Падший ангел

Драко Малфой уже почти час сидел в своей комнате и не мог ничем заняться. Его мысли занимало предстоящее собрание Пожирателей. Недавно он слышал разговор отца с крёстным: они обсуждали, как именно Тёмный лорд может его наказать за проваленное задание. От одного слова «наказание» у Драко пробегали по спине мурашки. Он часто слышал, что Тёмный лорд любит применять второе непростительное к своим подчиненным. Когда до собрания оставалось около десяти минут, Драко поднялся с кресла и подошел к зеркалу. Отец всегда говорил ему, что в любой ситуации он должен выглядеть хорошо. Из зеркала на него смотрел высокий бледный и красивый юноша с аккуратно уложенными платиновыми волосами. Драко выглядел как принц или ангел. Он невесело усмехнулся. "Как падший ангел", - поправил он себя.

***

Драко медленно спустился в холл, чувствуя, как страх нарастает в нем. Он в нерешительности остановился у тяжелой деревянной двери. «Ты никогда не должен показывать своих настоящих чувств, — всегда говорил ему отец, — даже если тебе страшно, никто не должен этого видеть». Драко поднял голову и решительно толкнул дверь. В гостиной уже почти все собрались. Пожиратели молча сидели за длинным деревянным столом. Драко быстро осмотрел их лица, ища своих родителей. Нарцисса и Люциус сидели в середине правого ряда, но места рядом с ними были уже заняты. Было свободно всего два стула: рядом с креслом Тёмного лорда и напротив Макнейра. Быстро выбрав из двух зол меньшее, Драко занял место напротив «палача», такое прозвище тот имел среди Пожирателей. На предыдущих собраниях Драко всегда сидел между родителями и это давало ему неплохую поддержку. Сейчас они находились через три человека от Макнейра и не могли помочь сыну преодолеть всепоглощающий страх. Дверь открылась и в гостиную зашли сразу два человека. Вернее один, потому, что второго человеком, в полном смысле этого слова, было назвать сложно. Его лицо было змееподобным, с узкими прорезями вместо ноздрей и блестящими красными глазами с вертикалями зрачками. Все Пожиратели сразу выпрямились и напряглись, но взгляд не подняли. Снейп, а именно он зашел вместе с Тёмным лордом, чуть обогнал своего господина и выдвинул его кресло, предлагая сесть. После того, как Волдеморт занял своё кресло, Снейп опустился на стул рядом. — Итак, чем вы меня порадуете на этот раз? — тихо, но властно спросил Волдеморт. Драко не вслушивался, о чем говорили Пожиратели со своим господином. Он крепко сжимал сиденье стула и боялся пошевелиться. Он боялся поднять взгляд, он боялся даже думать о Тёмном Лорде. Про себя он молился, чтобы господин не заметил его, забыл о наказании. — А теперь Драко. — услышал он голос Волдеморта. Юноша вздрогнул и еще сильнее вцепился в сидение. — Ты не смог выполнить моё задание, ты не смог убить столетнего старика! — прошипел Волдеморт. Не услышав ничего в ответ, он продолжил: — Я не стал в качестве наказания лишать жизни твоих родителей, как говорил в начале года. Твой крёстный смог убедить меня, что они еще пригодятся, но ты заслуживаешь смерти. Впрочем, ты всё-таки смог частично справиться с заданием — провести Пожирателей в Хогвартс, поэтому я оставлю тебе жизнь, но ты будешь наказан. «Наказан» — эхом прокатилось в голове Драко и он почувствовал, как по спине заструился холодный пот. — Я долго думал: что же можно с тобой сделать? — теперь в голосе Волдеморта слышалась насмешка, — И пришел к выводу, что ты заслуживаешь хорошей порки. Драко резко вскинул голову и встретился взглядом с красными глазами, в которых отражались всполохи пламя в камине. Он ожидал, что Тёмный лорд скажет сейчас о нескольких круциатусах или заключении в