Тег эпизода 1х10 «Красный кирпич и плющ»

Софи Миллер. Наверное, последний человек на планете, которого бы он ожидал услышать. И ей нужна его помощь. Джейн думал, что его долг перед нею настолько велик, что он вряд ли может надеяться на то, чтобы когда-либо его погасить, но внезапно он получил возможность это сделать. Он сказал, что сделает все, что в его силах. Лисбон не выдвинула возражений. Она отправилась вместе с ним в университет, когда он попросил. Она от его имени твердо стояла на своём перед лицом местной полиции, когда та лишь мельком взглянула на историю Софи и жертвы и решила отбросить в сторону другие зацепки. И она не дала ему приблизиться к Минелли, когда тот отчитал ее за то, что она вообще взяла это дело. Джейн остановился в офисе Лисбон, чтобы поблагодарить ее, но она никак не отреагировала. Она стояла в углу, спиной к нему, склонив голову и старательно изучая файл, который, он был уверен, она даже не читала. Ой-ой. Минелли, должно быть, был с ней довольно суров. — Лисбон? — окликнул ее Джейн, немного настороженный ее сдержанной позой. Она, сверкнув глазами, развернулась к нему лицом: — Скажи мне правду. Не самая любимая им манера поведения, но – эй – он ей задолжал. Джейн с опаской посмотрел в ее зеленые глаза и попытался охладить огонь толикой юмора: — Правду. Дарт Вейдер – отец Люка. Она захлопнула ящик стола. — Серьезно. Я уже в сотый раз подставила свою шею ради тебя. Думаю, я заслужила правды. Он оценил выражение ее лица, ее позу. Он проработал с Лисбон долгое время. Видел, как она стоит над трупом в четыре утра, видел ее поздней ночью, сгорбившейся над своими бумажками. Он очень, очень хорошо ее знал. Пожалуй, лучше, чем кто-либо другой на этой планете. Она бы возразила против подобного утверждения, но не в этом суть. Суть в том, что он в точности знал, как далеко он может с ней зайти, прежде чем ее терпение лопнет. Если он не сильно ошибается, он стремительно приближается к границе ее пределов. Если он немедленно не даст задний ход, то, более чем вероятно, пересечет точку невозврата. И как бы сильно Джейн не желал этого признавать, даже перед самим собой, он и в самом деле не хотел знать, каково это оказаться за этой чертой, поскольку это означало бы, что Лисбон уже не будет на его стороне в этом длинном и ужасном путешествии, а в последнее время он начал опасаться, что и правда не сможет справиться со всем без нее. Джейн закрыл дверь. Он расскажет ей правду. — Она была моим психиатром. Брови Лисбон поползли вверх. — Но ведь ты ненавидишь психиатров. Или, по крайней мере, так говоришь. Джейн нервно переступил с ноги на ногу. — Она была хорошим психиатром. Лисбон посмотрела на него так, будто не в силах поверить собственным ушам. — Должно быть так и есть, раз уж ей удалось удержать тебя в кабинете. — Это была закрытая комната. Он увидел, как в ее глазах расцвело понимание. — О, — тихо сказала Лисбон. — Я прошел через сложный период, — преуменьшение века. — Софи помогла мне пережить это время. Глаза Лисбон пронзили его насквозь, удерживая в своем плену. Они казались еще зеленее, чем обычно. — Этого не было в твоем деле. Он поежился. — Не было. Поверь, сделать это было нелегко, — прежде чем он осознал, что произошло, он шагнул к ней навстречу, со стыдом признаваясь в своем пребывании в том ужасном месте. Он не собирался рассказывать ей об этом. Это все ее глаза, смущенно подумал Джейн. Они имеют над ним какую-то власть. Он затаил дыхание, ожидая ее реакции, но Лисбон просто смотрела на него, ее взгляд был ясным и глубоким, словно она способна заглянуть ему в душу, в его глубинное «я». Джейн хотел отвернуться, дабы по-детски дать ей понять, чтобы она перестала на него смотреть. Он не хотел, чтобы она видела. Не хотел, чтобы ее проницательный взгляд пробил барьеры, которые он так тщательно выстроил между собой и остальным миром. Если она увидит, какой он на самом деле, она с отвращением отвернется. Он проделал прекрасную работу, обманывая ее, прячась за своим плащом фокусника, лишь иногда позволяя ей увидеть свою истинную природу. Но теперь, похоже, это ему не удастся. Лисбон не отвернулась. Ее глаза казались бездонными