Ты ведь парень

      Стайлз не любит проигрывать. Она постоянно отстаивает своё мнение, даже если знает, что не права, порой даже неосознанно. Если много говорить неправду, то через какое-то время в неё поверят. И если говорить уверенно, любой бред прозвучит убедительно или, по крайней мере, так, словно ты в это веришь. У Стайлз даже защитный механизм выработался по поводу перевода стрелок на других, но она над ним работает, чтоб друзей не сдать. Можно только тех, кто не нравится, сдавать. И всё равно она немного повзрослела и понимает, что жизнь сложная, определить абсолютно правильное нельзя, поэтому, если сомневаешься, то лучше не сдавать никого. Даже придурков. Даже Джексона, который отдельная история. И кстати, «отдельная история» — то, как его номер забит у неё телефоне.       Пора зависимости от пари наступила незаметно. Хотелось выигрывать, ставить других на место и доказывать собственное превосходство в специфических и не очень вопросах. А заключить пари с Лидией Мартин — просто святое обязательство перед самой собой. Стайлз обожает Лидию и вообще является её фанатом номер один, поэтому ей важно доказать в первую очередь себе, что они равны. Стилински понимает, что так и есть, но доказательства лишними не бывают, верно, пап? К тому же её сонный мозг с такой мыслью быстрее успокоится после внезапного пробуждения посреди ночи от того, что кто-то ломится в её окно.       «Это моя привилегия как человека и твоей лучшей подруги, Скотт! Тебе так делать нельзя! У моего отца есть ружьё! Выстрелить один раз я точно смогу!» — с выпученными глазами тараторит Стайлз, хотя оба понимают, что она пользоваться никаким огнестрелом не умеет.       Девушка боится каждый раз, что кого-то подстрелили или порезали, стоит услышать стук в окно. Она не собирается в «братаны», которые будут зашивать раны и прятать от закона. Нет, серьёзно, она была тем «парнем», который прячет разыскиваемого преступника у себя в комнате, чуть менее суток. Ей не понравилось. Так что в случае несмертельной необходимости её дом — не пристанище для побитых оборотней.       Плюс ко всему, Лидия иногда упрекает Стайлз в том, что та не женственна, совсем не следит за своим внешним видом(эй, она всего-то пару раз не мыла голову в течение недели, это простительно!), и её трудно отличить от парня. Стайлз часто слышит такие слова и никогда не воспринимает их всерьёз. Слышать от старших «молодой человек» — очередной вызов. В неё словно стреляют пластиковыми пульками, но она в бронежилете: урона никакого, а раздражаться будут в итоге оба. Шаблоны порваны, идеалы рухнули, а то, что осталось, — лучшее, что у неё когда-либо будет.       Просто Стайлз может быть женственной: идти походкой от бедра, сделать маникюр и укладку, нарядиться по какой-нибудь моде последних лет, нанести макияж как у Эрики в первый день в школе после укуса, — но только раз в год. Потому что это долго, утомительно и, лично для шатенки, бесполезно. Если Стайлз захочет почувствовать себя красивой, она может преобразиться на денёк, но вести себя как девочка каждый день? Ни за что! В двенадцать лет она подготовила целую презентацию о том, как сильно ей нужны серьги-звёздочки, ей прокололи уши, Стайлз собрала пять пар серёжек, отец подарил ей красивую пару в виде золотистых листьев, к пятнадцати годам девушка перестала носить их вообще. У неё есть уходовые средства, скудная косметика, украшения, красивые женственные наряды. Всё это есть: на шкафу, на дальней полке, в углу ящика, под кроватью. Просто джинсы — универсальный вариант, футболки — удобнее, кеды — быстрее. Волосы не опускались ниже плеч со времён детства, за короткими проще ухаживать. Есть много причин. Можно даже затронуть то, что после смерти матери в её жизни не было никого, кто бы обучал её основам женственности. Спасибо миссис МакКол за беседу о женском здоровье и хватит на этом. И вообще, двадцать первый век на дворе, время равенства и свободы. Стайлз не обязана ни перед кем отчитываться за свою внешность.       