VIVIR

      — Не помню, чтобы ты когда-либо истерил, — оба мужчины зашли в квартиру, и Хара закрыл дверь за собой. Он вполне мог бы поехать к себе домой, но что-то ему подсказывало, что усмирение персональной фурии не стоило откладывать на более позднее время. Тем более, что всю дорогу до дома певец отмалчивался и отказывался смотреть в сторону любовника. Неужели эта незапланированная встреча настолько зацепила его? Или кто-то решил устроить драму на ровном месте?       — Истерил? — Таканори усмехнулся, стягивая обувь. — Выбирай, ты сейчас хочешь полететь с лестницы или из окна?       — Во-первых, я крупнее, и ты вряд ли сможешь воспользоваться одним из способов, — любезно заметил Тошия. — Во-вторых, мне все еще интересно, что это было.       — Внезапное желание поехать домой. Прошу заметить, я никого за собой не звал. Ты вполне можешь оставаться там и дальше…       — Так вот оно что, — голос был даже почти радостным. — Я понял.       — Поздравляю, хоть что-то ты понял в своей жизни.       — Ты ревнуешь! И можешь даже не пытаться отрицать.       — Я просто бешусь, когда срываются поставленные планы.       — Ты это про спланированное за пять минут похищение Юу с позволения Андо?       — Даже если так, — Матсумото нахмурился. — Все равно планировали пообщаться прежней компанией. А когда все поменялось, моего мнения решили не спрашивать.       — Вообще-то, спросили.       — Но не прислушались и поставили перед фактом. По итогу я сидел, как полный идиот в компании незнакомого человека, пока вы прекрасно проводили там время.       — Мне казалось, все было нормально, — Хара скептично изогнул бровь, наблюдая за тем, как раздраженный мужчина напротив стягивал с себя верхнюю одежду.       — Меня вполне устраивало, когда мы собирались только втроем. Даже если это было много лет назад.       — Знаешь, мне кажется, ты начинаешь перегибать палку.       — Просто говорю, что думаю, — пожал плечами Таканори. Он направился в сторону ванной, даже не посмотрев на человека позади себя. — Можешь делать, что хочешь, хоть домой едь. Я все равно собирался в душ.       Нет, завершать эту картину громким и картинным хлопком двери музыкант не собирался. В конце концов, это его квартира, будет он еще заниматься вредительством в собственном доме.       Вещи полетели куда-то в сторону. Ничего, потом сложит в шкаф или закинет в стирку.       Дверца душевой кабины отъехала в сторону, впуская мужчину, а уже через пару секунд послышался звук воды, разбивающейся о закрепленный поддон. Таканори встал под струи, запрокидывая голову и проводя рукой по быстро становящимся мокрыми волосам.       Он действительно злился. Не только из-за Каору. Вся ситуация в общем несколько раздражала. Певец прекрасно понимал, что в жизни его заново появившегося любовника было слишком много людей как в рамках работы, так и вне ее. Но он так хотел почувствовать то утерянное когда-то чувство школьных и иногда студенческих времен, когда они собирались все вместе. В отличие от Юу и Тошии, Матсумото не привык впускать в свой ближний круг кого-то постороннего. Даже его менеджер не удосужился этой чести, хотя с ним певец зачастую проводил больше времени, чем с кем бы то ни было. Так было удобно. Характеру подходило. И всегда казалось, что есть Широяма под рукой, если звонить и писать ему чаще, чем раз в неделю или и вовсе месяц. Теперь и Хара.       Но одно дело — думать и понимать, что тобой чужой мир не ограничивается, а совсем другое — видеть подтверждение этих мыслей. Странные ощущения, особенно с учетом того, что Таканори не мог отпустить воспоминания их прошлой попытки отношений, которая подавала все гораздо более просто и приятно, что ли. Тогда Матсумото был главным звеном и все вокруг по мере появления становилось лишь дополнением в жизни. Сейчас же, если судить объективно, это Таканори ворвался в установленный жизненный порядок, а не как-то наоборот.       