Чистый воздух

Я нашел рубильник и включил генератор – лампы стали испускать яркий свет. Мы выключили фонари – они уже были не нужны. Келли окликнула меня и показала на железную дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен»: - Там шлюз. Мы прошли к герметизируемому сооружению и открыли его. Зайдя в обеззараживающий отсек и закрыв за собой дверь, мы поняли, что открыв следующую дверь, можем встретить выживших. Келли включила программу очистки воздуха в шлюзе, но, когда система сделала свое дело, мы не решились снимать противогазы. Я отворил следующую дверь, и первым оказался в комнате жизнеобеспечения – Келли шла прямо за мной. - Выпустишь меня? – Спросил чей-то женский голос. Не заметив никого, мы поняли, что альт донесся из соседнего помещения, пластиковая дверь в которую была распахнута. Я поднес указательный палец к губам, дав сестре понять, что не надо шуметь, и, на всякий случай приподнял пистолет. Перешагнув порог, мы увидели женщину, привязанную веревкой к вертикально расположенной стальной балке. Увидев нас, она привстала, прислоняясь к стене, - на ее лице четко выделялось удивление. Женщина казалась вполне здоровой, однако от бечевки на ее запястьях появились ссадины, а под глазами выделялись мешки. На взгляд она представлялась худощавой пятидесятилетней интеллигенткой. Мы стояли, как вкопанные, не зная, что делать. Я решил поинтересоваться: - Кто вас привязал? - Мой муж. – Кратко ответила она. - За что? – Справилась моя сестра. - Он бывает не в себе. – Сказала женщина и тут же осведомилась, зачем нам противогазы внутри отсека. - Вы не знаете, что произошло? – Задал я встречный вопрос. - Намекаете на газ, убивающий людей? Мы с Келли промолчали. - Вы оставили дверь открытой, намереваясь меня убить? – Спросила женщина, и я усмотрел в ее глазах надежду на утвердительный ответ. Мне показалось это странным. - Нет. – Ответила сестра. - А зачем вам пистолеты? - Не важно. – Отреагировал я. Вместо удивления на ее лице стало проглядываться недовольство. - Как вы здесь вообще оказались? – Потребовала она. - Не важно. – Повторил я и спросил. – Вы можете представлять для нас опасность? - Нет. – Кратко ответила она, донесся до меня, что у нее нет мотивов вредить нам. – Пожалуйста, освободите меня. Келли была не против того, чтобы я выполнил просьбу уцелевшей. Хоть незнакомка и смотрелась чудаковато, мне не хотелось оставлять ее помирать с голода – вдруг никто сюда не вернется. Я аккуратно развязал женщине руки, пока Келли держала ее на мушке. Она взяла противогаз, лежащий на полке поодаль от нас, и сказала, что ей нужно идти. - Куда? – Поинтересовался я. - Мне нужно кое с чем покончить. – Пояснила она, надев фильтрующий противогаз. - Вы не хотите найти мужа? – Спросила моя сестра. Немного подумав, она выпалила: - Какое вам дело? У вас своих забот мало? Не лезьте в мою жизнь! Мы с Келли промолчали. Чувствовалось, что незнакомке хочется поскорее с нами расстаться. Все вместе мы зашли в шлюз. Я еле успел запереть дверь в отсек жизнеобеспечения, как женщина торопливо нарушила герметичность шлюза. Оказавшись на улице, она побежала от нас в сторону залива, который находился немного ниже по улице – даже не попрощалась. Я хотел было ее остановить, но Келли сказала, что для нас двоих лучше оставить женщину в покое, и мы пошли к Bentley. Удалившись от нас на приличное расстояние, незнакомка исчезла из виду. Сев в автомобиль и поехав за женщиной, сестра задала мне риторический вопрос: - Что с ней не так? - У нее явно не все дома. - Как думаешь, с чем она хотела покончить? - Даже не знаю, что может быть важнее выживания в данных условиях. Подъехав к мосту, я остановил машину, потому что увидел, как спасенная нами женщина стоит на заграждении. - Я же говорил, что у нее сдвиг по фазе. – Сказал