Меняя искорки. Моё будущее другой мир.

Мир Янималия. Двадцать лет спустя

.       Размашистые крылья вновь ловят ветер, лучи светила играют на бликах чешуи. Зоркие синие глаза всматриваются вдаль, стараясь увидеть что-то за дальними деревьями.       Метнувшаяся тень заставила зверя довольно, но тихо рыкнуть, а затем стремительно метнуться в ее сторону.       Добыча была уже обречена, и хоть она и пыталась ускользнуть от когтей и зубов хищника, но тот не дал даже надежды на спасение. Сначала когти впились в бока и ноги животного, а затем протяжный крик добычи резко оборвался, когда челюсть сомкнулась на её горле.       В горло самого зверя потекла горячая и сладковатая кровь тёмно-красного цвета, и, уже к приземлению на поляну, туша полностью была обескровлена. Бросив её на землю и довольно облизавшись, дракон пыхнул по ней равномерным огнём. Ему-то без разницы, как есть мясо, но вот второй его сущности сырое не нравится, вот и приходится поджаривать.       Утолив голод и искупавшись в холодном озере, что было неподалёку, Зверь грелся на скалистом выступе. Мысли его медленно перетекали из одного русла в другое.       Бывало, что и мысли носителя захватывали его, что за эти двадцать лет выныривали из подсознания раза три или пять в месяц. Конечно, дракон мог спокойно дать своему ветордо вновь перехватить контроль над телом, но из-за чего-то тот давал Зверю свободу. Бывали моменты, когда ему казалось, что носитель теряется в его сознании, отчего хищнику становилось жутко, и он вытаскивал второе «Я» или старался слиться с ним воедино.       Но, если им и удавалось меняться разумом, то о слиянии не могло быть и речи. На этом стоял блок, и он был поставлен самой магией.       Для чего же она это сделала, Зверю и носителю было не понять, но они пока уживаются нормально.       В последнее время дракон чувствовал чей-то Зов. И этот Зов шёл со стороны горных хребтов, откуда новости приносили с собой птицы. Новость о воздвижении нового города, что строился уже очень давно. Птицы приносили также новость о том, что жители этих мест скоро хотят найти для себя короля.       Эти вести ему не нравились. Как они смеют, если у них есть их король — это он.       Но крылатые вестники лишь могли передавать новости тем, кто их может услышать, а те, кто внизу ходит, их не слышат.       Вот и думает Зверь, как же ему поступить.       От ветордо шли лишь прозрачные образы, в которых он намекал своей пока главенствующей половине, что надо быть мудрее и хитрее. Но Зверь жаждал сразу же показать себя. Ведь раньше он это уже проделывал, но носитель вновь его тормозил, говоря, что тогда было минутное слияние, а сейчас его нет.       Шелест чьих-то шагов немного насторожил обоих, но, как только ветер принёс запах, Зверь успокоился и про себя улыбнулся, прислушиваясь к тому, как вторая его половина возмущённо фыркает.       Дракону уже надоело доказывать своему носителю, что тот не видит и не чувствует того, что чувствует он. Зверю нравится и запах, и сам хозяин этого запаха, вот почему тот не делает попыток или улететь, или убить того, кто идёт, или перекинуться.       Хищник с интересом смотрел на угол скалы, откуда слышен был звук шагов.       Несколько минут, и на выступ выходит огнеглазый.       Как всегда, при виде огнедышащего хищника, тот улыбается и кивает, и, дождавшись такого же кивка, садится рядом. «Странный этот двуногий», — думал дракон, смотря как тот, опираясь спиной о камень, раскрывает книгу и начинает читать вслух.       Зверь довольно щурится и в определённых моментах порыкивает, давая понять, что он слушает внимательно.       Несколько минут его носитель недовольно бурчит, но затем сам начинает прислушиваться к голосу и к тому, что читает ветордо.       Где-то вдали мелькнула молния, заставляя оторваться и осмотреться.       Да, сегодня погода решила быть внезапной для Зверя. Он так заинтересовался чтением, что не заметил, как стала надвигаться непогода.       Встав и расправив медленно крылья, дракон потоптался на месте, а затем скосил взгляд на огнеглазого, что с тревогой смотрел на тучи и прижимал к себе книгу.       Вспомнив, какая тропинка ведёт на этот выступ, и про то, что ветордо придётся по нему спускаться, Зверь принял решение. Он, рыкнув, поставил свою переднюю лапу так, чтобы огнеглазый мог взобраться на него.       