Secret game.

Веление судьбы или нелепая случайность? ***

      В тот день мы не пришли к одному выводу, но решили всё же подождать. А я пока летела в Париж со своими картинами, впала в депрессию, ведь если отец ребёнка Гарретт, я буду несчастлива с ним. А если Райкер — тут другое дело. Только при одной мысли о нём я начинаю улыбаться. Мне нравится проводить с ним время, мне нравится трогать его, смотреть на него. Да просто молчать и лежать рядом с ним — это просто самое лучшее время, которое я проводила за всю свою жизнь.       Всё же я приняла решение! Я решила расстаться с Гарреттом, а если тест ДНК покажет отцовство Гарретта, я честно признаюсь любимому, что изменяла ему со своим другом детства, которого любила, но совершенно не вовремя поняла, что он только друг, и это было помешательством, пусть он возненавидит меня, но я скажу правду. Но это если я вообще беременна.       Сейчас я возвращаюсь в Нью-Хейвен, спустя две недели после того случая. Я знаю, что Гарретт и все R5 в студгородке около института. Ребята будут играть на рождественской вечеринке.       Я решила написать Клейтону, чтобы приехал к нам в отель. Я хочу сказать ему, что ничего не испытываю.       Так как наступили праздники, но больницы всё равно должны работать, я взяла отпуск за свой счёт и приехала за день до Нового года. После выставки моих картин в Париже я стала богатой художницей. На презентацию своих картин я взошла в шикарном платье с подолом, — оно длинное в пол и без лямок. Только золотой корсет и бежево-золотой шлейф платья с украшениями, подходящими под наряд.       Мне многие аплодировали, и после этой выставки получила известность. Совсем скоро я буду стоять в одном ряду со всемирно известными художниками, как и хотели мои родители. Только мне не нужна эта популярность. Я делаю это исключительно только из-за мечты моих родителей и из-за того, что мне нравится рисовать разными техниками.       Весь полёт я сидела с девушкой, которая поступила на первый курс Йельского института, я же, как выпускница, рассказала все, что происходило за мои полтора года обучения, ведь я поступила сразу на второй курс, но я дала координаты Лили, которая поступала как нормальный человек. Сейчас она заканчивает второй, и в мае у неё защита курсовой, а потом экзамены. Но главное, я рассказала, какая она хорошая подруга. «Просьба пристегнуть ремни безопасности, мы совершаем посадку в аэропорту Нью-Хейвена», — слышу я голос стюарда, пристегиваюсь и смотрю в иллюминатор самолёта.       Так красиво вечером в городе. Снег уже лежит на дороге, а мы выходим на взлётно-посадочную полосу. Я прохожу контроль и забираю чемоданы. Пройдя к выходу, я вижу, что меня встречают девочки и Росс.       Боже, мне даже стыдно смотреть в глаза Делли и Агнес после того, как я призналась им, что вела эту секретную игру. Делли не хотела со мной разговаривать, но Агнес её вразумила. Мы тогда беседовали по скайпу, и я призналась. Это случилось после выставки. Я рассказывала все новости, а после поздравлений увидела проходящего мимо Райкера, который улыбнулся мне. Сначала я разговаривала с ним, сохраняя последние крупинки тайны наших отношений, но его мимолетная улыбка, будто раскатом грома, дала мне понять, что довольно вести двойную жизнь и стоит срочно всё прекратить. После того как Райкер ушёл из комнаты, я все рассказала.       А сейчас они такие красивые и ухоженные, в идеально выглаженных комбинезонах разного цвета. И все четверо знают мою тайну…       Я не смогла дойти до них, не разревевшись по дороге. Упав на колени посреди зала ожидания, я начала реветь со всей силой, говоря, какая же я скотина, что я недостойна Райкера и никогда не буду достойна любви.       Внезапно я чувствую тёплые руки, поднимающие меня с колен, и вижу женские красивые руки с милым розово-золотым макияжем, которые отряхивают мои колени.       — Во-первых, никакая ты не скотина; во-вторых, ты достойна любви. Любой человек должен почувствовать это чувство, будь он скотиной или последней тварью. Прости… — говорит Росс, смотря на меня, и держит за талию, чтобы я не упала. А я лишь смотрю на него заплаканными глазами с растекшейся тушью и растираю её ещё больше.       — Помнишь, что я тебе сказала, когда простила тебя? — говорит Делли, обращая на меня внимание. Я киваю, но её это не останавливает, и девушка продолжает ходить из стороны в сторону. — Треугольник — очень опасная фигура. Углы слишком острые. Я действительно тебя очень сильно полюбила, вне зависимости от того, что мы практически не виделись весь год. И всё-таки хорошо, что ты решила признаться Гарретту о том, что не любишь его больше. Ну что, ты готова? — спрашивает длинноволосая блондинка, и я, улыбаясь, киваю и обнимаю моих любимых девочек. От Агнес и Лили слышу приветственные речи, мы садимся в автобус, положив мои чемоданы в багажник машины Росса. Парень в синих обтягивающих джинсах садится на водительское сидение, и мы трогаемся с места.       — Я назначила встречу Гарретту в отеле, чтобы поговорить с ним и всё ему объяснить, — решаю сказать я и тут вижу удивленные и даже испуганные лица девочек.       — Ну что вылупились, звоните Райкеру, пусть заканчивает быстрее, — слышу милый баритон Шора и смотрю на Агнес, которая активно перебирает пальчиками в своём смартфоне.       — Алло. Райкер, доделывай всё быстрее, мы уже едем в отель, тем более Сторми приготовила только тебе одному такую вкусную вкуснятину, — говорит брюнетка и, услышав короткое подтверждение, кладёт трубку.       — Вкусную вкуснятину? — смотрит вопросительно Лили на модель. Агнес посылает ей грозный взгляд, и та улыбается.       Краем глаза я вижу, как Влодерик пишет смс Сторми с просьбой приготовить пирог для Райкера, указывая высокий уровень опасности обнаружения сюрприза для меня.       — Так, Райкер что-то готовит для меня? — спрашиваю и смотрю на Делли, которая помогает писать смс. Вдруг эти две конспираторши поворачивают свои милые личики на меня.       — Подсматривать нехорошо! — хором говорят они и продолжают заниматься делом.       Всё следующее время мы едем в тишине, пока Росс не спросил меня, сколько денег я выручила за проведение презентации перед критиками и зрителями в Париже.       — Я же сказала вам, — 3 миллиарда. У меня было много картин, и все я продала по рекордной цене, благодаря старому другу и критикам, которые написали хвалебные отзывы, — рассказываю я и начинаю краснеть при упоминании цены за мои творения.       — О-о-о, я с тобой дружу, Эмили, — подыгрывает бровями, смотря на меня в зеркало заднего вида, поворачивает к отелю и паркуется около высотного здания.       «Эх, вот и пришло время всё решить», — выхожу из машины и поправляю тёплые джинсы с потёртостями на коленях. Зайдя в лифт отеля, я чувствую себя словно сегодня в 18:00 закончиться моя жизнь! Да и вроде бы это совершенно предсказуемо, но мне хочется срочно упасть в обморок и забыть про всё на свете.       Поправив свою внешность и блузку в лифте перед зеркалом, я выхожу в холл и слышу, как кто-то закрывает почтовый ящик. Повернув к двери нашего номера с Лилиан, я вижу блондина в чёрной куртке и синих обтягивающих джинсах, который идёт нам навстречу. Я не могу не смотреть на него. Мы всё ближе и ближе подходим друг к другу, и тут я чувствую эти до боли сладкие губы и его с ума сводящий запах, который так отчетливо впечатался в память две недели назад в Балтиморе.       Райкер ненасытно ласкает меня своим языком, и я выдаю стон от нетерпения, но тут парень отстраняется и говорит, что до Нового года никакого секса. Я вздыхаю, огорчившись, ведь знаю, что после той новости, которую он узнает, ему не захочется иметь со мной ничего общего.       После этих слов блондин со своей святой чёлкой уходит, а я, подавленная, захожу в уже открытый номер и плюхаюсь на свою кровать.       — Вот я и дома, — говорю, закрыв глаза от временного спокойствия.       — Ну что, готова? — вдруг заходит в комнату Росс, и я немного стесняюсь его появления здесь. Я с ним не так много общаюсь, как с девочками. Но парень всегда уделял мне знаки внимания, особенно когда я познакомила его с Лили. Он стал чаще появляться у меня перед глазами, а я наконец-то подарила Лили смысл жизни. Раньше она могла окрутить кого угодно, затащив в постель, а теперь она живёт только ради меня и Росса. Она сама мне так говорила.       — Да, я всегда знала, что сказать Гарретту, только его напор и наглость всегда опережали меня, да и он чертовски красив. — Понимаю, что сказала что-то не то только после сказанного. — А где девочки? — перевожу тему. Надо же как-то убрать это напряжение между нами. Парень садится в кресло около кровати и переводит взгляд на дверь.       — Они на кухне, решили приготовить ужин, а меня послали к тебе, — вот тут становиться интереснее.       — Зачем же? — спрашиваю я, подняв брови, показывая удивление.       — Типа помочь, как мужчина, сделать больно другому мужчине, чтобы ему не было так больно, как вы женщины думаете… — Я начинаю смеяться, не выдержав его кривляний и такого смешного толкования моей проблемы и вообще психологии женщин.       — Ну давай, помогай, расскажи, как мне сказать так, чтобы не сделать Гарретту больно? — спрашиваю я, смотря на парня Лилиан, он начинает думать и через несколько секунд выдаёт:       — Просто скажи то же самое, что и мне по телефону, объясни свои чувства, то, как ты страдала и что больше не можешь причинять ему боль. На меня бы это подействовало, — говорит блондин с осветлёнными волосами.       Я благодарю его и провожаю в комнату к Лилс, а сама решаю покушать то, что есть в этом холодильнике.       На часах 17:55, — с минуту на минуту должен приехать Гарретт. Я попросила ребят поехать прогуляться ненадолго, а сама переодеваюсь с тонкие рваные джинсы светло-голубого оттенка и белую майку. Волосы распустила. Они у меня стали длиннее на порядок, хотя мне может казаться, ведь перед днём рождения моей начальницы я обновила своё каре, а это было 5 декабря.       Внезапно в дверь доноситься стук, и я иду открывать. Звонок у нас сломался, как сказала Лили, она отправила запрос, а мастера всё нет и нет.       — Проходи, дорогой, — говорю я немного скованно, что, конечно, не нравится Гарретту, он раздевается и смотрит на меня так, словно кто-то ещё умер.       — Что-то случилось? — спрашивает и поправляет рубашку и штаны. Видимо, он только что с генеральной репетиции освободился и сразу ко мне.       — Понимаешь, в общем, мы не можем быть вместе! Гарретт, в тот день, когда я встретила тебя у шкафчиков, я действительно поняла, что снова влюбляюсь в тебя, и это, правда, произошло. Я любила тебя, но после встретила другого парня. Я чувствовала себя с ним совершенно не так, как с тобой. Даже отношения у нас были разными. Ты очень красивый и замечательный. У тебя хороший характер, но я не смогу дальше продолжать наши отношения, потому что больше не люблю тебя, и та ночь две недели назад была ошибкой. Я не хочу, чтобы мы переставали общаться, но наши отношения должны остаться только дружескими, прости, и мне кажется, что тебе лучше вернуться к Виктории, она любит тебя и несколько раз ставила мне палки в колёса. Я даже подозреваю, что больница и Балтимора её рук дела, — высказываю всё, что хотела, и что было у меня на душе. Парень опускает голову и немного отшатывается.       Мне кажется, я всё же сделала ему больно. Он не смотрит мне в глаза и никак не реагирует на мои попытки обратить его внимание на себя.       — Хорошо, — говорит он хриплым грубым голосом и откашливается, — но только можно я попрошу об одном? — поднимает взгляд на меня, а я вижу, как ему больно смотреть на меня.       — Конечно, — говорю я, соглашаясь, и ту же чувствую, как парень целует меня в губы. Я немного в шоке, но потом поняв, что он имел в виду, я всё же успокаиваюсь и отвечаю другу на прощальный поцелуй.       — Простите, я телефон тут оставил, — говорит непонятно откуда появившийся в дверях Райкер. Я резко отрываюсь и смотрю на него жалобными глазами. Он берёт телефон, не отрываясь от меня.       — Райкер, это не то, что ты подумал, он мой друг, ничего больше! — быстро говорю, пытаясь объяснить всё, но плохо получается.       — Как ты… Когда это… А впрочем, ничего не хочу знать… — резко уходит, и я бегу за ним, одев тапочки.       Замечаю, что лифт не работает, приходиться бежать по лестнице.       — Райкер, подожди, пожалуйста! — кричу я, спускаясь по ступенькам, еле успевая за ним. — Энтони, я люблю только тебя, подожди! — кричу вдогонку, но он не останавливается.       И только на первом этаже Линч поворачивается и говорит, что больше видеть меня не хочет. После этого он уходит в крутящиеся двери и пропадает под ливнем…       Я падаю на ступени и начинаю реветь, что есть силы. Боже, как я могла так сглупить?       Да, я виновата, но я же приняла решение и рассталась с Гарреттом. Внезапно меня осеняет, что я оставила дверь открытой, а в гостиной — Гарретта. Я возвращаюсь в номер, но дверь закрыта, но не на замок. Я прохожу в номер, обыскивая всё, но Гарретта нет. Только когда я снова упала на пол, начинаю реветь. Потом я заметила ключи от нашего с Лили номера и записку от Гарретта.       Вытерев слёзы, я читаю: «Спасибо тебе за всё, рыбка. Но я не знаю, справлюсь ли с этими чувствами». «НЕЕЕЕТ! Ещё и Гарретт, за чтоо?!» — мысленно кричу я.       Начинаю реветь ещё сильнее, упав на пол. Лежу, свернувшись калачиком, и просто реву, понимая, что я получила то, что должна была. Имела всё и потеряла. Сама виновата, я же знала, к чему это приведёт. Нет же, я решила вести двойную игру и брать от неё всё, что хотела. Но теперь я знаю, что делать.       Теперь остаётся только одно...