боже, храни королеву

      Когда двери камеры распахиваются, и на пороге появляется Майкрофт, все, что хочется Шерлоку сделать, так это застонать что-то среднее между «только-не-ты-блядь» и «уйди-нахуй-пожалуйста». Вместо этого он берет протянутое ему пальто. На лице Майкрофта горит неоновая надпись «я-же-тебе-говорил». Даже не так. Большими буквами. Я-ЖЕ-ТЕБЕ-ГОВОРИЛ       У Шерлока нет выбора. У него вообще всегда вместо выбора одни иллюзии. Тут, куда не беги, либо с Майкрофтом, либо без. А потом круг замыкается, и получается, что снова с Майкрофтом. Шерлок бесится, конечно же. Шерлок ничего не может сделать, конечно же. Майкрофт дергает губой вроде как виновато. Вроде как говорит: «Прости, пожалуйста. Но я же тебе говорил. Я же предупреждал. Ты должен был послушать. Ты же знаешь, кто тут умный. Прости, пожалуйста, господи, я виноват. Надо было послушать папочку. Прости. Прости. Я виноват». Шерлок бы врезал ему прямо в эту улыбочку, но это уже совсем из разряда фантастики, иллюзии иллюзий.       Они оба, на самом деле, были когда-то хорошими мальчиками из приличной, богатой и любящей семьи. Три-в-одном. Джек-пот. Кто бы мог мечтать о большем? Они мечтали, конечно же. Все это им вышло боком, конечно же. Теперь старший ведет младшего серыми унылыми коридорами с искусственным освещением и решетками. Теперь время младшего отмеривается скупо, даже не днями, минутами.       Подписывая какие-то бумаги с длинным текстом, размытым смыслом, Шерлок давится молчанием. «Вам оказано исключительное доверие, мистер Холмс», — говорит леди Смолвуд. Мы надеемся, что вы сдохнете самостоятельно, переводит Шерлок. «Боже, храни Королеву и Англию», — думает он, смотря, как руки брата вцепились в спинку стула.        Шерлок — больной ублюдок, и он это всем гордо предъявляет как паспорт. Люди обычно верят, не задумываясь. Майкрофт — ублюдочный психопат, но он это тщательно скрывает. Да и никто не поверит же. Шерлок — больной ублюдок, а теперь официально еще и убийца, дырявит взглядом аквариум с рыбками, пока в голове крутится ненадоненадоненадоМайкрофтблятьненадопожалуйста. н е н а д о       У Майкрофта скользкая улыбка, бульдожья хватка, хрен увернешься. Он всматривается в лица присутствующим и кивает в такт словам. Шерлок знает, что на самом деле в такт мыслям. Шерлок знает, что на самом деле тут уже никто не жилец. Ничего личного. Просто Майкрофт, конечно, любит поиграть в национального героя, но терпеть не может, когда люди забывают, кто тут папочка. Майкрофту не нравится, когда трогают его вещи. В комнате полной живых покойников кто-то советует Шерлоку брать пример со старшего брата, и тогда он думает, что мир в конец ебанулся. Боже, храни Королеву       Они остаются наедине лишь вечером в какой-то конспиративной квартире, окна закрыты плотными шторами. Майкрофт толкает ему в руки столь знакомый армейский револьвер, а сам достает магнум. Потому что глупо убивать американского подданного, сотрудничающего с ЦРУ и еще парой-тройкой десяток разведок, и не ждать пули не пойми откуда. Шерлок — глупый мальчик, конечно же. Папочка не доволен, конечно же. Они почти не разговаривают.       Шерлок листает кипу документов, запоминая их чисто автоматически, хотя где-то в голове бьется незамутненная паникой строка «я-не-хочу-умирать». Ночь проходит без сна. Я-НЕ-ХОЧУ-УМИРАТЬ-ТАК       Все это обрывается неожиданно, когда Шерлок обнаруживает себя утром на заднем сиденье какой-то правительственной машины, везущей их обоих в аэропорт. Это дурацкое утро без кофе и с Майкрофтом, который получает внеочередное звание «самый мудацкий мудак года», потому что он улыбается. Улыбается, блять. Для человека, который утверждал, что у него есть сердце, это перебор. Шерлок не выдерживает и все-таки спрашивает:       — Сколько я продержусь там?       Не то чтобы ему хотелось знать конкретную дату собственной смерти, просто сил нет не думать об этом.       — Сколько ты хочешь? — улыбкой Майкрофта можно вены перерезать. Не самая плохая идея на самом деле. Шерлок устало трет лицо ладонями. Он хочет вечность. И у него даже есть в кармане парочка подходящих к этой двери ключей.       Прощание с Ватсонами смазывается, растекается чем-то несказанным, кислым во рту. Шерлок улыбается криво, пожимает плечами. Ему больно и холодно, и лучше бы уже этот чертов самолёт взлетел. Шерлока ждет вечность. У него никогда не было выбора, конечно же. Ему уже похуй, конечно же.       — Ты усвоил урок? — вопрошает телефонная трубка через четыре минуты. Шерлок закрывает глаза и думает: «Боже, храни Королеву и Англию, ибо меня одного будет недостаточно». Вечность приветливо улыбается.       Когда он встречается взглядом с Майкрофтом, тот нервно дергает уголком рта. Вроде как говорит: «Прости, пожалуйста. Я знаю, что было больно. Я не умею по-другому. Прости. Но ты должен слушать папочку. Я тут умный, Шерлок. Прости, пожалуйста». В голове крутится ненадоМайкрофтненадо, аквариумные рыбки беззвучно хлопают ртами. Шерлок закрывает глаза и надеется, что вечность его не отпустит. Боже, храни Королеву, Англию и меня хотя не надо.