Неверие во взгляде, и ветордо взбирается к основанию шеи, где садится между двух наростов.       Почувствовав, что наездник удобно устроился, дракон развернулся к пропасти, чтобы нырнуть в неё.       Сначала свист в ушах, затем испуганный крик и сжатие нароста сильней, а затем… затем плавный полёт в сторону Гнезда. И неважно, что носитель немного недоволен, зато Зверь уверен, что он делает всё правильно.       Первые капли дождя только сорвались с грозовых туч, когда показалась пещера. Спланировав и дождавшись, когда ветордо слезет, дракон подтолкнул того к входу, а сам, поставив щит и дав магии огня высушить себя, зашёл следом. -Та-а-к, — протянул огнеглазый, осматривая то, что было в пещере. — Теперь понятно, куда стало пропадать всё, что «золотом» зовётся.       Дракон вызывающе рыкнул, отчего ветордо рассмеялся и, смело подойдя к хищнику, поцеловал того в нос. -Хочешь, я тебе подарю все, что я сам имею? — задал неожиданно вопрос он, смотря на офигевшего Зверя, который ещё не отошёл от поцелуя. -С-с-сачем? Чего-о вс-самен хочеш-шь? — настороженно спросил он. -Я хочу, чтобы ты простил меня, за те выходки детские и даже жестокие, которые я тебе причинял. И я хочу быть с тобой навечно, даже если я стану ди. Я за это время осмыслил многое и понял, не без помощи друзей, что я веду себя плохо и не вижу полной картины.       Остановившись, он ещё внимательней посмотрел на дракона, а затем, приложив к своей груди ладонь, продолжил: -Только когда я осознал и принял, что ты мой Единственный, я многое понял. Я ждал мгновения, минуты, дни, когда ты выйдешь из лечебки, чтобы подойти и попросить прощения, но из-за ректора я не смог подойти, а потом меня вовсе отправили к родным. Через несколько недель слухи из школы дошли до моего дома. Ты обратился в легендарного дракона, о котором говорили наши предки, живя ещё в угасающем мире. Я поверил этим слухам, потому что то во сне, то наяву видел всё твоими глазами. Я пойму, если ты не примешь меня, но я хочу, чтобы у меня был хотя бы один шанс быть прощённым. -Того, кого ты мучил, нет в этом мире, — проговорил дракон голосом Варгара-Сэтти. — Хоть и тело осталось таким же, но душа другая. Готов ли ты принять толстого, некрасивого хомяка в свои объятия, хранить ему верность, быть всегда принимающим и всегда любить его, каким бы он ни был? Подумай хорошенько над этими словами, а я подумаю над твоими.       Дракон, чуть фыркнув, отошёл в сторону горы золота и драгоценностей, что неровными кучами лежали в углу, и где рядом с ними лежали ткани и шкуры.       В пещере наступила тишина, и лишь дождь барабанил где-то там за его пределами.       Перебирая кучки драгоценных камней, зверь мурлыкал что-то себе под нос, заставляя дэ Ратрона с удивлением посматривать и прислушиваться к мотиву. Сам же дракон увлечённо, вроде бы, был занят перебиранием, вот только слух и редкий взгляд искоса в сторону показывали, что он не так уж и безразличен ко всему.       Дождь прошёл, а на дворе наступили сумерки.       Дракон, вздохнув, всё же посмотрел в сторону огнеглазого ветордо, который стоял в проходе и явно пытался что-то сказать. -Тебя спустить к деревне? — спросил дракон, подходя ближе. -Да… И у меня есть просьба, если тебе не будет так сложно, принять меня, хотя бы как спутника или как друга. -Ты меня не раздражаеш-шь, а вот моего нос-с-ителя ты нервируеш-шь. Так что придётс-ся тебе ис-с-кать к нему подход. — Взгляд синих глаз стал лукавым, а слова были с большим намёком, который понял дэ Ратрон через несколько секунд. Но затем в глазах появились искры, а рядом заклубилась магия. — Но ес-с-ли ты реш-шишь его предать или не будеш-шь ис-с-кренен в с-своих чувс-ствах, то, независ-симо кто ты для него и кто он для тебя, ты с-станеш-шь наш-шим вечным рабом.       Дэ Ратрону осталось лишь кивнуть в ответ. Огненный взгляд скрестился с синим огнём, в каждом из которых можно было прочесть решение.       Вновь подставив лапу и дождавшись, когда сядет ветордо, дракон оттолкнулся от выступа и взметнулся в темнеющее небо.       Примерно через час зверь опустился на широкой площади в деревне и, так же молча взмыв в небо, оставил на ней своего седока.       Проводив взглядом дракона, молодой мужчина побрёл в ближайшую таверну.