колодцами сострадания. — Спасибо, что был честен со мной, — словно именно этого она от него и ожидала. Джейн хотел дать задний ход, каким-то образом вновь обернуть все в шутку. Чтобы избежать этого бездонного взгляда. Но он так же не смог отвести глаз, и вместо этого с его губ слетело: — Прости, что скрывал это от тебя. Она продолжала смотреть на него. На сей раз он не смог понять, о чем она думает. Но он знал, о чем она не думает. В ее глазах не было жалости, с облегчением отметил Джейн. Это было бы невыносимо. Нет, она выглядела… печальной. Печальной не от того, что у нее чокнутый консультант. Нет, она печалилась о нем. О том, что он перенес столь сокрушительную потерю, что та помутила его рассудок. Постучавшая в дверь Ван Пелт подарила желанный перерыв. Только когда Лисбон отвела взгляд, чтобы ответить на вопрос молодого агента, Джейн смог освободиться от плена ее глаз. Он выдохнул и отвернулся. Они вернулись в университет. Лисбон не подавала никаких признаков того, что узнала нечто шокирующее о его прошлом. Она усмехнулась на его шутку о машине «добра и зла», способной спасти их от атаки обезьян. Тактично извинилась и отправилась ждать в автомобиль, когда после беседы со Стутцером к Джейну подошла Софи. Она вела себя с вдовой с присущим ей милосердием и состраданием, а затем поддразнивала Джейна из-за его совета вдове бороться с ее слабостью к авторитарным мужчинам. Она шлепнула его в грудь и сказала не задирать нос, когда он объяснил ей свою теорию о Нельсоне, Кэрри Шиан и краске для волос. Было на самом деле пугающим то, какое облегчение он ощутил, почувствовав удар ее ладошки и подтрунивание его крошечной черноволосой вредины. Эм. Не то чтобы она была его. Просто фигура речи. После того как дело было закрыто, Джейн, Софи и Лисбон вышли наружу в лучи яркого солнечного света. Джейн взглянул на Софи. Она взглянула на него. Лисбон перевела глаза с консультанта на психиатра и обратно и мягко сказала: — Я подожду тебя в машине. Джейн проводил ее взглядом. Когда она не смотрит на него этим своим ужасающим всевидящим взглядом, на нее действительно приятно смотреть. Джейн остановился и был вынужден признаться самому себе в том факте, что на нее вообще было приятно смотреть. — Итак, — сказала Софи, прервав ход его мыслей. — Ты не хочешь поболтать несколько минут перед тем, как уехать? — Конечно, — сказал он рассеянно, с большим трудом отрывая взгляд от Лисбон. — Звучит неплохо. — Так что между тобой и нею? — спросила Софи, кивая в сторону удалявшейся фигуры Лисбон. Джейн моргнул. — Что? Ничего. Софи подняла брови. — Действительно? — Ладно, не ничего, — поправил себя Джейн. — Она мой друг. Почему ты спрашиваешь? Блондинка посмотрела на него оценивающим взглядом. — Она тебе нравится, — заявила Софи. — Конечно, она мне нравится, — раздраженно ответил Джейн. — Она хороший и добрый человек. Почему бы ей мне не нравится? — Мм-хмм, — развеселившись, сказала Софи. — Ты уверен, что это все? — Да, конечно же я уверен, — проворчал консультант. — Ты встаешь очень близко к ней, — отметила доктор Миллер. Он уставился на нее. — Что? — В нашей культуре люди стоят так близко друг к другу лишь тогда, когда между ними существует определенный уровень эмоциональной близости и желания, — Софи указала на него: — Этому меня научил ты. Он покачал головой. — Поверь мне, ты заблуждаешься, — однако Джейн почувствовал укол беспокойства. Прежде он никогда об этом не думал, но он и правда довольно часто вставал достаточно близко к Лисбон. Но это ничего не значит. Ему просто нравилось, как она пахнет, вот и все. Это было утешительно. И он любил смотреть на ее веснушки, когда люди вокруг говорили о скучных вещах, на которые ему наплевать. — Правда? — спросила она, ее голос бы полон скепсиса. — И вообще, кто здесь психиатр? Я распознаю близость, когда вижу ее. — Мехх. Шарлатаны, все вы вместе взятые. Софи ухмыльнулась. — Нет смысла это отрицать, Патрик. Я видела, как ты на нее смотришь. — Я не смотрю на Лисбон каким-то особенным образом, — настойчиво сказал Джейн. — Я просто отвлекся, думая о разговоре, который произошел ранее. — О да, я заметила, что ты очень рассеян, — сказала