И сейчас Таканори психовал, злился и нервничал не совсем из-за того, что его внезапно повезли к незнакомому человеку. Больше из-за собственных мыслей и переживаний, для которых эта встреча стала катализатором. Самокопания вместо разговоров еще никому пользы не приносили, но ничего другого музыкант предложить себе не мог. Слишком гордый, чтобы сейчас выйти и извиниться. Да и не был он уверен, что Хара не последовал брошенному предложению и не уехал себе. Даже если — особенно, когда эмоции ушли — хотелось обратного.       «Таканори, ты кретин, знаешь это?» — подумал певец, усмехаясь и выключая воду.       Запотевшая дверца душевой кабины отъехала в сторону, и мужчина столкнулся взглядом с ожидавшим его Тошией. Тот подпирал стиральную машинку и с интересом смотрел на вышедшего хозяина квартиры.       Ступор прошел через секунду. Что ж, значит, решил остаться.       Матсумото равнодушно, пусть мысленно и был рад исходу событий, не особо тщательно вытерся полотенцем и повязал его у себя на бедрах, якобы игнорируя находящегося в комнате человека. И Тошия принял правила этой странной игры, лишь наблюдая за своим любовником с ухмылкой на лице.       Наблюдать за этим шоу одного актера всегда было забавно. Иногда казалось, что Така и вправду слишком драматизировал, но что поделать? Вряд ли его уже можно поменять, а сам Хара догадывался, каким образом можно сгладить настроение нервного возлюбленного.       Он встал, когда Руки попытался что-то разглядеть в запотевшем зеркале и варварски провел по нему рукой, стирая конденсат. Именно в этот момент Тошия притянул его к себе, становясь позади.       — Я не сказал тебе отвалить? — несмотря на недовольство, Матсумото только чуть нахмурился, но не воспротивился руке, которая обняла его поперек живота.       — А я сказал, что послушаю тебя? — то, как это произносил Тошия, вызывало волну неконтролируемой дрожи по всему телу Руки. — И нет. Напрямую не говорил.       Певец столкнулся взглядом с его отражением, сдерживая желание сглотнуть вязкую слюну. Темные глаза прожигали насквозь даже через стекло, заставляя все внутри замереть в ожидании.       Губы коснулись влажной кожи шеи, пока рука поднялась выше, к самой груди, проходясь по ней кончиками пальцев.       — Мне кажется, ты слишком нервничаешь, тебя надо расслабить. И я даже знаю, как.       — Ты… можешь думать чем-то, кроме члена?       — В данной ситуации — не особо.       Полотенце слетело с бедер от одного изящного жеста. Таканори запрокинул голову, когда Хара прижал его к себе свободной рукой, едва ощутимо прикусывая тонкую кожу шеи, пока другая разбиралась с ширинкой.       — Ну что, не хочешь меня теперь послать куда подальше из твоей квартиры? — интимный шепот прямо на ухо и то, как ладонь неспешно прошлась еще ниже и накрыла член, сжимая его, заставило Руки невольно закусить губу.       — Догадайся… сам и с одного раза…       — Могу предположить, ответ мне и так прекрасно известен.       Думать о растяжке сейчас не особо хотелось. Зато пришлось задуматься о другом. На полочке у раковины Матсумото составил самые нужные для себя вещи: зубная паста, средства для ухода за лицом и смазка. Все как у обычных людей, ничего лишнего. Харе очень нравилась эта избирательность и особенно сейчас, когда он потянулся за лубрикантом. Быстро открыл его, выдавливая себе, и поставил обратно.       Ладонь надавила на поясницу, и Матсумото, прогнувшись, опёрся руками о раковину. Вторая рука Хары крепко обхватила его за шею. Кадык певца непроизвольно дернулся вверх.       Таканори попытался было бросить взгляд через плечо, но положение и цепкие пальцы на горле не позволяли этого сделать.       — Не дергайся.       — Не затягивай.       — Не выебывайся, — и пальцы давят чуть сильнее.       Для большего удобства, Хара другой рукой подхватил его под живот, неспешно начиная проникать в уже изученное от и до тело.       