Отказываюсь верить в сказки.

      Какими бывают летние ночи? Красивые, романтичные, звёздные… Кажется, это волшебное время, когда всё и у всех обязательно хорошо. Но так только кажется…        «Сказок не бывает. А точнее, они бывают очень редко и очень быстро заканчиваются. Самое ужасное то, что за каждую такую „сказку“ мы платим слишком высокую цену. Не бывает счастья без боли. Кто-то обязательно должен сломать всё то прекрасное, что вы строили, на что надеялись, чему отдавали всего себя, не думая о завтра, которое наступило так внезапно и вырвало вас из прекрасного вчера. Так бывает всегда. К этому просто нужно привыкнуть. Его просто нужно забыть. Давно пора. Но как?» — именно так думал Никита которую ночь подряд, безрезультатно пытаясь наконец уснуть и забыть того, кто так чётко засел в памяти и не хотел уходить уже полгода.       В голове, словно приколоченные гвоздями к мозгу застряли воспоминания о том вечере, когда он сообщил, что уходит. Этот удар шатен вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Было слишком больно. Всё было слишком… — Простите, ребят. Просто так вышло. Я больше не смогу быть участником группы. Я… я ухожу. Минутное молчание… — Что? З… зачем? Как? — вопросы посыпались один за другим. Все хотели узнать ответы на них. Все, кроме того, кто потерял возможность что-либо говорить, о чём-либо думать. Никите казалось, что рухнул весь его мир вместе со словами самого дорогого и близкого человека, который умудрился сломать что-то внутри этого хрупкого паренька за несколько секунд, выжать его, сбросить на землю, так больно ударяя о реальность. Глаза наполнились слезами. В комнате было шумно. Толя и Тёма о чём-то спорили. Не чувствуя больше ничего, кроме причинённой душевной боли, на негнущихся ногах Никита вышел из студии и побежал. Куда? Зачем? Неважно. Всё уже было неважно.       Сколько он бежал? Этого не помнил даже сам парень. Остановился тогда, когда ноги не слушались, а воздуха в лёгких предательски не хватало. Где он? Заброшенные старые здания, многоэтажки, старая детская площадка. Небо заволокло тучами, первые капли дождя упали на голову мальчику. Недолго думая, он побежал по ступенькам в один из домов. Шатен поднимался выше и выше, пока не оказался на крыше девятиэтажки. Дождь усиливался, началась гроза. Парень обессиленно упал на бетон. Слёзы ручьями полились из глаз, подражая дождевым каплям. Телефон не умолкал ни на секунду, оповещая о звонках от абонента «Владичек», но отвечать ему Ник не собирался. Боль постепенно отступала, освобождая место для обиды. Она разливалась в душе парня с новой силой. — Как он мог? И ради чего? Почему не сказал мне раньше, не подготовил меня? Я думал, мы друзья…, но теперь… Нет! Никогда мы не были друзьями! Ему всегда было плевать на мои чувства. Не хочу его видеть, не хочу! — твердил шатен, успокаиваясь. Он твёрдо решил забыть человека, причинившего столько боли. Дождь закончился, и Киоссе спустился обратно. Минуя лужи, надев солнцезащитные очки, чтобы не привлекать внимания прохожих своими красными от слёз глазами, он направился домой. Ему почти удалось исполнить задуманное, но… Парень вдруг резко затормозил. У подъезда стоял он. Бежать снова было не только глупо, но и поздно. Карие глаза давно заметили его. — Кис… Никита, где ты был? Почему не брал трубку? Куда убежал? — Влад словно стрела подлетел к Киоссе, грозя сбить его с ног. — Уходи. Ты же принял решение. Больше не о чем говорить. — еле слышно, чувствуется возвращение боли от предательства. — Ник, так нужно. Я всё объясню. Просто выслушай. — Нет, я сегодня достаточно услышал. Я больше не хочу страдать, я хочу забыть тебя! Ничего не было между нами, слышишь? Ни-че-го. — кричать хотелось, даже очень, но он не мог, слёзы подступали, ком в горле мешал говорить. Больно. — Не было значит? Вот как? Дурак, думаешь, мне сейчас легко? Думаешь, я счастлив? — Рамм сам уже готов был убежать и спрятаться, как и Никита несколько часов назад. Парень не хотел его слушать. Он уже ничего не хотел. Обойдя блондина, Киса собирался войти в подъезд. Влад неожиданно схватил его за руку и крепко прижал к себе. — Ты не можешь уйти. Я люблю тебя. — шёпот в самое ухо. И так хочется ему снова поверить, но так больно… — Ухожу не я, а ты. Ты бросаешь всех. Бросаешь меня. Ненавижу тебя. И никогда не прощу. — спокойно и чётко. Так, что сердце старшего, кажется, пропустило пару ударов. Воспользовавшись его ступором, Никита оттолкнул Влада и забежал в подъезд. По ступенькам в квартиру, к окну. Он всё еще стоял перед домом и невидящим взглядом смотрел на железную дверь, навсегда спрятавшую его любовь. Шатен в последний раз взглянул на него и задёрнул шторы, сползая по стене на пол и закрывая глаза. Никого не хотелось видеть… ещё около трёх недель. После жизнь начала налаживаться, о Владе ни слова, и всё нормально. Но каждая ночь возвращала Киоссе в тот день, в ту боль. Снова и снова… Как и сегодня.       Прошло полгода, а воспоминания продолжают мучить юное сердце, которое так и не смогло полюбить снова. Он любит и ненавидит одновременно. Он помнит каждое слово, каждый жест, вздох, взгляд. Он никогда не забудет, не поймёт его и не сможет простить. Он не примет Рамма, если тот вернётся. Он по-прежнему ничего не хочет. Он умер. Душевно. Его убил полгода назад самый любимый и дорогой человек, обещавший оберегать и быть рядом.       Парень сидел на своей кровати, обняв колени, после очередного кошмара: «Он врал мне. Он меня не любил. Он даже не позвонил ни разу. Я должен его забыть. Должен… Но как?» Он снова до боли закусит руку, чтобы не заплакать, снова попытается уснуть, снова будет улыбаться на камеру и говорить, что всё прекрасно. А где-то далеко его интервью снова будет смотреть кареглазый блондин, сжав в руках телефон, не решаясь набрать до сих пор до боли знакомый номер любимого Кисы.       Знаете, после такого я отказываюсь верить в сказки.