Стилински знает, что Мартин пытается её на что-то спровоцировать. В глазах Стайлз загорается вызов, когда Лидия произносит «знаешь, никто не удивится, если ты придёшь с синяком, прямо как парень». Потому что да, она не станет думать над тем, замазать ей лицо просроченной тоналкой или купить новую, а просто придёт, как есть. Потому что Стайлз — не Лидия, которую чуть не убила психованная учительница, вот она и может прийти с символом выжившей на шее. Стайлз везёт больше. Её либо бьют несмертельно, либо спасают от смертельного удара.       «Боже, сейчас бы быть в каком-нибудь викторианском наряде, чтоб бросить перчатку...» — думает шатенка, вытаскивая руки из карманов мужской ветровки(она стоила дешевле, чем похожая в женском отделе!). Лидия замечает у Стайлз базовый маникюр и вспоминает, что у Джексона руки выглядят более ухоженными. Мартин промолчит о том, что у бывшего парня в плане ухода слишком высокие стандарты к телу партнёра. Ей это нравилось. А Стайлз это наверняка выбесит.       Лидия хватается за этот спор, как за возможность вывести подругу в мир уверенных женщин. Она не хочет переделывать Стайлз, но если не показать ей, что быть женственной выгодно чаще, чем кажется, то Стилински продолжит носиться с алюминиевой битой за теми, кто больше и сильнее её, загоняя себя в тупиковую ситуацию снова и снова. Стайлз не видит проблемы в своих расследованиях и постоянно ищет решения загадок. Лидия думает, что подруга, в конце концов, отдалится ото всех в пользу нераскрытой тайны очередного зверского убийства.       Для Стайлз быть женственной — не слабость, но она может почувствовать себя беспомощной в платье и на каблуках, как когда она не усмотрела за Лидией и обнаружила её раненой на поле для лакросса, где Питер начал ставить ультиматумы, чтоб добраться до новообращённого Скотта. «Девушки — слабый пол», и Стайлз страшно, когда нет возможности постоять за себя. Её до сих пор триггерит, когда кто-то рядом взмахивает рукой. Всё это из-за того случая с Джерардом Арджентом. Она чертовски рада, что Скотт его траванул и укусил. Хотелось бы, конечно, по охотнику пройтись битой, покрытой аконитом, но возможности никто не предоставит.       Лидия вооружается косметичкой и изображает на лице Стайлз заметный синяк. На удивление правдоподобно. Хочется спросить, зачем и как Мартин тренировалась, но мысль так и не срывается с губ. Кажется, это что-то личное и страшное. Стайлз отчего-то вспоминает какого-то навязчивого поклонника Лидии, из-за которого семье Мартин пришлось запрашивать судебный запрет.       По условиям спора(Стилински остаётся только гадать, что именно вдохновило Мартин, чтобы сделать всё таким сложным и интересным, но пацанка совершенно не против) Стайлз на вопрос, откуда у неё синяк, должна всем отвечать, что это сделал парень, которого она бросила. Если хоть один из спросивших на её ответ скажет «Ты же девушка! Как он мог тебя ударить?» или что-то в этом роде, то Стайлз выигрывает пари, а если что-то наподобие «Парень? Так ты всё-таки девушка, Стайлз, а ведь сразу и не скажешь», то выигрывает Лидия. Тот, кто проигрывает, выполняет желание победителя. Чёткие и ясные правила, но такие расплывчатые условия для ответов. С отцом «пострадавшая» объяснилась заранее, чтоб не возникало вопросов после звонков от обеспокоенного школьного психолога.       Так, Стайлз пришла в пятницу в школу с нарисованным синяком. Но то ли освещение каким-то чудом утаивало чуть фиолетовое, но больше красно-розовое пятно на скуле в неудачно нанесённые румяна, то ли навыки Лидии — точно нет — подвели, а за полчаса, что девушки ходили парой, никто дальше «у тебя что-то на лице...» не сказал.       