Горизонт событий

Слушать: DJ Johnny Beast – Я Вижу Тебя Во Сне Взмыв вверх, шар растекается сполохами северного сияния, и Дерек на мгновение слепнет от тысячи маленьких солнц, зажегшихся вокруг. Когда этот буйство огней слегка стихает, становится виден в переливчатом свете сияния лес зеркальных колонн, разбегающихся в разных направлениях, сходящихся вплотную друг с другом, расходящихся в стороны и теряющихся в темноте. Отражения пересекаются, множатся, вызывают тошнотворное чувство головокружения, заставляют почувствовать себя песчинкой посреди бесконечной сверкающей Вселенной. - Где мы? – Дерек потрясен грандиозностью открывшегося ему зрелища. - В моем Зеркальном Зале, - усмехается демон, - или ты спрашиваешь, в какой точке вашего пространства-времени мы находимся? Нигде. Это не ваше пространство, и законы времени тут не действуют. Его здесь нет. И сколько бы мы сейчас ни говорили с тобой, здесь все тот же момент, как ты появился тут. - Ты живешь один? - Один. Мы всегда одни. Наша природа такова, что подобных себе мы не терпим. Но хватит пустой болтовни! Вот тебе задача, - он делает непонятные пассы лапами, и Дерек вздрагивает от неожиданности: со всех сторон с зеркальных поверхностей на него смотрят глаза Стайлза. Его облик не такой яркий, а как бы размытый, подернутый пеленой тумана, все же узнаваем и вызывает желание у Дерека подбежать, вырвать, освободить, забрать поскорее в родной мир. Он гасит этот порыв и ждет оглашения задания, хотя в душе уже понимает, каким оно будет. - Выбирай, - широким жестом рыночного продавца сладостей предлагает Лис. – Касаться нельзя! Как только ты дотронешься до поверхности зеркала – выбор сделан. Обратного хода нет. Угадаешь – твое счастье: отпущу Стайлза. Нет – не обессудь. - Почему он такой? Как бы выцветший? - Ну, знаешь! Это энергетический слепок его физической оболочки. Пока еще есть связь, он читаем, но со временем он бледнеет и стирается. Остается чистый диск для записи новой информации. Приступай, умник! Лис отходит к центру зала, а Дерек, наоборот, приближается к первой зеркальной колонне. Сейчас она потеряла свою отражательную способность и выглядит, словно стеклянная дверь в соседнюю комнату. Дверь, за которой ждет его Стайлз. Дерек смотрит на подростка и только теперь начинает понимать, какую непосильную задачу он собрался выполнить. Какова вероятность того, что настоящий Стайлз попадется сразу в первом зеркале? Дерек с надеждой вглядывается в такое родное лицо, ждет, не дрогнет ли где внутри? Но нет: ни слух, ни обаяние, ни внутренняя интуиция не хотят работать. Взгляд Стайлза пустой, не выражающий ничего, невидящий. Становится горько на душе. Закрадывается липкий страх, Дерек боится ошибиться, боится не справиться. Он переходит к следующей колонне, потом дальше - и везде его ждет одно и то же. Он удаляется все дальше от центра зала, заворачивает за первый поворот, за второй. Коридор из колонн петляет, закручиваясь в спираль, от него отходят боковые коридоры, и конца-краю у этого лабиринта не видно. Стоя у очередной колонны, вглядываясь в отражение Стайлза, ища малейшие отличия от предыдущих, Дерек вздрагивает, когда слышит за спиной ехидный, полный торжества, ненавистный голос демона: - Не спеши. Старость тебе тут не грозит! Дерек крепче стискивает зубы, стараясь сохранять спокойствие. Слова демона ядом просачиваются в душу, назойливыми молоточками стучат в висках, и кажется, что все кончено, нужно признать поражение или ткнуть в первое попавшееся зеркало, и будь что будет. Очередная колонна. Очередной Стайлз. Дерек уже собирается пройти мимо, как вдруг в голове как будто срабатывает какой-то тормозной механизм, как будто чей-то голос