Софи, кивая с умным видом. — Ты был так же рассеян, как и тогда, когда пытался посоветовать мне бежать из страны, но ты был слишком занят, наблюдая, как Лисбон от нас уходит, что не смог сразу же переключиться на нашу беседу. — Думаю, тебе стоит посетить своего окулиста, — произнес он фальшиво сердечным голосом. — Возможно, купить какие-нибудь новые контактные линзы. — Эй, — сказала Софи, касаясь его рукава. — Я просто дразнюсь. Я за тебя рада. После всего, что с тобой произошло, ты заслуживаешь того, чтобы найти кого-нибудь. После всего, что произошло, это было последнее, чего он заслуживал. — Нет, я… — он остановился и покачал головой, а затем судорожно вздохнул: — Я не могу. — Почему? — мягко спросила она. Он снова покачал головой. — Просто не могу. — Хорошо, — спокойно согласилась Софи. — Я сдаюсь, — она печально улыбнулась. — Она тебе подходит, вот и все. Джейн откашлялся и притворился, что ничего не услышал. — О, смотри, там есть скамейка. Она кажется прекрасным местом, чтобы продолжить разговор, ты так не думаешь? Она покачала головой и позволила ему отвести себя к стоявшей в тени скамейке. Они проговорили еще несколько минут. Было очень приятно просто поболтать. Джейн размышлял, увидятся ли они когда-нибудь вновь. Он пожелал Софи всего хорошего, поцеловал в щеку и направился обратно к машине. Лисбон, с чертятами в глазах, наблюдала за тем, как он идет к ней. — О-о-о, — протянула она, и ее губы медленно растянулись в улыбке. — Джейн поцеловал девушку. Он сделал паузу и кивнул. Что это значит? Неужели в ее глазах он настолько бесполое существо, что даже безобидный клевок в щечку достоин комментария? Он и прежде целовал девушек, раздраженно подумал Джейн. Множество девушек. Ну, прежде чем женился на Анджеле, конечно же. Но все-таки. Он не был бесполым. У него был ребенок, ради Бога. Вот, понял он, именно на этот элемент ее поддразнивания ему реагировать не стоило, особенно учитывая его более ранние попытки заверить Софи, что он и Лисбон просто друзья, и он глубоко убежден, что между ними никогда не может быть ничего большего. — Ну, да, — сказал он, пытаясь добавить беспечности, и ясно почувствовал, что провалился. — В щечку. — И это по-прежнему считается, — с поддразнивающей улыбкой отметила Лисбон. Джейн прищурился: — Считается как что? — Ничего, — сказала она, и ее глаза на кратчайшее мгновение скользнули вниз, на его губы. — Просто к слову пришлось. Он проигнорировал ее слова и обошел машину, ощущая себя странно побежденным. Джейн чувствовал на себе взгляд Лисбон, пока залезал в машину и пристегивал ремень безопасности. Когда он посмотрел на нее, ее глаза наполнило сострадание, и чувство обеспокоенности опустило уголки ее полных губ вниз. Тереза ободряюще улыбнулась: — Хочешь сесть за руль? После паузы Джейн ответил: — Это очень милое предложение. Я что, действительно выгляжу настолько грустным? — А что такого? — защищаясь, спросила она. — Я просто спрашиваю, не хочешь ли ты повести машину. — Тебе не нравится, как я вожу, — заметил он. — Ты это ненавидишь. — Ты ездишь слишком быстро. Высокий голос. Верный сигнал того, что она что-то скрывает. — Я езжу с достаточной скоростью. Ты любишь быть «у руля», но ты стараешься преодолеть свой иррациональный страх, чтобы меня поддержать, — он сверкнул ослепительной улыбкой. — Это прекрасно, Лисбон. Спасибо. Я с удовольствием поведу машину. Она бросила на него разгневанный взгляд, затем обратила свое внимание на дорогу и завела двигатель. — Даже не думай. Джейн подавил улыбку, пока она отъезжала от обочины. Это его Лисбон. Всегда готова на какой-нибудь добрый жест, но пугается, когда кто-то пытается признать ее великодушный характер. Он размышлял о своей исповеди перед нею и о сострадании в ее глазах, когда он показал, насколько сломлен он был под своим плащом фокусника. И этот взгляд… теперь, когда он об этом задумался, то понял, что он не был ему незнаком. Джейн видел его прежде, множество раз. Возможно, ему не так уж и хорошо удается ее дурачить. Консультант откинулся на спинку сиденья и расслабился, чувствуя себя неожиданно довольным. Она видела его настоящего. И она не отвернулась.