Слишком хорошо, чтобы быть правдой

      Август подходил к концу. Летний ветер подхватывал слегка пожелтевшие листья и уносил их куда-то вдаль, подальше от наших глаз. Хотя, ветер уже не такой уж и летний - с каждым днем выходить на улицу становилось противнее и противнее.       Только в Музее естественной истории всегда было тепло и уютно, и дело было вовсе не в обогревателях. Прочные и верные отношения между жителями этих выставочных залов создавали невероятно приятную атмосферу, греющую сердце и душу.       Несмотря на то, что весна уже давным-давно кончилась, уступая место теплому лету, а потом и сырой осени, романтическое настроение не покидало еще очень многих. Сакагавея и Теодор Рузвельт проводят вместе все ночи напролет: бывший президент преодолел свое смущение перед очаровательной путешественницей и делился с ней увлекательными историями про свое недолгое правление США. А Ларри за последнее время очень уж сблизился с экскурсоводом Ребеккой, что вызвало кучу искрометных шуточек со стороны Джедидайя и Октавиуса.       Но не у всех все было так гладко. Фараон Акменра мог лишь мечтать о настоящих отношениях, наблюдая за парочками в музее и на ночных улицах. Его сердце скучало по светлым, искренним чувствам, а пролежав в гробнице столько лет, он и вовсе забыл, насколько любовь может быть прекрасной. - Ак, можно с тобой поговорить? - окликнул его как-то Ларри. В эту ночь Ребекка не смогла прийти, и ночной сторож мог полностью посвятить себя своим обязанностям. - Конечно, - задумчиво ответит фараон и прекратил любование ночным небом и прохожими. Дэйли отвел друга в пустой зал, остановился и долго смотрел последнему в глаза. Акменра не понимал, что от него хотят, но терпеливо ждал объяснений. - В последнее время ты стал совсем неразговорчивым и тихим. Ты перестал проводить много времени в нашей компании. Скажи, что происходит? Знай, я постараюсь помочь. Это останется между нами. Ак потупил глаза и покраснел. Он понимал, что стесняться своей небольшой мечты о спутнице жизни вовсе не стоит, но что-то не давало ему признаться в этом даже самым близким. Наверное, это мой шанс - Я хочу найти себе девушку. Любимого человека. Хочу быть с ней, как ты с Ребеккой. Как Тедди с Сакагавеей. Я очень люблю вас, вас всех, но без нее я чувствую себя совершенно потерянным. Ларри был явно не готов к такому ответу. Он сжал губы и уставился в пол, в то время как Акменра все больше и больше заливался краской. - Я знаю, как я смогу тебе помочь, - глаза сторожа загорелись возбужденным огоньком. - Через пару дней сюда переедет моя племянница Райли. Я вас познакомлю. Она с ранних лет интересуется Древним Египтом, так что общий язык вы точно найдете.       Фараон как будто сразу ожил. Глаза повеселели, а лицо озарила краткая улыбка. Он даже пожалел, что не рассказал о своих переживаниях раньше. - Только очень тебя прошу, - продолжил Ларри, - не делай глупостей. Ей всего девятнадцать. Я в ответе за нее. - Ну разумеется... - задумчиво ответил Ак. Все слова пролетали мимо ушей, фараон уже витал в облаках. - А фото у тебя ее есть? Вы же там делаете какие-то картинки на своих коробочках? - Конечно, сейчас, - усмехнулся Дэйли и полез в карман в поисках телефона. Покопавшись в галерее, он отдал телефон другу.       На фотографии была миниатюрная симпатичная девушка на фоне египетских пирамид. Светлое небо и желтые пески сильно контрастировали с ее черными, как смоль, волосами. На бледном личике блистали светлые глаза. - Она... - Очень красива, знаю, - закончил за него Ларри, забирая телефон. - Я уверен, ты ей понравишься. Сторож хлопнул друга по плечу и направился в главный зал. Но прежде чем оставить Ака одного, он обернулся. - Не заставь меня пожалеть о том, что я вас познакомлю. Не подведи мое доверие. Голос Дэйли был холоден и серьезен, отчего Акменру бросило в дрожь. Что он имеет ввиду? Я же не собираюсь ее к чему-то принуждать. Наверное, Ларри считает, что у меня остались правительские замашки и что я буду неуважительно относиться к этому очаровательному цветку. На этом серьезные рассуждения фараона закончились. Он остаток ночи гулял по музею, а образ хрупкой брюнетки витал у него перед глазами.