я сестре. Мы не успели выйти из автомобиля, как сумасшедшая сняла противогаз, кинула его прочь и прыгнула с моста. - Боже мой! – Закричала Келли. Подбежав к заграждению, мы увидели, как женщина, пролетевшая сорок метров, неподвижно лежит на асфальтовой дорожке и истекает кровью. Оставив машину, мы побежали к ней, спускаясь с моста по лестнице. Келли оставила свой пистолет в автомобиле, мой же был при себе. Подбежав к женщине, мы убедились, что она мертва, проверив пульс, биение которого отсутствовало. - Зачем она совершила суицид? – Риторически спросила Келли. Я воспринял ее вопрос серьезно и ответил: - Она хотела кое с чем покончить и сделала это. Для нее важнее выживания, лишь его прекращение. Келли отвернулась от свежего трупа в сторону маленького леса, простирающегося возле залива, и кого-то увидела. - Смотри! – Воскликнула она. – Там кто-то прячется. Я перевел взгляд с самоубийцы на березняк и увидел выходящего из-за деревьев мужчину в изолирующем противогазе. Я выставил пистолет перед собой, давая незнакомцу понять, что лучше держаться от меня и моей сестры на расстоянии. - Не глупи, парень, я безоружен. – Сказал он. Из-за маски его баритон был едва слышен. - Я предупреждаю, если вы выкинете нечто угрожающее нашим жизням, я за себя не ручаюсь. – Уведомил я его. Мужчина медленно подошел к женщине, прыгнувшей с моста, и поцеловал ее в лоб. Я опустил пистолет. Келли спросила мужчину: - Вы были знакомы? Он пояснил, что это была его жена. - Она сама спрыгнула с моста. – Начала объясняться моя сестра, как мужчина прервал ее. - Я видел. - Почему она так поступила? – Поинтересовался я. - У нас с ней было пятеро взрослых детей и три внучки – мы жили дружной семьей. В день, когда началось заражение воздуха, мы потеряли все потомство. Это вы отпустили ее? Мы кивнули. - На кой черт вы это сделали? Впрочем, какая разница? Ее уже не вернуть. Мужчина взял ее на руки и отнес в лес. - Как думаешь, стоит с ним связываться? – Спросила меня Келли, пока его не было рядом. - Мне интересно, что он знает. – Ответил я. – После того, как мы это выясним, от него можно будет отстать. Как думаешь? - Хорошо. Мужчина вернулся к нам в хорошем расположении духа и представился: - Меня зовут Эдгар. Демонстрируя благонамеренность, он протянул мне руку. Сжав ее и назвав свое имя, я поддержал его добрую волю. Келли сделала то же самое. Эдгар попросил прощение за то, что мы встретились при таких неприятных обстоятельствах. Я предложил нам подняться к моему автомобилю. Он был не против этого. Мужчина показался мне большим, но безобидным. У него не было торчащего из-под футболки живота, как у беременной гориллы, просто имел большую кость и представлял собой чистый эндоморфный тип телосложения. Из его слов я понял, что он нас и пальцем не тронет. Пока мы шли к моему автомобилю, он спросил, есть ли у нас пристанище? - Да. – Ответила Келли. – Но, если честно, мы вам пока не доверяем. - Поймите, мы в одной лодке. Как видите в городе почти никого не осталось. - Видели кого-нибудь в живых помимо нас? – Поинтересовался я. - Нет. – Ответил он. - Выжили только вы и ваша жена? - Да. Но теперь и ее нет. - Что случилось с остальными у входа в больницу? - Узнав о том, что на город движется волна ядовитого газа, все побежали в комнату жизнеобеспечения. Произошла давка – каждый хотел спасти свою шкуру. Как раз после того, как я и моя жена надели спасительные маски, произошел террористический акт. Все вокруг погибли. - Где были ваши дети? – Спросила Келли. - После того, как мы спаслись, жена захотела убедиться, что с детьми все в порядке. Последний раз мы видели их всех вместе в кафе. Они праздновали именины. Всю жизнь мы были православными. Теперь даже не знаю, кто я по вероисповеданию. - Почему вы не были с детьми? - Потому что работал