Easy

На фоне Son Lux – Easy.

Я - художник со стажем, который известен среди определённых лиц, как Мин Юнги - спокойный, уравновешенный и трудолюбивый парень. За всю мою карьеру художника, у меня было много заказчиков, которые вечно просили нечто необычное. Да, у меня было множество заказов, но лишь один из них стоит над всеми, обрушивая на всё прочее огромную чёрную тень. За двадцать три года у меня не было ничего подобного, однако... Как-то раз ко мне обратился некий Ким Тэхён - такой же молодой парень, как и я. Несмотря на это, между нами были огромнейшие различия, как в характере, так и денежном достатке. Бедный никогда бы не предложил молодому, хоть и талантливому художнику, такую огромную сумму денег, а особенно за небольшие скетчи женских силуэтов. А теперь ближе к сути: Тэхён сделал заказ, который заключался в том, чтобы я, в течении нескольких месяцев, приходил в его закрытую студию и рисовал с натуры простые скетчи. Казалось бы, ничего особенного, но в том то и дело, что мне лишь казалось. Одним из условий было то, что я, несмотря ни на что, буду сохранять титаническое спокойствие и продолжать свою работу. "Никаких проблем",- ответил я, не понимая, что здесь есть явный подвох. Когда я перешёл порог студии, меня мгновенно накрыла мистическая темнота, которая пугала своей неизвестностью и притягивала своей загадочностью. Это двоякое чувство не пропало даже тогда, когда посреди комнаты я увидел небольшой мольберт, возле которого стоял деревянный стул со спинкой. Это место было тёмным и мрачным, его лишь освещала пара прожекторов, висевшая под потолком. Оно было пустым и безжизненным, пока в зал не вошла она... Молодая девушка в кроссовках и в джинсовом комплекте. Маленькая, не обладательница идеальнейшего тела и главное - не азиатка. Она пришла в сопровождении Тэхёна, который дал ей небольшой пакет, забрав его, она скрылась за углом. Вышла она совсем другой девушкой в чёрных леггинсах, чёрной обтягивающей майке с тоненькими бретельками и в чёрных туфлях на высоком каблуке. Высокий хвост с начёсом добавлял в образ некий шарм, а большие карие глаза подчёркивали её неповторимую индивидуальность. Я уже было подумал, что можно приступать, но я чертовски ошибался. Как только я сел за мольберт, Тэхён громко сказал мне:"Не торопись", а сам чуть ли не вплотную подошёл к девушке, прихватив с собой чёрную повязку и длинный моток верёвки. Сначала я ничего не понял, но реальность начала постепенно проявляться у меня на глазах. Он обвязал её руки, талию, сделал узел, потом снова обвязал талию, а затем и её сильные бёдра. Затянув верёвку сильнее, он сделал ещё один, самый крепкий узел, а потом, взяв повязку, завязал ей глаза и грубо посадил на пол. Она же, спокойнее всех спокойных, сидит, как кукла и не двигается. Тэхён медленно отошёл в сторону, прижался спиной к стене и скрестил руки, одаривая её холодным взглядом. Я не понимал, к чему всё это, так как знал, что она ничего не увидит, а следовательно и не почувствует того холода, который исходил от парня. Модель не двигалась, лишь сидела на месте, повернув голову куда-то в сторону. Я же, получая эстетическое удовольствие от картины, появившейся у меня перед глазами, простым карандашом начал выводить тонкие контуры, повреждая белоснежный лист бумаги. Прелестно. Кажется, я начинаю понимать, что вот оно - настоящее искусство. Тэхён не ошибся, выбирая модель. Нет, он попал прямо в точку: он не выбрал высокую и длинноногую девушку с идеальнейшим телом, которой позавидовали бы все и каждая, он не выбрал азиатку, чтобы она выделялась среди привычной нам обыденности, в которой мы видим лишь прекрасных кореянок. Именно у этой девушки прекрасные