тихо произносит: «Остановись. Не спеши» - и все. Хейл застывает на месте, пытаясь понять, что показалось ему странным. Вглядывается, как никогда еще не вглядывался ни в одно зеркало. И вот оно! Цвет! Общий тон светлее, прозрачнее, чем у других отражений. И объяснение этому есть только одно: это оригинал, а все остальные – копии. «Со временем он бледнеет и стирается», - всплывают в памяти слова демона. Пот выступает на висках Дерека от осознания, что он только что чуть не совершил роковую ошибку, не прошел мимо. Он задерживает дыхание и, вытянув руку, дотрагивается до зеркальной поверхности. Раздается звук, похожий на тот, какой иногда можно услышать в сильные морозы на реке. Он подобен стону, переходящему в рычание. Он усиливается, сопровождая звон осыпающихся осколков. Когда уже дух Стайлза оказывается на свободе, зависая над полом, и наступает тишина, рев за спиной Дерека становится четче. - Как? Как ты догадался? Ты смухлевал! Ты наглый обманщик! – воет и беснуется за спиной Лис. - Я жду, - голос Дерека звучит как обычно, но внутри у Хейла горит красным и воет сирена «Опасность!» - Он ждет! – презрительно фыркает Лис. Потом еще раз фыркает и неожиданно успокаивается. - Свободен. Он делает неуловимое движение лапой, и Стайлз исчезает. А следом и Дерека подхватывает стремительный силовой поток и, пронеся знакомым сверкающим туннелем, выкидывает носом в жесткий ворс ковра. «Не обманул!» - бьется в голове радостная мысль. Дерек привстает на руках, оглядываясь и все еще не веря, что все закончилось. В комнате никого нет, Алан и шериф, как видно, куда-то вышли. Все так, как и было, когда Дерек вонзал свои когти в шею подростка. Стайлз лежит рядом, и вид его как никогда устраивает Дерека: вполне себе округлые щеки, ни следа от бывшей болезни, и, главное, темная, без единого седого волоска, шевелюра. - Ты жив! Ты жив, старик! – Дерек радостно толкает подростка в плечо, и, пока тот хлопает ресницами, приходя в себя, обнимает, крепко прижимая к груди. Он тискает его, тормоша и разглядывая. Смотрит на чумазое лицо в черных разводах краски и смеется от облегчения. - Не обманула лисья морда! Ты стал, как прежде! Стайлз ловко выворачивается из крепких объятий Дерека и выходит из комнаты, но вскоре возвращается с влажными волосами и уже без черных узоров на лице. - Отца вызвали, - сообщает он, как бы между прочим. - А Алан? – Дереку нужно о многом рассказать Дитону, о многом спросить. - Алан? Наверное, уехал с ним. Мелькнувшая неуверенность в голосе Стайлза быстро пропадает, когда он спрашивает: - Есть хочешь? И Дерек сразу отодвигает на задний план все тревоги, радуясь возможности побыть вдвоем. - Жутко. - Печеньки с сыром и горячее молоко, - оглашает меню Стайлз. - Лучше кофе, - соглашается Дерек. – Ты скажи, как тебя угораздило собрать три гравюры вместе? – Он собирается повернуться, чтобы взглянуть на них, но неожиданно прижавшееся к нему горячее тело Стайлза заставляет забыть обо всем. - Ты спас меня, - куда-то в шею шепчет подросток, потираясь носом о его щетину. – Я так признателен тебе. - Ерунда, - успевает сказать Дерек и с удивлением ощущает, как его хватают за ягодицы. Такой напор неожиданен, но, когда теплые губы подростка касаются его губ, Дерек отбрасывает все свои сомнения в сторону, и перехватывает инициативу. Он чувствует, как желание поднимается жаркой волной, охватывая все тело, и, подхватив подростка под бедра, вжимает его в стену. Сокрушительный удар, обрушившийся на их головы в следующую минуту, отбрасывает его в сторону. В глазах темно, в голове торжественный перезвон. Но когда мутная пелена рассеивается, Дерек видит знакомую картину: колонный зал, осколки зеркала на полу, весело