в больнице вместе с женой. Мы дошли до моей машины. Я попросил Келли на пару слов. Отойдя в сторонку, мы обсудили, что делать с Эдгаром. В итоге решили взять его с собой. Подойдя к новому знакомому, я предупредил его: - Если я замечу, что вы становитесь исступленным, пеняйте на себя. - Без проблем. – Отрезал Эдгар, после чего я сказал ему сесть в автомобиль. Пристанище в республиканской больнице выглядело, мягко говоря, убого, поэтому мы решили поехать в наше убежище. По дороге к нам Эдгар сказал, что работал психиатром, как и его умершая жена, и был законопослушным гражданином. Он пояснил, что закона больше нет, однако мораль умереть не может. Приехав, мы вышли из машины и направились внутрь убежища. Келли, так же, как и я, захватила с собой свой пистолет. Пройдя шлюз, мы все сняли противогазы. Я заметил, что у Эдгара были поседевшие длинные волосы и высокий лоб. - Располагайтесь, как дома. – Сказала Келли Эдгару, выражая любезность. - Спасибо. – Поблагодарил он ее. - Надо бы подкрепиться. – Выразил я желание поесть. Взяв из холодильника пиццу и разогрев ее в микроволновой печи, раздал всем по куску. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы принялись есть. Время близилось к вечеру. - Зачем вы развязали мою жену? – Из любопытства спросил Эдгар. - Она сказала, что ее муж, то есть вы, вспыльчив. Поэтому я и привязал ее к балке, разозлившись на что-то. - Даже будучи свихнувшейся, она обвела вас вокруг пальца. Не принимайте это близко к сердцу. Говорить вздор так, чтобы все слушали и верили на слово, было ее отличительной чертой. - А какая ваша отличительная черта? – Поддержала разговор Келли. - Я не умею лгать. – Ответил он и засмущался. Уж не думал я, что люди солидного возраста, могут смущаться перед молодежью. Либо Эдгар и вправду был олицетворением пожилого Иисуса Христа, в которого, как он сам признался, раньше верил до глубины души, либо ему нет равного в актерском искусстве. То, что мужчина привязал свою жену к балке и оставил одну во время апокалипсиса, наводит на мысль, что он поступил плохо. Однако был ли у него выбор? Если он хотел оставить сошедшую с ума жену в живых, ему нужно было принимать радикальные меры – что Эдгар и сделал. Понять его поступок можно, но стоит ли? Мы с Келли решили рискнуть, поверив в его историю. После того, как все сели за стол и стали есть, я рассказал, что ночью приметил в кафе «Ланти» робота JM-200, и было бы неплохо его оттуда забрать. Он бы сгодился для работы в убежище. Эдгар, как и моя сестра, поддержали мою идею. - Как вы считаете, - обратился я к мужчине, - зачем террористы это сделали? - Я бы переформулировал вопрос: не зачем, а когда? Почему именно вчера – не раньше и не позже? Келли улыбнулась – ей нравилась манера общения старика. Я бы не сказал, что он – ровесник своей пятидесятилетней жены. На вид ему лет семьдесят – просто хорошо сохранился. - И почему же? – Спросила Келли. - Земля бы выдержала нас еще какое-то время, но, в конце концов, загнулась бы. Сами посудите: экологически чистое топливо, высокотехнологичная переработка мусора и отходов, не оставляющая за собой ничего – все это лишь передняя сторона медали. Но посмотрите на оборотную сторону, например, на Сербию. Эта страна отстает от других европейских стран лет на сто. Ручная работа во всех сферах производства, слабая медицина, старые технологии – все это результат дефицита денег, который является следствием отсутствия ресурсов, а, значит, отсутствия предложений импорта. В Африке и Южной Америке таких стран еще больше. Все вместе они эксплуатируют оставшиеся ресурсы в собственных целях, загрязняя, тем самым, воздух, воду и почву, и уничтожая места обитания животных и растений. Не мне вам рассказывать – сами это прекрасно знаете! Он сделал паузу, отпив из кружки