Ладонь на шее не помешала Таканори, сдержав рваный вздох, податься назад, насаживаясь на член почти полностью.       — Когда ты более сговорчивый, нам двоим приятнее, м? — Тошия оставил поцелуй на выступающем позвонке, подарив еще один чуть ниже.       — Когда ты меньше треплешься, бывает еще лучше.       Хара усмехнулся. Движение бедрами — и вся зубастость Матсумото куда-то испаряется. Он все еще удерживает певца так, чтобы взгляд его был направлен прямо в отражение. Чтобы можно было увидеть и расширившиеся от возбуждения зрачки, и приоткрытый рот, который Тошия очень любил затыкать поцелуями.       Таканори не привык рассматривать себя обнаженным, да и это все выглядело смущающе, но любовник не позволял ему отвести взгляд. Наоборот — смотреть в глаза Хары через зеркальное отражение оказалось сейчас таким притягательным!       Хара не отличался терпением, даже его движения никогда не были медлительными и нежными. И это более чем устраивало. Вряд ли бы Нори соблазнило что-то иное. Ему нравилось чувствовать власть над собой, ту толику собственного подчинения, которое так или иначе всплывало, стоило одной длинноногой шпале замаячить где-то поблизости.       Рука с шеи опустилась ниже, оглаживая обнаженное плечо и перемещаясь на бедро лишь для того, чтобы впиться пальцами в гладкую кожу. Управлять так Матсумото было гораздо удобнее. Притягивать его резко к себе, выбивать стоны и наслаждаться этим голосом, который вводил в экстаз многотысячную толпу, чувствовать полный контроль над телом, принадлежащим только ему.       Пальцы Таканори сильнее сжали край раковины. Тошии показалось, что еще немного — и он выломает кусок дорогого фаянса и отбросит куда-нибудь в сторону. Пусть это и не совсем соответствовало действительности.       Хара склонился к его уху, прикусывая мочку.       — Ласкай себя…       Дважды повторять не пришлось. Продолжая упираться ладонью, другой рукой Матсумото обхватил жаждущую разрядки плоть. Чуть резковатые движения заставляли его жмуриться и полностью отдаться захватившим его эмоциям.       Тошия был первым. Он кончил прямо в тело любовника, прижимая Таканори к себе крепко и одновременно нежно. Что бы они друг другу не говорили, в какие бы склоки не встревали, все равно желание быть как можно ближе друг к другу не испарялось ни на мгновение. Как и желание возместить все те ласки и чувства, которых они оба лишились, пока находились порознь. Во второй раз Хара бы этого не допустил.       Его ладонь накрыла руку Таканори, помогая тому довести себя до разрядки и кончить с громким стоном. Действительно. Эта музыка для ушей Тошимасы была гораздо более притягательной, чем выступления Руки на сцене.       Матсумото тяжело и сбивчиво дышал, заключенный в чужие объятия. Их тепло… оно ему никогда не надоест. Певец едва заметно улыбнулся и выбрался из кольца рук. Развернулся лицом, глядя в любимые глаза, и оперся на холодную керамику раковины.       — Раз ты мне сорвал вечер, придется развлекать и дальше, — Хара поцеловал Таканори в шею, затем проведя по взмокшей коже кончиком носа.       — Этот вариант мне нравится гораздо больше, чем сидеть у твоих знакомых, даже если там есть Широяма, — усмехнулся мужчина, запуская пальцы в темные пряди чужих волос. — Но не думай, что это был план по выманиванию тебя с вражеской территории.       — Теперь начну думать, — Тошия поднялся чуть выше, целуя в подбородок и едва касаясь уголка губ.       Таканори хмыкнул и чуть повернул голову, втягивая в полноценный поцелуй и не позволяя отстраниться. Компания Тошии ему нравится явно больше, чем чья-либо ещё.       Придется вбить себе в голову окончательно факт того, что с кем бы Тошия не проводил сейчас время, с каким бы количеством человек не пересекался в своей жизни, в данный момент он находится именно рядом с ним. И так просто, как в прошлый раз, явно не уйдет.