мерцающие, словно бриллианты в витрине магазина. Стайлз лежит, придавленный большим куском колонны, а над ним стоит другой Стайлз, и его рассерженный взгляд не сулит Дереку ничего хорошего. - Я знал, что не нужно спешить! – Стайлз духом возмездия зависает над лежащим Дереком. – Не успел я покинуть это гостеприимное местечко, и пожалуйста! Ты изменяешь мне с демоном! Где твоя волчья совесть, док?! Дерек ошарашен, он поочередно смотрит то на лежащего в отключке Стайлза, то на возвышающегося над ним Стайлза намба ту, постепенно приходит осознание случившегося. Он поднимается и сгребает свою рассерженную, брыкающуюся половинку в объятия. - Как тебе это удалось? – кивает он на поверженного под обломками колонны демона. Стайлз, все еще рассерженно сопящий в шею Дерека, отвечает: - Не знаю. Все произошло само собой. Я вернулся, увидел, как эта тварь лапает тебя за задницу, а ты ей отвечаешь. А дальше – успел только подумать, что хорошо бы вас стукнуть чем-нибудь тяжелым, и вуаля! Думаю, все дело в этом месте. Здесь действуют другие законы, и хорошо бы отсюда убраться, пока демон не очнулся. - Может, свернуть ему шею? - Что-то мне подсказывает, что это не так просто сделать. Помнишь, Алан говорил, что их нельзя убить, можно только изолировать. Давай-ка возвращаться в наш мир. Дерек не успевает ничего ответить, как знакомый вихрь подхватывает его астральное тело и, как на американской горке, доставляет прямо по назначению в комнату Стайлза. Взволнованные лица Алана и шерифа – первое, что он видит. Второе – он чувствует, что все еще когтями связан со Стайлзом, и поспешно вытаскивает их из шеи подростка. - Что так долго? Я весь поседел от ожидания. – Обычно бесстрастное лицо Дитона выражает крайнюю степень озабоченности. – Рассказывай! – приказывает он, но Дерек, наученный горьким опытом, не спешит. Он ищет взглядом и находит стоящий на столе ноут. «В карету, моя дорогая, время не ждет!» - несутся знакомые слова с экрана. Вот теперь можно и поговорить, хотя поспешить все-таки следует. Дерек кидает тревожный взгляд в сторону Стайлза – кажется, там все нормально: возмущенно сопит, значит, жить будет - и начинает рассказывать. Он описывает все, что он видел, передает все, что было сказано, и под конец задает вопрос, самый главный вопрос: «Собирается Алан, черт его побери, что-либо делать наконец, чтобы навсегда избавиться от демона?!» Алан кивает, молча встает, проходит к кровати и, сняв со стены все три гравюры, тожественно сворачивает их в трубочку и засовывает в отверстие своего шара-ловушки. - Пусть возвращается, если захочет. – Тень улыбки мелькает на вечно серьезном лице. - Мой лабиринт его ждет. Эту игрушку я заберу с собой, лучше ей храниться у меня дома, подальше от любопытных глаз. – Отверстие исчезает, и шар превращается в герметично закрытое хранилище. Догадаться, что что-то скрывается внутри, почти невозможно. Стайлз на удивление молчалив, лишь смотрит и внимательно слушает. Тогда Дерек на себя берет его функцию, он спрашивает Дитона: «есть ли другие порталы» и «откуда взялась энергия, которую вернули», и «почему Лис не вселился в его тело, раз оно ему так нравилось», и прочее, и прочее. Дитон вначале терпеливо отвечает на эти вопросы, но, в конце концов, сдавшись под напором нескончаемого потока, поднимает руки и, сославшись на то, что уже утро, откланивается. Тут, действительно, все замечают, что наступило утро и рассвет вползает в окно. Дождь, ливший всю ночь, кончился, и на улице удивительно спокойно и тихо. - Я в душ, - сообщает всем Стайлз, показав на черные разводы по всему телу. Шериф, взглянув на часы и тяжело вздохнув, заключает, что ему пора на работу, и выжидающе смотрит на