чая, и продолжил: - Мир создан так, что всем приходится выживать. Так называемый естественный отбор. Люди – не боги, поэтому не могут справиться с законами, заложенными природой. Даже в наше время со всеми развитыми технологиями, мы питаемся, испражняемся и спим – и ничего не можем с этим поделать. Плюс ко всему, нам необходимы специальные условия для существования: определенные температура, влажность, давление. Люди всегда стремились возвыситься, сначала над животными, затем друг перед другом, не понимая, что особо ничем не отличаются от всех существ. Ну, не жалки ли мы? - Не все высокомерны. – Ответила Келли. - Теперь это уже не важно. Возвысившиеся, избранные – или как их еще можно назвать? – превзошли всех своим эгоцентризмом, очистив планету от заселившей ее и беспощадно эксплуатирующей «швали». - А как же дети? В чем они виноваты? – Удивилась Келли. - Погибло большое количество ни в чем неповинных людей, например, моя семья. - Да уж. – Отрезала Келли, согласившись с мнением Эдгара. Утолив жажду и набив желудок оставшейся в холодильнике едой, мы собрались в путь – за JM-200. На улице мы продолжили дискутировать, направляясь пешком за роботом – в машину он бы не влез, так как мой Bentley представляет собой спортивное купе, нежели мини-вэн. - Вы упомянули, что верили в бога. – Обратился я к Эдгару. - Что же получается, вы теперь не верите? - Больше не вижу смысла. Самые близкие мне люди мертвы – я жил ради них и что теперь? Если это был судный день, то зачем всевышний пощадил меня? Если же это сделали люди, то почему бог не спас хотя бы моих внучек? В любом случае, я разочарован в нем. Церкви – порталы божьи – больше не будут принимать ни мучеников, ни грешников, приходящих на исповедь. Я заметил, как у старика потекли слезы, и решил поддержать его, переведя тему. - Недостатков случившегося ни счесть. – Сказал я. – Но как вы сами сказали, есть и плюсы. - Само собой есть, однако прискорбно то, что мои родственники не увидят их. Возьмем забастовки, которые в последние дни стали принимать разрушительный характер – бунтари устраивали погромы, вели себя, как анархисты. Посмотрите, где они теперь вместе со своими буйными стремлениями – лежат мертвыми на той же площади. Вспомните про сплетников, которые всем твердили, что существует всемирный заговор – что же теперь? Нет ни этих людей, ни правительства вообще – заговоры потеряли всякий смысл. Больше нет смысла никому ничего доказывать. - Вы рады, что больше не надо работать? – Спросил я Эдгара. У меня было такое ощущение, что я веду допрос. Мне же было приятно узнать мнение пожилого человека. Мне казалось, что он немало повидал за свою жизнь. - Как и в прошлом, чтобы жить, мне приходится работать. Вот только теперь не так часто, как раньше. Мы зашли в кафе «Ланти». Взяв на себя роль лидера, я велел Келли набрать еды, которую можно съесть, не отравившись, а Эдгару – ждать, пока я включу робота. Нажав на «пуск» и услышав желаемое «чем могу помочь?», я спросил JM-200: - Сколько ты можешь прослужить? В машины его поколения заложена программа, которая сама анализирует и регулирует состояние робота. Нет никаких проблем в обращении с ним – нужно лишь задавать вопросы и требовать результат – андроид выполняет все, что может, а иногда даже превосходит свои возможности. - Приблизительно пять лет. – Ответил JM-200. Так как он создан, как саморегулирующая система, то за ним не нужно ухаживать: заряжать, смазывать детали. Будучи включенным, робот делает все самостоятельно. - Ну и находка! – Воскликнул Эдгар. – Когда я родился, о таком, как он, даже не мечтали. - А в каком году вы родились? - В 2033. Я быстро подсчитал в уме, что ему шестьдесят восемь лет. - Зато вы пережили не только свое поколение, но и последующее. – Сказанул я. - Для меня это не предмет