пропорции, кто бы что не говорил. Она всё ещё сидит на месте, дышит глубоко и размеренно. Модель так вписывается в это тёмное окружение, что я даже не обращаю внимание на Тэхёна, который, чувствую, сверлит меня взглядом. Ещё раз осматриваю получившийся скетч и снова убеждаюсь в том, что Ким гениален. Он отлично подобрал место, модель, тему и идеально скомпоновал свет в этой комнате. Теперь мне начинает льстить тот факт, что из всех художников он выбрал именно меня. Тэхён понял, что я закончил первый скетч и, подойдя к девушке сзади и аккуратно присев, медленно развязал ей глаза. Ничего более прекрасного и эстетичного я в жизни не видел. Его хладнокровный взгляд и её спокойное повиновение его прихотям художника - очень горячая смесь. Он накрыл её лицо ладонью и медленно, взяв за подбородок, повернул в мою сторону. Наши взгляды встретились. Это был первый и самый незабываемый раз, когда мы так смотрели друг на друга. Я смотрел только в её глаза, утопая в них с головой. Я прямо ощущаю то, что она чувствует то же самое, смотря на меня. Хоть мы и не подаём виду, держа себя в рамках и скрываясь за стеной спокойствия и безразличия, мы неравнодушны друг к другу. Я настолько увлёкся созерцанием её лика, что даже перестал замечать то, как верёвка освобождает её тело, падая на пол и оставляя за собой яркие следы. Первый сеанс окончен. Тэхён медленно поднимает её с пола и, прижимая к себе, шепчет, что ей пора идти. Одарив его коротким, но внимательным взглядом, она скрылась за углом. Ким подошёл ко мне и попросил набросок. "Это то, что нужно,"- говорил он, отдавая мне небольшой белый конверт, в котором уже лежала не малая сумма. Я не видел в его лице восхищения или какой-то другой эмоции, он всё так же холоден и загадочен. Поэтому я и считал этого человека гениальным, у него необычный характер: он всегда сдержан и хладнокровен, но при этом, он - творец, который умеет видеть прекрасное. Настоящий эстет. Я такой же любитель эстетики, но сравнивая его с собой, я могу перечислить огромное количество различий между нами, но всё же, мы во многом похожи. В тот день мы договорились о продолжении нашего сотрудничества. Всё было в силе. Когда я пришёл в следующий раз, всё было так же: тёмная студия, пара прожекторов, мольберт и стул. Девушка снова пришла позже меня и на этот раз, сразу же обратила на меня внимание. На тот момент я уже сидел за мольбертом и вместе с Тэхёном ожидал её прихода. Ким всегда смотрел на неё, как на добычу, а я, тем временем, чувствовал его жажду поскорее бы обвязать её верёвками и перенести её образ на бумагу. Она снова уходит, чтобы переодеться, а я уже готов и жду её скорейшего выхода. Она вышла в тех же леггинсах, майке и туфлях, но теперь уже с распущенными волосами. Тэхён медленно подошёл к ней и начал обвязывать верёвками. Я наблюдал за ними со стороны и понимал, что это - самое настоящее зрелище. Его движения всегда были плавными и неторопливыми. Иногда он поглаживал её волосы и пристраивался сзади, чем тайно смущал её, но она продолжала скрывать свои эмоции, позволяя делать с собой всё, что угодно. Когда она была вся обвязана, он взял чёрную повязку и закрыл ей глаза. Я думал, что сейчас он посадит её на пол, но нет, он перекинул верёвку через несколько колец и поднял её. Девушка висела над полом, изогнутая, с откинутой головой, но чертовски прекрасная. На бумаге я изображал каждый изгиб её тела, каждую складочку на одежде, прорабатывал выражение лица. Я делал всё, лишь бы передать всю красоту этого образа, висящей над полом девушки. Если бы она только знала, какое восхищение во мне зажигалось в тот момент, когда я видел её, обвязанную верёвками. Мои чувства к