Дерека. И Алан смотрит на Дерека. - Оу, я тоже, пожалуй, схожу на работу, - поспешно отвечает на вопросительные взгляды он, и вместе с Аланом покидает дом Стилински. *** - Береги его, - Алан стоит, склонившись над дверцей водителя. Дерек подбросил его в лечебницу, и, в общем-то, прощальные слова уже сказаны, но Алан никак не уходит, тепло улыбаясь и словно бы ожидая что-то от Дерека или собираясь сообщить ему о чем-то. В кармане у Дерека вибрирует телефон, и, включив связь, Дерек невольно расплывается в улыбке, услышав знакомый въедливый голосок: - Угадал - это снова Стайлз. У меня проблема, док! Не могу смыть эту чертову краску со спины. Поможешь? Дерек кидает взгляд на Дитона, тот обреченно вздыхает, делает прощальный жест рукой и, прижав к груди драгоценный портфель, оставляет Дерека. *** There are no unlockable doors… Дверь дома не заперта. Мелькнувшая было мысль «а вдруг шериф еще дома» быстро заталкивается в дальние уголки сознания, и остается только восхитительное чувство предвкушения. Теперь, когда ничто не лежит тяжким грузом, не давит на душу, можно с легким сердцем отдаться чувству. Дерек задерживает дыхание, он слышит, как бьются тугие струи душа о стену, и фантазия тут же дорисовывает остальное: стройное, худощавое, местами даже чрезмерно, тело, светлая с очаровательной россыпью родинок кожа и потоки горячей воды, обтекающие это совершенство. Он стягивает на ходу футболку, расстегивает и избавляется от джинсов и нижнего белья и, плавно скользнув в приоткрытую дверь, оказывается в заполненной паром душевой. Стайлз стоит, опершись руками о стену и прижавшись к ней лбом. Он слышит Дерека и собирается развернуться к нему навстречу, но тот не дает этого сделать, обнимая со спины и заставляя вновь упереться в стену. Стоять в потоках воды, прижавшись друг к другу, и молчать! Больше никаких преград, кожа к коже, слушать, как чужое сердце бьется в унисон твоему! There are no unwinnable wars… Они выиграли эту войну! Пусть надежда не раз покидала их, но они не сдались. Горячая вода смоет усталость последних дней, унесет тревоги прочь, подарит желанное чувство умиротворения и покоя. Стайлз откидывает голову назад, прижимается щекой к Дереку, и вода тут же заливает его лицо, попадает в нос и рот. Он отфыркивается и смеется. Его смех завораживает, заводит, вызывает ответную реакцию всего тела. Дерек чувствует начинающее пробуждаться желание, чувствует, как хищно трепещут его ноздри, когда он чует запах чужого возбуждения. Но он не спешит, он хочет продлить, растянуть минуту сладкого ожидания, медленной нежности. Поэтому он слегка отстраняется, находит губку, гель и, прикрутив воду, выдавливает тягучую ароматную полоску геля на ткань. Стайлз стоит, не двигается, только косит глазами, наблюдая. Ждет. Напряженная спина выдает его ожидание, и Дерек не удержавшись, целует его в шею, туда, где начинаются самые короткие пушистые завитки темных волос. Стайлз вздрагивает, хочет опять повернуться лицом к Дереку, и снова тот не дает, не разрешает этого сделать. Он касается мыльной губкой плеч, скользя по мокрой коже, ведет вниз по острым, выступающим лопаткам, оставляя сверкающую белоснежную пену. Теперь Стайлз похож на ангела, на очаровательного голого ангела со сложенными за спиной крылышками. Он сама невинность. А Дерек просто кожей ощущает, как его охватывает дьявольское желание «съесть» этого ангелочка. Тем более, что ангелочек стоит и ждет, источая сладкий, дурманящий запах желания. Дерек включает воду, смывая пену, следы краски и последние остатки стыдливости, заменяет губку ладонью, скользя по восхитительным изгибам плоти и, коснувшись совершенных полушарий, замирает. There are no impossible