одной из камер подземелья Малфоев, но такого он не ожидал. Порка… Это слово было для него страшнее, чем «наказание». Отец всего трижды наказывал его. Первый раз был на первом курсе, когда Драко нарушил школьный порядок: вышел ночью из спальни, поднялся на астрономическую башню и попался МакГонагалл. Никто не поверил ему, что Поттер с Уизелом будут там в полночь с драконом. Да еще и заставили его идти в запретный лес! Снейп сообщил об этом его отцу, Люциус пришел в школу, пошел разбираться с директором, почему его сына отправили ночью в лес. А перед этим выпорол его в кабинете декана за нарушение школьных правил и абсурдные выдумки. Драко было не столько больно, сколько обидно и стыдно. Тогда он дал себе слово больше не нарушать школьные правила. Второй раз это случилось на втором курсе, когда он случайно сказал Крэббу и Гойлу, что их тайник находиться под полом в большой гостиной. Может быть, кто-нибудь из находящихся в гостиной подслушал эти слова, а может один из его тупых телохранителей проболтался, но на следующей неделе в имение заявились министерские авроры, нашли некоторые запрещенные артефакты и выписали отцу огромный штраф. Разгневанный Люциус пришел в школу после Рождественских каникул, вызвал сына в кабинет декана, дал веритасерум, еще больше разозлился и хорошенько отходил своей тростью. Третий, и последний, раз был после третьего курса, сразу за два проступка: Драко позволил напасть на себя гиппогрифу, пострадав сам, а во время квиддичного матча решил напугать Поттера, одевшись дементорами. Никто ведь не знал, что «Золотой мальчик» научился справляться с ними и Драко окажется в глупом положении! — Встань, Драко, — услышал он приказ Волдеморта. Юноша поднялся на ватных ногах. «Он ведь не собирается наказывать меня прямо сейчас?» — крутилась у него в голове тревожная мысль. — Яксли, Долохов, отойдите, — послышался новый приказ. Рядом с Драко стало свободно. — Драко, раздевайся, — тихий, властный, насмешливый и такой ненавистный голос нарушил наступившую тишину. Юноша не пошевелился, только рубашка стала еще более сырой от выступившего пота. Он испуганно оглядел присутствующих. На секунду он поймал взгляд матери, но та сразу же отвернула голову и опустила глаза. А вот Макнейр, сидящий перед ним, смотрел прямо на Драко и кривил губы в ухмылке. — Мой лорд, позвольте, я помогу ему, — холодно произнес Снейп. И тут же, повинуясь взмаху палочки крёстного, вся одежда на Драко словно испарилась. Он вздрогнул. — Наклонись над столом и дай руки Макнейру. — услышал он новый приказ. Хотелось закричать и убежать в свою комнату, спрятаться, исчезнуть, но не видеть этих насмешливых взглядов. Однако Драко понимал, что он не может нарушить прямой приказ лорда, иначе пострадают его родители. «Ты никогда не должен показывать своих настоящих чувств, даже если тебе страшно, никто не должен этого видеть» — снова всплыли слова отца. Драко медленно подошел к столу и лёг животом на его гладкую холодную поверхность. Макнейр резко схватил его запястья и дернул на себя так, что юноше пришлось встать на носочки, а тазовые косточки больно уперлись в стол. Теперь он едва мог шевелиться. В голове промелькнула мысль, что теперь на запястьях останутся синяки. — Северус, я думаю, ты не против того, чтобы самому наказать мальчишку? — спросил Волдеморт. — С радостью, мой лорд, — отозвался тот. «Крёстный, пожалуйста, не надо, я не выдержу!» — взмолился про себя Драко, когда Снейп подошел к нему. Повернув голову, не обращая внимания на боль в шее, он с мольбой посмотрел на Северуса. У того в руках была крепкая длинная розга, видимо, только что трансфигурированная, потому, что Снейп убирал