Падший

Тело регенерировало очень медленно, но я могла уже спокойно стоять, не пошатываясь из стороны в сторону. Исследовав комнату, я осознала две вещи: первое — комната под заклинанием и если я его не сниму, то выбраться не смогу, второе — я понятия не имею, где я нахожусь: окон в комнате нет, а интерьерчик мне не знаком. Отсюда можно сделать вывод, что даже если мне удастся каким-то чудом снять заклинание, то для телепортации — мне элементарно нужно знать куда перемещаться. К сожалению, я недостаточно сильна, чтобы перепрыгивать через миры. Пока я пристально осматривала свою «клетку», мое естество всячески напоминало мне о голоде. Я старалась отрицать это чувство, старалась логически запретить себе мыслить о еде, но моя сущность брала верх над разумом. Прошло уже несколько часов, я свернулась клубочком на кровати, обхватив коленки руками. Каждая клеточка моего тела выла о необходимости срочно получить хоть маленькую дозу подпитки. Я чувствовала, как ломаюсь изнутри, чувствовала затмевающую мой рассудок жажду. Я скулила в темноту, не в силах справиться со своей одержимостью. Время томило меня в ожидании, но демон так и не появлялся, он издевался надо мной издалека. Я могла почувствовать вкус его губ на языке, его запах мог впиваться в мои ноздри: дурманящий, дразнящий, сладкий. Я фактически могла ощущать его присутствие рядом, но его не было — это был фантом, жестокая шутка. Его метка продолжала жечь кожу на моей шее, напоминая, что у меня есть хозяин. У меня! У СВОБОДНОГО демона — есть ХОЗЯИН! От осознания этого факта я чувствовала себя омерзительно, и уже не только голод сжирал меня изнутри, но и я сама, проклиная себя за несдержанность.