dreams… Он его невозможная мечта, его остров в бескрайнем море одиночества. «А готов ли Стайлз? Восстановил ли он в полном объеме свои силы? Не будет ли это чересчур?» Дерек мнется в нерешительности, раздираемый между желанием и заботой, пока Стайлз не фыркает и не сообщает, что «он, конечно, готов ждать Дерека вечность, но лучше все-таки поторопиться, а то он так и умрет девственником». - Чего ты боишься, мой храбрый доктор? – Он наконец-то разворачивается, воспользовавшись растерянностью Дерека, и теперь лукаво заглядывает тому в глаза, ожидая ответа. - Себя, - Дерек тонет в этом сияющем взгляде любимых глаз, в которых явно читается одна только просьба, одно требование – здесь и сейчас. – Если я из-за своей природы причиню тебе боль, я не прощу себе! - Какая чушь! – снова фыркает Стайлз. – Ты причинишь мне большую боль, если не сделаешь этого! Я столько пережил, в моих венах реки адреналина, и все, что я хочу – тебя! – Он тянется к полке, что-то берет с нее и вкладывает Дереку в руку тубу. - Будь собой, хочу тебя настоящего, альфу! - Я не альфа. - Альфа! Для меня ты альфа! – И тихо: - Возьми меня! Стайлз тянется, обхватывает Дерека за шею, притягивая к себе, и целует, яростно, неумело, сталкиваясь зубами, захватывая язык волка в плен, прикусывая нижнюю губу до крови. Не надо было этого делать! Ох, не надо! Дерек чувствует, как звериная сущность, почуяв вкус крови, берет верх над его человеческой природой. И этот напор мальчишки вкупе с бросающейся в глаза неопытностью подхлестывают почище, чем чистый лист кардинала Ришелье, возбуждают сильнее, чем мескалин. Дерек еще пытается контролировать рвущегося наружу зверя, но горячка дикого возбуждения уже накатывает на него, и, подхватив легкое тело подростка, он устремляется с ним прочь из душевой. Each night when the day is through I don't ask much I just want you Оскальзываясь и проклиная все на свете, он падает наконец со своей ношей на софу, умудряясь приложиться о какой-то твердый угол. «Не спешить, главное не спешить!» - твердит он про себя, как какую-то мантру, одну фразу. Пальцы плохо слушаются, когда он пытается поддеть тугую крышечку, он помогает себе зубами, и, выдавив нужное количество смазки, обращает внимание на Стайлза. Тот ждет, с сосредоточенным видом следя за манипуляциями Дерека. - Давай, - шепчет он, закусив нижнюю губу. - Повернись, - просит Дерек, но получает отрицательное движение головой. Что ж, никто и не говорил, что будет легко. Он спускается вниз, устраиваясь между длинных изящных ног Стайлза. Левой рукой опираясь и поддерживая свое тело в приподнятом состоянии, одновременно действует правой, осторожно проталкивая палец в узкий проход. There are no unbeatable odds… Он побежден. Он приручен и укрощен без применения силы. Его превосходство лежит у ног комплексующего, смущенного божества, который с затуманенным страстью взором взирает на него, ожидая, когда его трахнут. Он мог бы делать это до бесконечности, но сдерживаться уже нет сил, да и Стайлз шумно дышит, глуша стоны в закушенные губы, слепо мечется под ним, испытывая незнакомые ему еще ощущения, подается навстречу пальцам Дерека, обволакивая, затягивая их в тесный жар естества. Дерек убирает пальцы, заменяя их изнывающим, источающим смазку членом, а дальше остается только терпеть, медленно продвигаясь вглубь, отступая и вновь штурмуя расступающуюся горячую плоть. Слушать сводящие с ума глухие стоны, вдыхать жаркий воздух распаленных тел. Дотянуться и прижаться к пересохшим губам любимого. Сорваться в бешеный ритм, с радостью чувствуя не менее бешеный ответ. Почувствовать первые сполохи подступающего оргазма, терпеть, четкими движениями руки по члену помогая Стайлзу