Our "Sweet Dreams"

— Ух, я выжил… — Мэнсон закрывает дверь в гримёрку, подпирает её спиной и запускает руку в волосы. Глубоко вдыхает и выдыхает, смотря в одну точку прямо перед собой.       Сегодня они постарались на славу. Все — и Твигги, и Пол, и Гил, и Дэниел… Такого восторга среди зрителей Мэрилин ещё не встречал. За время исполнения любимой многими «Sweet Dreams» он успел раз восемь коснуться протянутых ладоней фанаток пальцами, заставляя молоденьких девушек, которых оказалось на удивление много, визжать от восторга.       Нужно было ехать домой, отдохнуть. Рок-звезда вышел из гримёрки, уходя от места концерта, где всё ещё толпилась молодёжь, выпрашивая автографы. Мэнсон вызвал такси. Пока он шёл к выходу, успел несколько раз расписаться в блокнотиках фанатеющих от него юнцов. Кто-то пытался с ним заговорить, что-то спросить, обсудить нечто важное… Но машина уже ждала. И, попрощавшись с приветливой публикой, мужчина сел в такси, захлопнув дверь.       По пути домой, сидя на заднем сидении машины, он всё смотрел в окно. По стеклам, крыше, домам снаружи, по листьям растений и дорогам шлёпал дождь. Вода стекала вниз кривыми дорожками, не давая как следует рассмотреть мокнущую Америку. Штат Огайо оказался под струями, и каждый объект темнел из-за влаги. Дождь. Как благодарно встречал его Мэнсон. Он считал, что небесный душ омолаживает землю, очищает воздух и, самое главное, делает окружающий мир краше. Почему? Потому что все назойливые людишки разбегаются при первых каплях.       Машина остановилась, и водитель обернулся к знаменитому рокеру: — Приехали. — Вижу. — Спокойно ответил тот. — Сколько я должен? — Три доллара, сэр. Мэнсон вытащил нужную сумму из кармана куртки и уже собирался выходить. Но ему было не суждено выйти сейчас. — Сэр, а Вы не могли бы оставить автограф вот тут? — Спросил водитель, протягивая открытую небольшую записную книжку и чёрную шариковую ручку. — Мне для сына… Мэнсон молча кивнул. — Вот, возьмите. — Произнёс музыкант, черкнув роспись и возвращая вещи. — Счастливо! — Уезжая, крикнул водитель.       Мужчина постоял, подняв голову к небу, под каплями затихающего дождя. Немного погодя, он вошёл в дом, заперев дверь. Он снял обувь у входа, а затем отправился в ванную комнату. Нужно было снять грим и вытащить линзу. Проделав нехитрые водные процедуры, мужчина освободился от этого сценического образа.       Из ванной вышел не знакомый миллионам мрачный рокер, желающий изменить мир и выделиться из серой толпы белок в колесе, а приятный кареглазый мужчина тридцати с небольшим лет. Он взглянул на часы. 9:27 pm. В принципе, не очень-то и поздно… Но с ног валило так, что хоть ложись и умирай. Даже не балуя желудок ужином, Мэнсон отправился в спальню и, не меняя одежды, не залезая под тёплое одеяло, просто рухнул на кровать и мгновенно засопел, провалившись в Морфеево царство.       Мужчина попал в какой-то парк. Было очень светло, прохладно… И пусто — ни единой души не было вокруг. Будто бы раннее утро… Щебетали какие-то пташки, а сам музыкант сидел на лавочке, оглядывая парк и немного не понимая, что происходит. Вроде бы он герой собственного сна… А вроде и не герой. Он поднялся, покрутил головой. Вытянул руки. Он понял, что даже в своём сне он находится в сценическом образе героя какого-то глэм-роковского клипа. Но, самое главное… Он будто бы помолодел лет на восемь, а то и на все десять. — Ну здравствуй. — Слышит он женский голос позади себя.       Знаменитый рокер оборачивается, и не верит своим глазам. В пяти-шести шагах от него, засунув руки в карманы, стоит женщина довольно яркой внешности. Ну как «довольно яркой»… Чёрный мужской костюм, белоснежная рубашка, слепящая глаза словно свежевыпавший снег, галстук не то фиолетового, не то стального цвета в горошек… Из макияжа только подводка для глаз — что оценил Мэнсон, однако — и красная помада. Но особенно выделялась стрижка. На голове этой женщины было нечто — короткие, очень короткие волосы лимонно-апельсинового цвета, стоящие вверх. — Так вот ты какой, знаменитый Мэрилин Мэнсон… — Произносит женщина, обходя своего «приемника» кругом и изучая его взглядом. Брайан сам, не отрывая взгляда, следит за ней. Вот она останавливается перед рокером, и мужчина протягивает руку. — Брайан Хью Уорнер. — Энн Леннокс, но лучше зови меня Энни. — Отвечает на рукопожатие шотландка. — Очень приятно. — Взаимно. — Отвечает Мэнсон, невольно изучая ту взглядом. — Со мной что-то не так? — Нет, но… Ну не просто так же мы встретились во сне. — Мужчина слегка сдвигает брови, сразу делаясь серьёзнее. — Это верно. — Энн кивает. — Пройдёмся? — С удовольствием. Они шагают рядом, стараясь не обгонять друг друга, и продолжая беседовать, словно старые друзья. — Я слышала, ты исполнил мою песню в другой интерпретации… — Есть такое дело. — Мэнсон усмехается, переводя взгляд на новую знакомую. — Надеюсь, ты не в обиде на меня за такое? — Ой, нет, нисколько. — Леннокс, улыбаясь, помотала головой, как бы подтверждая свои слова. — Мне даже понравился такой вариант… Здорово. Образовалось неловкое молчание длиной около пяти секунд, но Брайан тут же прервал его: — Как думаешь, мы не забудем о том, что знакомы, когда проснёмся? — Вот этого я не знаю. — Честно ответила исполнительница. — Но одно скажу точно, я не прочь встретиться в реальном мире и поболтать.       Они оба были не прочь. Два совершенно разных человека, но исполнители одной песни встретились в его сне. Или ей снится то же самое?.. Может быть, всё возможно в этом мире. — Знаешь, а я хотела с тобой познакомиться. — Призналась Энни. С улыбкой она добавила: — Мне было интересно, кто же такой этот Мэрилин Мэнсон. — Я бы тоже хотел познакомиться с тобой. — Кивнул мужчина. — О, так замечательно же! — Лучезарно улыбнулась Энни. — Знаешь, наши «Sweet Dreams» по-своему хороши. — Произнёс рокер. — Но знаешь что самое лучшее в них? — Во-первых, смысл. — Это точно. Но не только это. Они радуют людей, а значит, мы стараемся не зря. — В этом ты прав.       Подумать только, как удачно Мэрилин сегодня уснул. А ведь рухни он на кровать хотя бы секундой позже, будущее могло бы поменяться… Ведь у него есть отвратительная и в то же время прекрасная привычка — меняться из-за одного действия. Из-за одной секундочки. Благодаря одной случайности. Они могли бы и не узнать друг друга, ведь он — американец, а она — шотландка. Между ними две границы и Атлантический океан.       Мужчина открыл глаза. Что, уже? Сон кончился? Он сел на кровати, задумавшись. Энни. Энни Леннокс. Он помнит это имя, помнит внешность. — Фух, диалог не забыт. — Произносит, вставая певец.       В то утро два человека в разных точках планеты проснулись с двумя строчками на устах. Sweet Dream are made of this. Who am I to disagree?