палочку. На долю секунды черные глаза встретились с серыми и Драко показалось, что он увидел в глазах крёстного сочувствие. — Можешь приступать, — сказал Волдеморт. — Сколько ударов должен получить мальчик? — отстранённо спросил Снейп. — Пока я не скажу, что достаточно, — усмехнулся Волдеморт. Драко снова вздрогнул. Неизвестность пугала еще больше. Одно дело, знать, сколько ты получишь ударов. И совсем другое, когда это неизвестно, когда ты не знаешь, последний это был удар или стоит ждать еще столько же. Вжжжжик. Драко вздрогнул, но удара не было: Снейп просто проверял розгу. — И еще, Северус, если я решу, что ты жалеешь мальчишку, то ты займешь место рядом с ним и я не посмотрю на твои доблестные заслуги. А наказанием займётся Макнейр, — добавил Волдеморт, — Можешь приступать. Вжжжик. Резкая волна боли обожгла ягодицы, заставив Драко крепко сжать зубы. У крёстного была тяжелая рука и бил он сильно. Вжжжик. Драко едва сдержал стон. И это удары отца он считал жестокими! Вжжжик. Как же больно! Первая слеза потекла по щеке. Удары сыпались один за другим, не давая ни малейшей передышки. Обещание выдержать порку молча, данное еще в самом начале дало серьёзную трещину, когда один из особенно сильных ударов лёг на предыдущий. Драко не сдержал вскрик. На десятом ударе он так сильно прикусил плечо, что почувствовал вкус собственной крови. Постепенно вытеснялись все мысли о чести, стыде и унижении, их место занимала только всепоглощающая боль. Драко уже не сдерживал слёз, не сдерживал стонов и коротких вскриков, а порка всё не прекращалась. «Пожалуйста, хватит, прекрати» — умолял он про себя крёстного. Повернув голову на бок, он увидел Нарциссу. По её щекам катились крупные слёзы, плечи вздрагивали при каждом стоне сына. Она зажмурилась и опустила голову. Казалось, если бы она могла, то заткнула бы и уши. Люциус, сидящий рядом с ней, был бледен и смотрел только перед собой. Драко мог бы поклясться, что под столом они крепко сжимают руки друг друга. Не в состоянии больше выносить этого зрелища он отвернулся и столкнулся с ненавистными красными глазами. Волдеморт, казалось, скучающе смотрел на него. Вздрогнув, Драко снова уткнулся в своё плечо. Через несколько ударов он почувствовал, как что-то горячее медленно течет по его ноге. И вздрогнул, поняв, что это кровь. Отец никогда не бил его до крови. Он старался не допускать даже синяков, хотя те всё равно появлялись на нежной аристократической коже. — Пожалуйста… — выдохнул он. И тут же прикусил себе губу. Не надо умолять! «Малфои никогда не просят» — учил его отец. Удары приостановились. — Что ты сказал? — спросил Волдеморт. Драко молчал. Он не будет умолять о пощаде. Не будет! Лорд не дождётся его просьб! Он не доставит ему такое удовольствие! — Продолжай, Северус. — вздохнул Волдеморт. «Нееет! Пожалуйста, хватит, я больше не могу» — билось у него в голове. Но он не допустит, чтобы это прозвучало вслух. Вжжжжик. Новый удар обжег его спину, видимо на ягодицах уже не осталось живого места. А может быть, там было уже столько крови, что Снейп не видел, куда нанести следующий удар. Но как же больно! Словно кто-то вылил на него расплавленное железо. Драко не видел ничего перед собой из-за слёз, застилавших глаза. Он не слышал эхо от своих криков, потому, что кричал уже почти беспрерывно. И он уже почти не чувствовал новых ударов, ведь боль была просто невыносимой. Он уже начал проваливаться в спасительную темноту, когда прозвучал приказ лорда остановиться. Удары прекратились. Драко беззвучно плакал, уткнувшись в своё плечо. — Драко, что ты должен сказать? — услышал он голос Волдеморта. Что он хочет от него услышать? И буквально тут