***

Я вдыхал истинно свежий, ночной воздух полной грудью, желая вдоволь насладиться им. Я не знал, когда смогу снова вернуться в свой дом, да и смогу ли вообще. Мне не хотелось оставлять единственного друга на растерзание демонов, и я перебрал уже тысячи вариантов, как попытаться сохранить ему жизнь. В отличие от меня, он несильно волновался, наоборот блистал энтузиазмом. Вскоре мы рассекали по трассе, ведущей в Сумеречную зону. В колонках играла бодрящая музыка, которая разряжала накалившуюся обстановку в машине. — Мика, я не могу обманывать себя, — в который раз повторял Лукас, — она нужна мне, я влюблен. — Ты болван, — грубо отвечал я, — так нельзя. Это неправильно! Аморально! Мы не можем связывать себя с темными! — Зачем ты тогда вывез меня? Зачем помог уйти? Это ведь тоже неправильно, но ты все же помог мне. — Лукас, ты мой друг, я не мог допустить твою казнь! — четко проговариваю я элементарные вещи. — Тогда не осуждай меня, попытайся понять. Я покачал головой, неосознанно хмурясь. Как будто это так легко, понять его. Это противоречит всем наставлением, вбиваемым в наши сердца еще с самого рождения. — Куда мы направляемся? — никак не отреагировав на мое молчание, спросил напарник. — В убежище, нужно расспросить про демона гнева. Он что-то знает, и я хочу выяснить что. — Ты говорил, он вел речь о том, что нам почистили память, ты думаешь — это может быть правдой? — Я думаю, у меня появился шанс отыскать своего брата или хотя бы узнать правду о том, что с ним на самом деле стало. — Я полностью к твоим услугам. Посмотрев на Лукаса, я ухмыльнулся. — Я в этом и не сомневался. — Мало ли. Кстати, Дэтра могла бы нам помочь. — Не сейчас, — отрезал я. — Окей. В машине повисло молчание, и я сделал музыку погромче. Вскоре мы подъезжали к двухэтажному деревянному домику, названному «убежищем». Здесь никого не интересовало кто ты и откуда ты. Здесь действовали свои законы, за нарушение которых убивали на месте или же лишали права находиться на территории убежища. И я даже не знаю, какой из этих вариантов лучше… У тех, кто был отвержен обществом, был лишь один путь — в убежище. Припарковав машину недалеко от входа, мы с Лукасом вошли внутрь. Музыка обволакивала зал, светлые и темные выпивали, танцевали и расслаблялись. Я целенаправленно двинулся к барной стойке, за которой работал гном Берт. Я был знаком с ним, впрочем, я не знал еще ни одного темного или светлого, кто бы его не знал. Он создал убежище и создал устои, принятые здесь как должное. — Доброй ночи, — поприветствовал я его. — Доброй, Страж, чем обязан? — хриплым голосом произнес он. — Меня интересует демон — Хуго, — проговорил я, отмечая изменение на лице Берта. — Ищешь смерти, ангел? — Ищу правду. Гном сощурился, изучая меня и пробуя на вкус мои слова. Он был стар, возможно, старше многих архангелов и его умениям, как и знаниям, счету не было. Многие задавались секретом его долголетия, но это была лишь его тайна, которую так никто и не смог разгадать. — Он будет в полночь, Страж, можешь подождать его. — Благодарю. Берт больше не обращал на меня внимание и занялся посетителями, я же направился к Лукасу, стоявшему в стороне. — Демон будет в полночь, — огласил я. — Значит, будем ждать. Мы заняли столик недалеко от входа, заказав немного эля и стали следить за тем, кто входил. Демон не заставил себя долго ждать. Он появился в облаке черного дыма и сразу же направился к бармену, пока я не перегородил ему путь. — Микаэль, рад снова видеть тебя, — придирчиво рассмотрев меня, произнес Хуго. — Мне нужно поговорить с тобой, — сдержанно проговорил я, чувствуя отголосок корицы от его истинного запаха. Демон хмыкнул и приподнял вопросительно правую бровь. — Любопытно, но мой вечер сегодня расписан, может завтра? — ухмыляясь, ответил темный. — Сейчас. Мгновение и взгляд демона изменился, он стал серьезным, а голос более не склонялся к шуточной манере. — У тебя есть полчаса. Более выделить не могу. Говори. Я пригласил демона за наш стол и не смог не скривиться от отвращения, когда он заказал себе «Кровавую Мэри», только в этом случае вместо томатного сока была стопроцентная кровь. — С каких пор ты стал таким нежным? — отпивая из своего бокала, спросил Хуго. — Не будем терять время, демон. Ты говорил о том, что мне стерли память, а я хочу все вспомнить. — Похвально. Он прекрасно понимал, что мне нужна его помощь, но ждал, когда я попрошу ее у него. — Ты мог бы восстановить стертые отрывки моей памяти? — еле выдавил из себя я, чувствуя, как все мое естество протестует против этого. — Да, но при одном условии. — Разумеется, я ничего другого и не ожидал, — и это была правда. Темные никогда и ничего не делают просто так. — Что ты хочешь? — Перстень Садеуса. До меня дошли слухи, что кто-то из светлых нашел его и теперь он спрятан в одном из ваших тайников. Достань его и я помогу тебе вспомнить. Я был наслышан об этом артефакте. С помощью него можно было контролировать одного или нескольких сильных существ. Полностью подчинить их своей воле, и они никогда не осмелятся ослушаться своего повелителя. Но по сравнению с другими важными артефактами он был безобидным. — Я согласен, но сначала тебе все же придется доказать, что ты сможешь дать мне то, что я хочу. — Конечно, завтра начнем, а сейчас я вынужден откланяться — дела. Демон исчез в облаке черного дыма, оставляя за собой запах серы и гари. — Ты действительно хочешь достать для него перстень Садеуса? — возмутился до этого молчавший Лукас. — Да, ведь ангелы держат свое слово, но я намерен так же его вернуть. — Другой разговор. Напарник протянул мне кружку с элем, и я в первый раз за долгое время позволил себе расслабиться.

***

Я звала его. Я выла. Я больше не могла контролировать свой голод. Он заполнил собой все клеточки моего тела, затмил мои мысли. Моя сущность взяла верх над разумом. И я просила, просила навзрыд, чтобы он пришел ко мне, чтобы он приласкал меня, чтобы он дал мне возможность снова пустить его силу через свои жилы. Аромат сандалового дерева ударил в ноздри. Мое дыхание участилось, а инстинкты обострились. Я чувствовала его, чувствовала его мощь и безмерно желала его. — У-у, Викколетта, да ты совершенно не умеешь управляться со своим голодом. Хуго ласково погладил меня по волосам, и я как кошка потерлась о его ладонь. В глубине души, на островке здравого разума, я была отвратительна сама себе, но вскоре и этот островок затопила неконтролируемая волна желания истинного суккуба. Я вцепилась когтями в его руку, боясь, что он снова исчезнет, но он лишь обнажил свои идеальные белоснежные клыки в ухмылке. Я чувствовала, что я ему нравлюсь такой: дикой и несдержанной, но продолжала держать его. — Поцелуй меня, — шепчу я, когда он любуется мной, — прошу, поцелуй меня. Я так голодна, я безмерно голодна. Я целую его ладонь, которую я сжимаю в своей руке. Он опускается рядом со мной на кровать и жестко притягивает меня к себе за волосы, но истинной мне это нравится. Нравиться грубое отношение. Он хозяин. Мой хозяин. Ему нужно угождать.