* * *

      Спустя несколько лет он ещё хранит в памяти образ Энни. Концерты, выступления, отдых, снова концерты, помолвка, слухи об отношениях с Кэриди Инглиш, роман с мисс Юсич… Жизнь мужчины       А он всё не забыл ту женщину с яркими волосами. Он почти каждую ночь гонял в памяти тот несуществующий парк, ту встречу во сне чуть ли не год назад. Две тысячи четырнадцатый… Конечно, с момента выхода песни Sweet Dreams в исполнении Энни прошло немало времени, и она уже очень изменилась, да и он стал старше… Но если бы они встретились, Мэнсон бы непременно узнал её.       И вот он пришёл новый день, идёт новый тур. Их концерт. И снова знаменитая песня. — Sweet dreams are made of this… — Шепчет в микрофон Мэрилин, влекуще и таинственно полуприкрыв глаза, наклонив голову влево. В пальцах левой руки его зажат микрофон, а правую, слегка растопырив пальцы, он протягивает публике. — Who am I to disagree?..       Лучи прожекторов передвигаются в пространстве в такт музыки, море из человеческих рук, голов… Целый океан фанатов разворачивается перед Мэрилином. А он уверенно двигается к концу песни. Он не стоит на месте, он ходит по сцене, делает какие-то жесты, и сохраняет этот мрачный и в то же время привлекательный для многих взгляд.       В тот день концерт вновь окончился той же песней, что и много лет назад. «Сладкие мечты». Он хотел оказаться дома. Плюхнуться на кровать. И вновь увидеть тот сон…       Выступление было окончено, и прошло оно довольно успешно. Попрощавшись с любимой публикой, Мэнсон ушёл со сцены. Спустившись со сцены, мужчина «поменялся» с мальчиком на побегушках — отдал ему микрофон, а взамен получил бутылку воды и взгляд, полный восхищения. Он небыстро зашагал по коридору, гулко топая тяжёлыми ботинками. Он глубоко вдыхает, стараясь отдышаться. Как-никак несколько часов голосил практически без передышки.       Он вспоминал. Всё прокручивал в голове тот разговор. — Так вот ты какой, знаменитый Мэрилин Мэнсон… — Брайан Хью Уорнер. — Энн Леннокс, но лучше зови меня Энни…       Столько времени прошло… Помнит ли она его? Или забыла сразу после того как проснулась? Нет, это вряд ли. Он же не забыл. Значит, и она не должна. Но прошло столько времени… Энни уже, верно, менялась-переменялась три сотни тысяч раз, и забыла тот сон в круговороте событий реальной жизни…       И ему пора бы. Сорок пять лет — шутка ли? Пора переставать жить мечтами, иллюзиями. Пусть она всего одна. Но всё же пора прекращать. Об этом думал Мэнсон, продолжая идти вперёд. Как вдруг его догнал бас-гитарист, затопав рядом. — Отличное выступление, Брайан! — Улыбался он. — Да, Джорди, всё так… — Ты всё сон свой вспоминаешь? — Хмыкнул музыкант. Он был единственным из группы, кому солист доверил знать. — Да, вспоминаю. И думаю, встретимся ли мы. — Sweet dreams are made of this… — услышал он позади себя женский голос. — Who am I to disagree?.. Мэнсон обернулся, подхватив, но на свой лад: — I travel the world and seven seas. Everybody`s looking for something.       В голове закружились в странном вихре обрывки их диалога тогда, много лет назад, обрезками фотографий всплыли лицо, внешность той женщины, части воспоминаний о парке и та фраза… Она, вновь зазвучавшая в голове.

«Так вот ты какой, знаменитый Мэрилин Мэнсон…»

— Здравствуй, Энни. — Произносит он удивлённо и в то же время как-то радостно. — Здравствуй, Брайан. Ах, нет… Мэрилин Мэнсон. — Всё так же задорно-солнечно улыбается певица.