первым прийти к финишу. Смотреть, как искажается судорогой оргазма красивое лицо подростка, как тело его выгибает дугой, словно от мощного разряда электричества. Ощутить дошедшие спазмы плоти и кончить самому, мощно, с рыком, преодолевая сопротивление туго сжавшихся вокруг его члена мышц и вгоняя его в тело любимого до упора. *** Он бы лежал так до самого вечера, укутав Стайлза в свои объятия, вдыхая теплый аромат его тела, забыв про внешний мир со всеми его проблемами и условностями. Но Стайлз, как только слегка отошел от испытанного, сразу же потребовал себе одеялко и «поискать что-нибудь съедобное в доме, а то маковой росинки во рту со вчерашнего не было, а самому ему вставать больно, так как чей-то огромный член достал ему до самого горла, но он не жалуется, нет». Ворча для видимости, но довольно улыбаясь внутри на капризы своей половинки, Дерек отправляется выполнять просьбу любимого. И сразу находит тот угол, который коварно ударил его перед сексом. Небольшой журнальный столик из темного стекла. Полочка внизу завалена какими-то журналами, а вот сверху на столешнице стоит красивая ваза с пышным букетом белых цветов. Дерек не знает их названия, но его нюх улавливает их душный, слащавый аромат. - Твой отец увлекается цветоводством? – кивает он на цветы. - Нет, - Стайлз обескуражен не меньше Дерека, - наверно, домработница принесла. Холодильник там, - показывает он направление движения Дереку. Когда тот возвращается с полной тарелкой ароматной дымящейся яичницы с беконом, Стайлз сидит уже, укутавшись в раздобытый где-то плед, и читает сообщение на телефоне. - Отец задержится. ЧП в тюрьме. Какой-то заключенный скончался, ждут спецагента из ФБР, потому что там какая-то ерунда с телом. - Может быть, я смогу помочь? Или твой отец сердится на меня? - Он бесконечно благодарен тебе за спасение, но пока еще не готов признать членом семьи, - улыбается Стайлз. – Вкусно! – одобрительно кивает он, отправив первую порцию еды в рот и облизывая запачканные маслом пальцы. Дерек мысленно чертыхается, чувствуя, как начинает проявлять интерес к провокационным действиям, тем более что из одежды на нем ничего. – Так что можешь не спешить, - заключает провокатор и приглашающим жестом откидывает угол одеяла. *** There are no indisputable truths And there ain't no fountain of youth… - Зачем ты убила его? Огонь охватывает ворох поникших белых цветов. Синие язычки пламени струятся, обугливая нежные лепестки. И Дереку слышится в тихом шелесте огня: «Что ты наделал, Дерек?!» Я любил тебя!» Боль пронзает тело, скручиваясь тугой спиралью в районе сердца. Дерек просыпается и не сразу понимает, где он. Чужая темная комната, узкая кровать, в которой он не один. Но постепенно сон уходит, и он вспоминает, что остался со Стайлзом, так как шериф сам позвонил и, не объясняя причины, попросил его побыть с его сыном, пока он не приедет. Уже ночь, а ответа, что же все-таки случилось, так и нет. Дерек бросает полный любви взгляд на кровать, где, безмятежно раскинувшись, спит его уставшее сокровище, и тревога медленно вползает в его душу, сжимая в холодных тисках сердце и оседая в мозгу сомнением, что что-то идет не так. Он подходит к окну: на улице слышны какие-то крики, мелькают отсветы маячков службы спасения. Как-будто не было этих двух недель, вот так же ровно полмесяца назад он стоял у себя в комнате, наблюдая за пожаром в соседнем доме. Тогда его голова была забита, как спасти только что поступившего в больницу юного пациента. Он был одинок, самоуверен и циничен. Он наивно полагал, что стоит только захотеть. Он не знал страха. There are no incurable ills There are no unkillable thrills One thing and you know it's true…*