для гордости, скорее - для разочарования. - Простите его за резкость. Он часто говорит, не задумываясь. – Извинилась за меня перед Эдгаром Келли. - Следуй за мной. – Приказал я JM-200. - Непременно. – Ответил он и пошел человеческой походкой. Если бы я был инопланетянином и приземлился на Землю, то не нашел бы различия между человеком и роботом. Уж чертовски они похожи на людей внешностью и поведением – хвала инженерам-разработчикам! Как только Келли закончила набирать пригодные продукты, мы дружно вышли на улицу, и пошли в убежище. Я немного отдалился, чтобы проверить исправность робота – он побежал за мной. Его манера бега выглядела такой нелепой, что я рассмеялся. Остановившись и подождав остальных, я обратил внимание на птиц, напевающих приятный мотив под закат неугасаемого солнца. Догнав меня, сестра сказала, что хочет нарвать с клумбы цветов. Сорвав несколько азалий, сестра приободрилась. По ней было видно, что психически она неплохо переносит апокалипсис. Если брать меня и ее в отдельности, то мы, помимо друзей, никого не потеряли. С того момента, как наши родители разбились в автокатастрофе, мы остались совсем одни. Больше у нас родных и не было. Будучи совершеннолетними, нас, не отправили в детский дом и не отдали под опеку. Лишившись родителей, мы утратили их былую поддержку – пришлось стать более ответственным. Нам довелось справляться со всеми проблемами и невзгодами в одиночку, и теперь перед нами стояла важнейшая задача – выжить в условиях, непригодных для жизни. Дойдя до дома и успешно пройдя требования безопасности, мы занялись каждый своими делами. Эдгар взял себе дальнюю комнату и стал там приводить себя в порядок. Келли засунула цветы в небольшой сосуд, предварительно налив в него воды. Я же сел на кушетку и стал давать роботу разные распоряжения, для начала предписав навести в комнате чистоту. Жизнь налаживалась. Сделав свои дела и приготовившись ко сну, я дал указание JM-200 следить за порядком в убежище. Лежа на кушетке, я чувствовал себя расслаблено, будто в нирване. Мне захотелось описать свое состояние – я начал тихо говорить. - Все люди куда-то спешили, но зачем? Какой был смысл их канители? Они погибли – я остался. Сейчас мне ничего не хочется – приятное чувство, интереснее всех остальных. Оно помогает осознать бытие. Начинаю понимать медитирующих йогов, сидящих в позе лотоса. Звуки отдалены: все, как на заднем плане. Я могу сделать столько дел, но ничего не хочется. Голова перестает отображать информацию. Я заснул. На удивление мне было хорошо. Я будто ощущал биение сердца Земли, которая радовалась тому, что ей больше не навредят себялюбивые людишки со своими корыстными целями. Забывшись, я пролежал на одном боку около восьми часов. Меня разбудила Келли. Проснувшись, я почувствовал, как левая щека затекла. - Что случилось? – Спросил я ее. - Мы с Эдгаром наткнулись на одну идею. – Пояснила она. – Ты должен ее услышать. - Вы вообще спали? – Поинтересовался я. - Да. – Ответила сестра. – Но не это сейчас важно. Я встал с кушетки, и мы прошли на кухню. JM-200 налил мне чашку кофе. Он, точно послушный пес, только умнее во много раз, выполнял команды хозяев – в данный момент мои. Эдгар сидел за столом и завтракал шоколадными шариками с молоком. Келли присела на офисный стул напротив старика. Я предпочел постоять у стены рядом с сестрой. - Ну, рассказывайте, что вам пришло в голову? – Начал я беседу. -Я скажу напрямик: нам нужно съездить к зданию парламента, а также прочесать основные достопримечательности города. – Выдал Эдгар. - Зачем? - Спросил я. - Мы должны натолкнуться на выживших. – Сказал старик с необычайной уверенностью. - Они могут быть везде, – пояснил я, - нужно просто быть в годном противогазе. - Прошло больше суток после того, как воздух отравили, - заметил