходя мимо Кидда, она ударила его в плечо. Это не был притворный и легкий удар, но для Джеймса этот тычок, как слону дробина. В долгу пират не остался, он ущипнул Викторию под рёбрами, от чего девушка резко отскочила и с круглыми глазами смотрела на Джеймса.       — Ты совсем обалдел? — первое и последнее, что сказала Виктория Джеймсу в этот день. Она резко развернулась и пошла побыстрее прочь. А Кидд с ухмылкой смотрел ей вслед, пока не почувствовал на себе прожигающий взгляд.       — Чего ты так пялишься? — Мария почувствовала дежавю.       — Прекрати это. — Джеймс удивленно выгнул бровь, за год Дюпре осмелела. — Я понимаю, что Виктория запала в душу, но не надо к ней лезть.       — Неужели, и почему же? — Джеймс скрестил руки на груди и с дерзкой ухмылкой смотрел прямо в глаза Дюпре.       — Перечислить все причины или обойдемся парочкой? Ты пират и ассасин, не самый лучший набор. А ещё ты точно можешь чем-нибудь заразить Викторию. И есть ещё куча причин, я озвучила только очевидные.       — Какая ты заботливая. — протянул Кидд, в лице он не изменился, но вот слова Дюпре его на самом деле задели. — Вот только, где была твоя забота, когда ты оставила подругу в Нассау?       — Я уже извинилась за это. И тебя это вообще не касается.       — Так может мои дела с Викторией тоже тебя не касаются? — отрезал Джеймс и на этом закончил разговор.       Мария очень волновалась. Она очень не хотела, чтобы Виктория сблизилась с кем-то. Это в двадцать первом веке завести интрижку не так страшно, но другое дело восемнадцатый век. Здесь связи вне брака запрещены, а в браке женщину не во что не ставят. Никто от мужа тирана не защитит, масло в огонь подливают болезни и нежелательные беременности. А забеременеть в восемнадцатом веке страшно, это может стать смертельным испытанием. Поэтому Мария против всяких отношений здесь, и она сделает всё, чтобы все сохраняли здравый рассудок и думали тем, что между ушами.       — Нет, ну ты видела это? — не успела Дюпре войти в дом, как с порога на неё накинулась Рук. — Что он себе позволяет? А это его «мисс Рук», никогда так не называл, а тут запел. Специально ведь. Так и знала, что этот поцелуй добром не кончится.       Весь остаток дня, а потом и вечера, Виктория всё возвращалась к этой ситуации и возмущалась, а Мария ненавязчиво пыталась внушить Рук, что связывает с пиратом не стоит. Она понимала, что поступает нечестно, но лучше она будет так защищать подругу, чем даст ей сотворить глупость. И эта игра Марии продолжалась весь вечер, пока Виктория не уснула, а сама Дюпре снова мучилась от бессонницы.       Мария уснула поздно ночью и проснулась рано утром. Она сильно хотела пить, но выяснилось, что воды не осталось, поэтому Дюпре решила сходить до колодца и набрать пресной воды.       У колодца она встретила Кенуэя. Он пил прямо из общего ведра, что было не очень-то разумно. Мария подошла со спины и тихо покашлял, чтобы обратить на себя внимание мужчины. От неожиданности он вздрогнул и тихо выругался.       — Доброе утро, мистер Кенуэй. — поприветствовала Мария пирата, который был слегка пьян.       — Доброе, а ты ранняя пташка. — проговорил хриплым голосом Кенуэй. — И как тебя встретила Рук? — Эдвард знал, что Дюпре сильно переживала из-за ситуации с Викторией.       — Всё прошло очень даже спокойно, что странно. — с полуулыбкой проговорила Дюпре.       — Я же говорил, что побесится и перестанет. — Кенуэй смочил руки и вытер лицо. — Тебе воды набрать? — посмотрел на ведро в руках Марии.       — Я и сама могу справиться. — попыталась отказаться от помощи девушка, но Кенуэй все равно забрал ведро из рук и начал набирать воду. Мария недовольно поджала губы.       — Могу помочь донести.       — У вас сегодня День добрых дел? Чего вы такой услужливый? — с подозрением спросила девушка. Она никогда не видела пирата таким любезным.       — Ну мы всё-таки на суше, здесь можно побыть джентльменом. — весело ответил Кенуэй. Мария с недоверием посмотрела на мужчину, но все же согласилась на его предложение.       Мария шла молча, а Кенуэй напевал себе под нос какую-то шанти. Это мурлыканье пирата действовало успокаивающе на Дюпре, и она пыталась распознать песню, которую напевал Эдвард.       — Спасибо за помощь. — поблагодарила Мария пирата, когда они подошли к дому. — Хорошего дня.       — Стой. — Кенуэй схватил Дюпре за руку и вложил в её ладонь увесистый мешочек с монетами. На вопросительный вопрос девушки он ответил, — Я подумал, что ты будешь не против жалования юнги. Немного, но лучше чем ничего. — Дюпре развязала мешок и начала визуально оценивать свое жалование.       — А не много будет для обычного юнги? — с подозрением спросила Мария, а потом она разглядела среди монет кое-что интересное. Золотое кольцо с маленьким зеленым камнем. — Сюда кольцо попало.       — Оставь себе.       — В честь чего такая щедрость? — не унималась девушка.       — Красивой девушки красивая вещица. — он подмигнул, но увидел, что Дюпре недовольно смотрит на него. — Перепродай, если не нравится. В любом случае это все твое. — Кенуэй попрощался и ушел. Дюпре снова посмотрела на кольцо и слегка улыбнулась. Давно она не получала что-то вроде подарков.