ней довольно неоднозначны. Я не испытывал к ней романтические чувства, скорее, некий интерес. Я не знал о ней ровным счётом ничего: ни её места жительства, ни места работы, даже имени её не знал. Больше она привлекала меня, как модель. Каждый раз, когда она появлялась в студии и начинала "позировать", я только и делал, что думал о том, в какой же бесподобной авантюре мы участвуем. Мы трое. Я продолжал так думать в течении нескольких месяцев. Каждый поход в студию был для меня чем-то новым: всегда новые мысли, размышления и чувства. Для девушки менялось лишь одно - поза, а что насчёт Тэхёна... Он постоянно стоял в стороне со скрещенными на груди руками и наблюдал за ней, изредка поглядывая на меня. Мы ни разу не разговаривали во время сеанса, но всё же перекидывались парой слов после него. За всё это время он несколько раз похвалил мои работы и даже пригласил в кафе, так сказать, обсудить некоторые детали. Мы говорили не только о сотрудничестве, но и обо всём искусстве в целом. Он не раскрывал свою личность, постоянно говорил загадками, ни разу не упомянул о своей семье, родных или близких. Он лишь сказал:"Ради искусства я готов на всё". Тогда я не придал этой фразе особого значения и, как оказалось, очень зря. Я просто не знал, с кем имел дело. Он - не обычный молодой парень, любящий искусство. Я это понимал и раньше, но в какой-то день я сделал определённый вывод, что он по своему безумен. До этого дня, я продолжал ходить в студию и заниматься своей работой. Иногда ко мне подходила та самая девушка и мы разговаривали на самые что ни на есть обыденные темы. Вот тогда то я и заинтересовался ею, как личностью. Да, она позволяла делать с собой то, на что согласиться далеко не каждая девушка, она была натурщицей и при этом не видела ничего: ни того, как она выглядела, ни того, как я зарисовывал её силуэты. Мне было интересно, о чём она думала в такие моменты, но она молчала об этом. Как только я поднимал эту тему, она ловко уворачивалась от неё, начиная говорить о чём-то другом. Моё любопытство, как огромный пожар, мог потушить лишь её ответ, но она не отвечала, а огонь расходился всё дальше и дальше, уничтожая всё на своём пути. Особо большое впечатление у меня осталось после того, как она подарила мне плетёный браслет. В тот момент она искренне благодарила меня и говорила, что он принесёт мне удачу. Тогда то я и понял, что она оставила огромный след в моей жизни. После, она широко улыбнулась и ушла вперёд по длинному тёмному коридору, в конце которого я видел ни что иное, как белый свет. Несколько дней спустя я снова вернулся в студию. Коридор, по которому я шёл в главный зал, был особенно тёмным, чего я не мог не заметить. Пройдя ещё чуть-чуть я переступил порог и обомлел... Когда-то Ким Тэхён сказал мне, чтобы я сохранял титаническое спокойствие, несмотря ни на что. Теперь то я понял, что имел ввиду. Уже сидя за мольбертом и держа карандаш в своей побледневшей руке, я смотрел на всю ту же девушку, висящую на землёй. Всё так же обвязанная верёвками, с закрытыми глазами, она практически незаметно покачивалась в свете прожекторов. Тэхён лишь стоял вдалеке и наблюдал за ней, иногда поглядывая на моё фальшиво спокойное лицо. В душе я не был спокоен, а особенно в тот момент, когда понял, что девушка висит на петле, перекрывшей её шею. Она была повешена. Теперь Ким ухмылялся, скрестив руки и смотря только на меня. Я уже чувствовал, как моя душа постепенно уходит в пятки, а кровь застывает в жилах. Раздался звук трения верёвки о верёвку, а за ней и шум от падения бездыханного тела. Металлическое кольцо продолжало покачиваться на свету. Прожекторы резко выключаются. Занавес закрывается.