Так или иначе...

- Хен, поцелуй меня, - уверенно говорит Чонгук, распахивая дверь в комнату старшего брата, пускай сводного, но все же брата. У Хосока шок. Он заходится в приступе кашля, потому как подавился чаем, что безмятежно пил за просмотром фильма. Какой-то второсортный детектив ставится на паузу и скорей всего навряд ли вообще будет досмотрен. Старший смотрит на мелкого, пытаясь на вид определить не болен ли он, а то вдруг у него жар или вообще лихорадка, вот он и несет бред сумасшедшего. - Хен, не молчи, - Гук проходит в комнату и прикрывает за собой дверь. - Ты вообще в своем уме, а? - Хо отставляет кружку в сторону и принимается вытирать бумажной салфеткой чай, который случайно пролил на свою футболку. - Вполне себе, - кивает Чонгук и садится на кровать брата. - Могу повторить еще раз. Поцелуй ме.... - Все. Не нужно. Я все отчетливо слышал, - истерично перебивает Хосок, отбрасывая промокшую насквозь салфетку куда-то на стол. Чонгук послушно замолкает и смотрит на Хо выжидающе, а тому становится как-то не по себе. Чего-чего, но подобного он от брата не ожидал. Хо-то у нас по мальчикам, но младший-то вроде нет. Или да? Старший не знает, куда себя деть, но думать о подобном ему не хочется. Чонгук - его младший брат, поэтому не должно быть никаких подобных мыслей. Хосок встает со стула и подходит к шкафу, стягивая с себя промокшую футболку. Перед Гукки предстает обнаженная спина хена. - Ты понимаешь, о чем просишь меня? - спрашивает старший Чон, открывая шкаф. - Да, - тихо произносит Гук над самым ухом брата. Младший бесшумно встал с кровати и, приблизившись к старшему, обнял его со спины. Хосок напрягся и уже был готов оттолкнуть парня, но его руки перехватили, развернув. И как давно Чонгук стал настолько сильным, или это просто Хо не хочется приложить усилия, чтобы освободиться? Так и не получив разрешения, Гук накрывает губы хена поцелуем, а тот мычит что-то невнятное, показывая недовольство, но слишком быстро сдается. Приоткрывает рот, позволяя младшему проникнуть внутрь. Их поцелуй выходит жарким и сжигает остатки кислорода в легких. От Чонгука приятно пахнет, а еще у него губы сладкие. Разум Хосока кричит о том, что это неправильно, но он его не слушает. Хотелось бы, но не получается, и поэтому, когда Гукки отстраняется, облизывая припухшие губы, ему хочется попросить большего, но он чудом оставляет это при себе. Хосок смотрит на брата, медленно и размеренно дыша, пытаясь привести себя в чувство. Он понимает, что сейчас все было не правильно. И самое страшное, что он не сопротивлялся. Хосок облизывает губы и все еще помнит те ощущения, что недавно испытал. - Спасибо, хен, - произносит Чонгук с таким видом, словно попросил старшего что-то принести, и тот это сделал. - Просто я тут рассказ пишу про нас с тобой, и чтобы получились достоверные и правильные описания мне потребовалось все прочувствовать. Для правдоподобности, так сказать, - на выходе из комнаты чуть ли не скороговоркой говорит младший и уходит. - Что ты пишешь? - в след кричит ему Хо, шокированный второй раз за сегодня и на этот раз, наверное, в большей степени, но младший этого уже не слышит. Нет, у Чонгука точно лихорадка. Он в бреду.