***

      Сон не шёл, а в голове мелькали калейдоскопом мысли, которые нехотя складываются в последовательность событий.       Двадцать лет тому назад многие, да и он сам, с уверенностью говорили, что толстячок ди Сэтти никогда не будет вместе с дэ Ратроном, а дэ никогда не будет добровольно искать любовной встречи с ним.       Как только друзья показали ему, как же их друг был не прав в отношении парнишки, и когда мысли потекли в русло выгоды, то всё изменилось.       Вот они шли к ди Сэтти, чтобы скомпрометировать парня, вот парнишка, хоть и уставший, встаёт в стойку, чтобы сражаться, вот он сам, Ратрон, восхищается его смелостью.       И тут всё резко меняется.       Тело ди Сэтти безжизненной куклой падает на пол, шок, страх, ожидание и разговор с ректором Валердо.       А через пару часов невидимые нити опутывают его душу, сердце, сознание, и дэ ощущает, что где-то появилось родное, желанное, тёплое и тянущееся за лаской и пониманием.       Минутное неверие и паника, когда эти нити привели к лекарским дверям, за которыми был лишь ди Сэтти, а затем эйфория, жажда увидеть, прикоснуться, оберегать или быть просто рядом.       И не важно, что ректор ему что-то зло говорит, и не важно, что друзья в неверии смотрят на него, Ратрон жаждал видеть, чувствовать, быть рядом лишь с одним, и это ди Сэтти.       Карлус и Омаро всё время были рядом и замечали многое, а потом возник вопрос, который заставил его лишь на миг замереть, но не ответить, зато Карлус, смотря в его глаза, с уверенностью сказал: -Омару, наш друг за это время резко повзрослел и нашёл то, что ищут многие, а находят единицы.       Примерно такие же слова сказал его брат Милондэр, когда ректор Валердо отправил его домой.       А затем были томительные дни, тоска, поиски способа вырваться из заточения, надежда найти возможность увидеть ди Сэтти.       Однажды он стал видеть странные сны: о полётах, о тёмных пещерах, о погоне за добычей. Даже новость о том, что что-то странное произошло в академии, его не сильно взволновала, и лишь имя Сэтти заставило встрепенуться и проглотить всю скудную информацию об этом ветордо.       Родные стали с опаской следить за дэ Ратроном, а один раз и вовсе пригрозили отлучить от семьи, если тот не возьмёт себя в руки и не начнёт думать нормально.       На время парень затих, но продолжил украдкой узнавать об этом легендарном звере, что летает по миру и пугает своим величественным видом.       Но, как только отец заикнулся о том, что нашёл ему нового женишка, парень молча собрал вещи и ушёл из дому. Попытки возвратить в лоно семьи не привели ни к чему, дэ Ратрон растворился в мире.       Однажды, он нашёл старую пещеру, где-то в северных широтах, а в ней были сокровища одной знатной семьи, которая раньше славилась своими богатствами и слухами о том, что эти богатства были награбленными. Но никто не смог этого доказать, а через некоторое время последний наследник сгинул в пучинах океана.       Об этом дэ Ратрон узнал, когда решил выкупить эти земли и горы, так что он стал наследником очень даже ощутимого состояния. Но они его не радовали, ветордо искал того, кто звал его, несмотря на расстояние.       И вот, месяц назад, ему поспособствовала удача, он увидел в небе мелькнувшую тень чего-то большого, а затем глаза стали видеть глазами зверя.       Эйфория накрыла с головой, а сумбурные мысли, что смешивались, заставляли ликовать и радостно кричать.       Заметив, что зверь всё время останавливается в одном и том же месте, дэ Ратрон решился взобраться на скалу и встретиться с ним.       И вот первое восхождение на вершину по узкой и немного скользкой дорожке. А затем, за углом, дэ Ратрон увидел то, что немного испугало и заставило нервно заморгать.       Он, конечно, слышал и представлял, каким может быть дракон, но то, что он увидел, было непередаваемо. Массивное тело, клыкастая морда, шипы и чешуя, переливающаяся на солнце. А затем их взгляды встретились. И всё. Ратрон видел только его, чувствовал только его, и только ради него взбирался он по крутой дорожке.       Зверь его не гнал, но с какой-то насмешливостью поглядывал на него. А затем было чтение разных книг.       И вот сегодня дэ Ратрон смог коснуться дракона, видеть в его глазах отблеск другого разума, который каждый раз его притягивает к себе. А вопросы заставили вновь подумать о том, готов ли ветордо соединить свою жизнь с таким ди Сэтти, или он волен вот с этого момента уйти и согласиться на женитьбу с женишком, которого выбрали родные.       Всё хорошо обдумав, дэ Ратрон утром решился вновь посетить своего дракона в его логове. Надо лишь сконцентрироваться на своей книге, которую он оставил в пещере.       Лёгкое дуновение, и он стоит рядом с импровизированным ложем, на котором лежал рыжеволосый ветордо, прижимающий к своей груди книгу.