Эдгар. - Если даже кто-то и успел надеть средство защиты, он сейчас молит умершего бога о глотке воды. Окончательно сдавшись, выживший снимет противогаз и напьется, однако, вдохнув воздух, погибнет. Мало, кто успел найти убежище. - Мало кто о них вообще знает. – Включилась в разговор Келли. – О них ведь толком не распространялись. Конец света вечно откладывали на потом. - Откуда вы знаете, что в здании парламента есть убежище на случай химической атаки? – Полюбопытствовал я. - Моя дочь работала там – она и рассказала о его существовании. – Ответил старик. - Когда выдвигаемся? – Спросил я, выражая свою поддержку. - Когда ты поешь. – Улыбнулась Келли. Я не люблю много есть по утрам – ничего особо не лезет в желудок, который сужается за ночь – так что, съев банан, был готов выступать в путь. Проверив в порядке ли противогазы, мы надели их. Я и Келли взяли с собой пистолеты. - Вам бы тоже не помешало иметь при себе оружие. – Сказал я Эдгару, вертя в руке пистолет. - Мне не надо. – Ответил он. – Я не боюсь умереть. По очереди мы стали выходить в шлюзовой отсек. - Остаешься главным в доме. – Бросил я JM-200, закрывая входную дверь. - Само собой. – Откликнулся он. Выйдя на улицу, я заметил, что тучи сгущаются, а деревья сильно колыхаются – намечался шторм. - Садимся в автомобиль. – Сказал я. – И не выходим без видимых на то причин. Заведя машину, я повел ее к зданию парламента. Эдгар начал рассуждать о том, что приходило в голову – его вдохновляла обстановка: движение трех одиноких душ посреди лежавших повсюду тел. - Все жили, не задумываясь, что умрут, - начал он, - прыгали по головам других ради более высокого социального статуса. Больше нет ни конкуренции, ни денег, ни правительства – только великий рок и беспристрастная справедливость. Начинать жить или умирать – выбор за теми, кто остался в живых. Эдгар напоминал мне старого философа, который знает о жизни все. Наверное, он и был мудрецом, по крайней мере, хорошим оратором, который умеет заинтересовать слушателей. Доехав до пункта назначения, я остановил машину неподалеку от входа – чтобы подобраться поближе, пришлось бы потревожить умерших людей. Мне не хотелось делать это понапрасну. Не заметив ничего подозрительного, все вышли из автомобиля. Мы с Келли не выпускали из рук короткое огнестрельное оружие. Дождь все еще не начинался. Взглянув на залив, я заметил прозрачную дымку – это был туман, стелющийся над водой. В округе была поражающая тишина – все животные попрятались, предчувствуя раскаты грома и разряды молнии. Зайдя в здание парламента, я спросил Эдгара: - Вы знаете куда идти? - Нет, но догадываюсь. – Ответил он и повел нас вниз по винтовой лестнице, которую освещали настенные лампы. Самому зданию больше ста лет. В 2078 году оно было реконструировано с расчетом на то, что прослужит еще пару веков. Правительство вложило в него кучу средств, экономя в таких сферах, как образование и медицина. Многие были недовольны тем, что государство бездумно тратит деньги. Спустившись до самого низа, мы увидели железную дверь с табличкой «бункер». - Похоже, мы нашли еще одно убежище. – Улыбнулась Келли. - Будь осторожна, здесь могут быть люди. – Сказал я с полной серьезностью. - Мы не знаем, в каком они состоянии. Будь готова ко всему. Она кивнула. Я открыл дверь и понял, что впереди атмосферный шлюз. - Здесь безопасно, проходите. – Сказал я, осмотревшись. У меня затряслись руки. Жизнь вдруг стала мне дорога, как никогда. Пройдя очистку воздуха, мы были готовы зайти внутрь. Эдгар захотел снять противогаз, как я его окликнул: - Лучше не надо. Мало ли что. - Хорошо. – Ответил он, поняв ситуацию. - Я – первый. – Произнес я вполголоса и открыл дверь в жилой отсек. Не успев зайти, я услышал предупредительный мужской голос: - Без резких движений!