же он почувствовал мягкое касание своих мыслей. «Попроси прощения» — услышал он голос крёстного. «Драко, попроси прощения, иначе он прикажет продолжить». Юноша медленно повернул голову в сторону господина. — Мой лорд, п-пожалуйста… п-простите меня, — всхлипывая прошептал он. — За что? — П-простите меня, что я не смог убить Дамблдора. — сквозь рыдания выдавил Драко. Если наказание продолжится… Всё, что угодно, лишь бы только боль прекратилась. — И ты считаешь, что наказан достаточно? — вкрадчивый и насмешливый вопрос. Так больно! Чего он хочет? Все ответы, приходящие юноше в голову могли оказаться неправильными. Драко молчал, снова уткнувшись в плечо и мелко вздрагивая. — Я считаю, что мальчишка наказан достаточно. — услышал он холодный голос крёстного. — Но если Вы прикажете, мой лорд, я продолжу, пока он не решит это сам. — Я спрашивал не тебя, Северус. — сказал Волдеморт. — но пусть будет так. Я дарую тебе прощение, Драко. Собрание окончено. Пожиратели стали вставать из-за стола. Когда Макнейр отпустил запястья Драко, юноша, не в силах удержаться на сгибающихся ногах, съехал на пол. Как только Тёмный лорд покинул гостиную, к Драко тут же бросилась рыдающая Нарцисса. Она на ходу сняла с себя мантию и, подбежав к сыну, накрыла его и прижала к себе. — Мама… Так больно… — еле слышно прошептал Драко и наконец-то провалился в спасительную темноту. Мантия, в которую был завёрнут Драко, быстро пропитывалась кровью, но Нарцисса не обращая на это внимание, еще крепче прижимала безвольное тело сына к груди. — Дай его мне, — тихо сказал подошедший Люциус. Он осторожно поднял Драко с пола и сам на руках отнёс его в спальню. Когда в комнату зашел Снейп, Драко, всё ещё без сознания, лежал на кровати, а Нарцисса, плача, стирала с его спины кровь. Увидев Снейпа, она побледнела, и, отложив губку в сторону, подошла к Снейпу. — Нарцисса, я… — начал он, но его прервала звонкая пощечина. — Как ты смеешь? Драко… — её глаза наполнились слезами. — Что здесь происходит? — спросил зашедший в комнату Люциус. — Я не желаю видеть его больше в нашем доме — воскликнула Нарцисса. Северус побледнел. Люциус осторожно поставил принесенные зелья на прикроватную тумбочку и, взяв Снейпа за плечо, вывел его в коридор. — Люциус, я был вынужден! — тихо, словно оправдываясь, проговорил Снейп. — Лорд дал понять, что если я откажусь, он прикажет сделать это тебе! А если бы ты отказался, то занял бы место рядом с сыном, а наказанием занялся бы Макнейр! — Северус, я понимаю тебя, — тихо проговорил Люциус, — лорд всё верно просчитал. Ты не смог отказаться, Нарцисса теперь тебя не хочет видеть, а Драко… Драко скорее всего возненавидит тебя. — Ты объяснишь ему? — всё так же тихо спросил Северус. — Ты друг моей семьи, ты его крёстный. Я постараюсь, надеюсь, он поймёт. А сейчас иди. Нарцисса и так сильно переживает. Я поговорю с ней позже. Снейп посмотрел на Люциуса, словно хотел что-то сказать, но уже через секунду резко развернулся и пошел к выходу. Проводив его взглядом, Малфой зашел обратно в комнату. Его жена нежно и осторожно вытирала кровь с ран сына. Люциус присел рядом. Драко, его сын… Люциус искренне не хотел, чтобы его мальчик становился убийцей. Он не заслужил такую судьбу. Всё должно было сложиться по-другому. Его семья должна устраивать приёмы, наслаждаться жизнью, но никак не быть слугами у полукровки. Если бы тогда Люциус не пошел за Тёмным лордом, было бы всё иначе? Но теперь им придется жить в вечном страхе за себя и своих близких до тех пор, пока какая-то из сторон не победит. Люциус искренне надеялся, что Поттер, "Золотой мальчик" из пророчества, уничтожит лорда. Скорее бы это уже случилось...