***

      Первое слияние со Зверем, или лучше сказать с драконом, произошло спонтанно, и Сэтти даже не слишком-то и понял, что же случилось.       Было ощущение, что он прозрел, и вот, в виде дракона, он смог противостоять могуществу этого Холодного принца — ректора Валердо, от которого веяло силой и подчинением.       Но он же дракон и Король, а значит, его никто не должен удерживать, что он и показал этому выскочке. Даже если тело и принадлежит его родственнику, то вот Варгар и его Зверь смогли преодолеть это, став новой расой в этом мире. Но пока он всё же считал себя ветордо и ждал определённого момента для того, чтобы явить себя.       В тот момент было всё правильно, а после того, как они с драконом показали свою силу, что-то оборвалось, и сознание Варгара-Сэтти ушло вглубь сознания дракона.       И вот уже двадцать лет они старались давать возможность править то одному, то другому сознанию, понимая, что делят тело на двоих. Хотя оба очень желают слияния, но магия решилась на определённую хитрость и на время заблокировала эту возможность.       Полные выходы сознания ветордо были редки, но это было связано с тем, что что-то его сильно волновало и тянуло в какие-то неизведанные места.       Живя в башне, он, Варгар-Сэтти, ощущал нечто, но не так сильно, а теперь все чувства обострялись и сливались во что-то одно.       А потом были первые встречи с дэ Ратроном, что прибыл на скалу, где юноша отдыхал в образе дракона.       Это его злило, заставляя нервничать, хотя всё нутро тянулось к этому «свету», что так мягко опутывал.       Дракон чутко уловил тот момент, когда Варгар-Сэтти потянулся к ветордо, и лишь упрямство и те образы, что всплывали из прошлой жизни этого тела, пока удерживали от желания прикоснуться, ощутить самому эти прикосновения и просто впитывать всё, что мог подарить ему дэ Ратрон.       Зверь пытался доказать, что этот ветордо изменился, и что он также рвётся навстречу. «Это естественно, — говорил дракон, стараясь при этом подтолкнуть своего носителя в нужное русло. — Вам дан шанс быть вместе. И этот шанс зовётся „Единые“. Поверь мне и прими свою часть судьбы. Может, после этого мы сможем слиться воедино».       Но молодой ветордо упрямо старался не замечать слова дракона и те флюиды, что витали вокруг них.       В своём Гнезде, под рвавшимися наружу чувствами, Варгар-Сэтти высказал то, что могло решить их дальнейшую судьбу, и он ждал с замиранием сердца ответ, которого так и не последовало.       Затем были молчаливый полёт до деревни и тоска, охватившая его сознание.       Когда произошла смена сознания, он так и не почувствовал, зато резко обострившееся обоняние уловило в пещере самый родной и желанный запах его Единого.       Взвыв, как раненный зверь, парень хотел крушить всё вокруг, но сознание дракона блокировало магию, и Варгару-Сэтти пришлось устало опуститься на шкуры.       Пальцы наткнулись на что-то плоское, продолговатое, и, когда зрение переменилось на драконье видение, парень вновь чуть взвыл. Пальцы сжимались на книге со сказками.       Благодаря дэ Ратрону, Варгар-Сэтти узнал почти все сказки, что читались на ночь детям этого мира. Даже когда его не было рядом, парень слышал голос, который рассказывал то одну, то другую.       Сердце нежно сжалось в груди, магия мягко окутала тело парня, и, прижав книгу к груди, тот уснул, чтобы через несколько часов проснуться и увидеть того, кого видел в своих снах.