Когда Лидия заприметила Джексона и уверенно повела к нему Стайлз, Стилински прибегла к своему плану и, стоило им приблизиться, ехидно улыбнулась, пропев «привет, ящерка». Уитмор заподозрил неладное и, кинув стандартное «доброе утро», поспешил ретироваться. Это не победа, но под недовольным взглядом Мартин Стайлз засчитала очко в свою пользу. «Отдельная история» — это мудак, который ей когда-то нравился. Прошедшая влюблённость ощущается как конец эпохи. Из плюсов: после всей произошедшей сверхъестественной дичи Уитмор предпочитает ограничивать их общение до шуток средней колкости и решения вопросов жизни и смерти. Чужой фингал мог быть и тем, и другим, если бы не хитрая гримаса, из-за которой Джексон и свалил.       Эх, Дэнни был её надеждой, но он не пришёл в школу по семейным обстоятельствам. Другие члены команды по лакроссу априори не рассматривались. Вполне могут испортить настроение, день и пари обеим девушкам. Стайлз опасалась, что за её саркастичные шуточки и прямоту над ней посмеются и она проиграет, а Лидия, не знающая об отношениях 24-ого номера с остальными игроками в лакросс, рисковать не собиралась.       Скотт, наученный горьким опытом общениям с девушками, не знал, что сказать. Сначала он испугался за подругу, разозлился на неизвестного обидчика и, наконец, растерялся. Нюх оборотня подсказал, что это не настоящий синяк, а косметика. Наверное, стоило спросить.       — Почему у тебя на лице... — МакКол даже не успел договорить.       — Меня ударил мой парень. Теперь уже бывший. Потому что я его бросила, он меня и ударил, — протараторила Стилински.       — У тебя же не было парня? — недоумённо произнёс Скотт, пытаясь выстроить хоть какую-то логику в голове. «Это же косметика. Но Стайлз говорит, что её ударили. Значит, это другая косметика на её лице? И у неё не было парня в последнее время, я точно знаю, она говорила об этом...»       — Ладно, дружище, извини за беспокойство, — Стайлз обречённо вздохнула. — Лидия, с ним мы ничего не решим.       И они ушли, оставив МакКола гадать, что это сейчас было. «Странная парочка», — фыркает оборотень, улыбаясь. Со стороны две девушки выглядят так, словно их приставили друг к другу для совместного проекта в качестве наказания. Скотт не разбирается в женской дружбе, но раз обе выглядят довольными большую часть общения, то всё правильно, ведь так?       Девушки шли наперегонки, не теряя друг друга из виду в толпе учащихся. Дело было даже не в призе, а в самой победе, в доказательстве. Шли занятия, время ползло неприлично медленно. Стайлз словила пару то ли сочувствующих, то ли осуждающих взглядов — выяснить во время урока её не удалось, а после все разбежались, словно чувствуя приближение психологических пыток. Учителя же не стали задавать вопросов, потому что Стайлз за последние пару лет заработала определённую репутацию, с неравномерной периодичностью попадая в неприятности вместе со свом лучшим другом.       Трио Эрика, Бойд, Айзек как будто намеренно избегали дуэт, вооружившийся хитрыми улыбочками. Нельзя было точно сказать, пришли ли они сегодня в школу все и были ли в ней целый день... Это касаемо Бойда. Эрика засветилась при побеге с физ-ры. Айзек присутствовал на тренировке по лакроссу.       При виде Киры Стайлз замерла на месте словно олень в свете фар. Мартин знает, однажды так чуть не сбила одного, пересекающего дорогу в неположенном месте. Стилински не знает об этом, иначе уже бы доставала королеву школы историями про скинволкеров. Лидия не была уверена насчёт Юкимуры, поэтому ждала, пойдёт ли к ней Стайлз. Та решила пойти ва-банк по прямой. Кицуне быстро их заметила. И при виде быстрой смены выражения лица с растерянности на беспокойство, Мартин вдруг поняла, что проиграла и что, скорее всего, МакКол уже проговорился своей девушке о сегодняшних странностях лучшей подруги.       — Что произошло? Тебя кто-то ударил?       — Да, парень, которого она бросила, — Лидия переигрывает, даже не пытаясь выдать историю за правдивую, но на фоне саркастичной Стайлз интонация часто расплывается.       — Он ударил девушку? Кто это? Он обязан перед тобой извиниться! — и смотрит на Стайлз так искренно, что Лидия на секунду завидует Скотту. Кира милая и заботливая. Лидии остаётся только мечтать о таком парне. Влияние Стайлз заставляет её думать о том, что будь Кира парнем, Мартин быстро вытянула бы его на пьедестал рядом с собой.       «Знала бы ты, сколько мужчин её било...» — Лидия чуть хмурится от правдивой горькой мысли. Это на самом деле грустно. Даже если не учитывать побои, полученные на поле для лакросса. Стоит вспомнить и Джерарда Арджента, и Дерека Хейла, и... Лидия уверена, что список сравним со списком смертников.       Кира в жуткой растерянности стояла посреди коридора перед двумя подругами и чувствовала себя так же неловко, как и в первый день после перевода в новую школу. А ещё Юкимура совершенно не понимает, что происходит. Скотт был прав. Дуэт Мартин-Стилински даёт странное сочетание.       Подвешенное состояние оказалось чересчур волнительным для одержимого пари человека. Настолько, что Стилински отвлеклась, хотя по ощущениям походило на «отключилась». Стайлз не поняла, победила она или проиграла. Мир перестал существовать на пару мгновений. Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не растерять остатки концентрации. Она слышала разговор, но смысл витал вокруг мозга, жужжа и раздражая, отказывался опускаться в осознание. Реакцию на лице Лидии можно было считать как удовлетворительное поражение для Мартин. Стилински так и не поняла тогда причин, зато до неё дошло вечером, когда она припарковалась у дома и заглушила двигатель. Лидия же добилась своей цели. Рыжая изначально хотела получить очко в пользу женственности подруги, а Стайлз просто хотела выиграть и не стала разбирать глубинный смысл чужих мотивов.       Разбор полётов начался следующим утром. Мысли, с которыми Стайлз уснула, продолжили свою активность через полторы минуты после пробеждения. Она ведь даже не думала о Кире, когда подбирала потенциальных союзников, потому что та в таких обыденных школьных вопросах такая же наивная и простодушная как Скотт. А ещё Стайлз вычеркнула её сразу вместе со всеми игроками в лакросс. Возможно, стоило ещё спросить Малию, но та, скорее всего, сразу бы предложила бы свои клыки и когти для свершения акта насилия над придурком, который посмел ранить её близкую подругу. Да, из Тейт шикарная защитница, которая сбежала ещё до математики. Если бы не спор с Лидией, Стайлз бы проследила за посещаемостью девушки-койота. Раз сегодня Стилински не нужно ставить окружающих в неловкое положение, у неё прекрасная возможность проводить подругу-дикарку до кабинета, где цифры маскируются под буквы.       Стайлз, конечно же, страдает от проделанной авантюры. Весь день на неё только и сыпятся вопросы в стиле «где твой синяк? Неужто тональником замазала?», и ей приходится объясняться. Каждый. Чёртов. Раз. Если бы они с Лидией поспорили об этом, то рыжая победила бы без проблем ещё до того, как они дошли до дверей школы.       Стайлз почти хочется забыть про выигранное желание, но как же сатисфакция? К примеру, месть, которую она не может осуществить лично, потому что... «причины». Да, страх, а ещё ей не хочется объясняться, когда её поймают. Так что... план «пробраться в квартиру Питера Хейла через пожарную лестницу и разбросать повсюду аконитовый букетик» — звучит легко, не так ли? Лидия отобьётся от оборотня, размахивая ядовитыми цветами и крича. Хотелось бы заснять на видео, но это будет слишком. Нет, Стайлз посидит в джипе и послушает с безопасного расстояния. Лидия могла бы отказаться. Шатенка бы придумала что-то другое без риска для психики. К счастью, Мартин решила не растягивать поражение и поскорее закрыть тему.       Стоит задуматься, как они вообще выглядели вчера, доставая окружающих своим странным поведением. Стайлз ни о чём не жалеет. Очередное пари не за горами, а мнение окружающих не определяет её как человека. Двадцать первый век, свобода, равенство, своё понятие женственности, да.       С четвёртого этажа раздаётся женский крик, стекло крошится, вылетает из оконных рам, рыжеволосая выскакивает наружу и шустро спускается, пока оглушённый оборотень, возраст которого до сих пор для Стайлз остаётся загадкой, вываливается следом и присаживается передохнуть. Это пари определённо того стоило.