***

Месяц спустя.

      Дэ Ратрон, быстро переодевшись в парадный костюм, поспешил в комнату, которую занял Варгар-Сэтти.       Огненный взгляд зажегся от мысли, что он увидит парня, и даже не важно, что они не виделись каких-то полчаса, он уже скучал и жаждал видеть любимого.       Перед дверью ветордо приостановился и, вобрав побольше воздуха, тихо постучал.       Послышались шаги, и дверь отворилась. На пороге стоял заспанный парень. Его рыжие волосы были растрёпанны, синие глаза затуманены ото сна, тело прикрыто лишь снизу, а верх красовался темно золотистым загаром и тёмными бусинками сосков. -Гхм… — раздался хрипловатый возглас из уст дэ Ратрона. — Варг…хм… может, оденешься? -Что? — сон ещё явно не покинул сознание парня, синие глаза без ведома своего хозяина прошлись по внешнему виду веторда. — А ты куда-то собрался? -Ну, в основном, мы должны вместе собираться, но я вижу, что ты, наверное, забыл о празднике. Неделю назад был всё же достроен Центральный город, и всех ветордо и представителей других рас пригласили на празднование и коронацию. -ЧТО?! — это уже кричали оба: дракон и Варг. — Почему я не помню про это? -Хм… — дэ Ратрон немного зарделся, вспоминая тот вечер, ночь, утро. — Видишь ли… Ты тогда пребывал… скажем так, в странном состоянии… И кроме… некоторых требований… Ты не желал ничего видеть и слышать…       И Варгара накрыли воспоминания.       Месяц тому назад парни смогли поговорить и договориться, что постараются быть вместе, хотя бы как просто друзья. И оба выполняли эти требования.       А в тот вечер они немного повздорили, а потом страстно целовались, обнимались и попутно крушили и убирали то, что мешало им двигаться в нужном направлении.       Сначала это был столик, затем диван и кресло, вновь столик и окно со стеной. Затем сознание на миг озарилось, когда они упали на пол, но и об этом больше не беспокоились — Варгар наколдовал мягкий ковёр.       Вспышка, когда он почувствовал, как проникал в Ратрона, и тот шептал, чтобы не останавливался. Вспышка, и теперь он, обнимая за талию Ратрона, смотрит в огненные глаза и просит не останавливаться, продолжать двигаться.       Особенно он помнил тот момент, когда, держась за подоконник и смотря в окно, он кончал вместе с Ратроном и видел восход, а в бликах стекла влюблённый взгляд Единого.       Стряхнув воспоминания, Варгар вновь посмотрел на дэ Ратрона, а у того в глазах и на лице были видны и нежность, и любовь, и страсть. Парень невольно вновь возбудился, но отрезвляющий тычок от дракона вновь заставил возвратиться в реальность. -Так что там насчёт праздника и коронации? -А? Ах, да. Город создавался давно и для восьмого клана ветордов. А коронация… На помосте будет стоять трон, что был создан умельцами-кузнецами и благословен всеми богами. Он должен принять лишь достойного. -Достойного, говориш-ш-шь, — взгляд парня преобразился и стал похож на драконий — с удлинённым зрачком.