VIVIR

      - Я подумываю над увольнением или переводом.       Андо молча смотрел на своего друга на протяжении нескольких секунд, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Увольнение? Это шутка, что ли? Укэ, конечно, имел своеобразное чувство юмора, но даже для него это было бы слишком.       Но нет.       Ютака выглядел абсолютно серьезным. Он не собирался через секунду улыбнуться своей фирменной улыбкой и отмахнуться, мол, это очень глупый розыгрыш, прости. Сидел и сверлил своего начальника взглядом.       - Кхм… — отмер мужчина в кресле главного редактора. — Причина?       - По личным обстоятельствам.       В кабинете повисла тишина. Не этого хотел услышать Дайске. Тем более, от одного из своих лучших сотрудников, так еще и из близкого круга. Такие новости звучали не как гром среди ясного неба. Скорее, как нож в спину.       Ютака не был рядовым сотрудником. Он был одним из тех, кто сделал VIVIR тем, что журнал представлял сейчас. Именно этот человек не спал ночами, лишь бы предоставить в срок статьи не только для своей рубрики. Ведь рук не хватало, а марку надо держать сразу. И он же всегда был готов сорваться на любой конец город. Без разницы, зачем — взять интервью или же отвезти часть тиража на несколько объектов.       Укэ был тем, с кем Андо советовался на уровне своего зама. А еще он был тем, кто поддерживал что Дая, что Акиру, когда руки опускались и казалось, что проще закрыть журнал.       Наверное, логичной причиной увольнения Ютаки по собственному желанию был бы уход в более перспективное издание с зарплатой в пять раз выше. С личным кабинетом, командой прихлебателей, водителем и шампанским по утрам. И ведь пробовали Укэ увести — предлагали пойти что в японский Rolling Stone, что в другие крупные издания (и это все — не считая отраслевых автомобильных журналов). Понятно, что более узконаправленные СМИ, но родная — да и не только родная, — аудитория их воспринимала на ура. И позицию заместителя редактора предлагали, и другой набор должностей. Но Ютака лишь смеялся и говорил, что слишком много нервов потратил на VIVIR, чтобы так просто его отпустить. Скорее, сам будет держаться руками и ногами или набивать себе цену.       Поэтому словосочетание «личные обстоятельства» прозвучало слишком неправильно для их ситуации.       Все то время, пока мужчины смотрели друг на друга, Дайске думал, может, это он проглядел? Может, его другу и подчиненному было в тягость руководить своим отделом или же его тревожило что-то другое в работе? Может, нужно было настоять на обязательных отпусках, а не когда этот трудоголик чуть не падает от переутомления?       Но ведь ему действительно казалось, будто Укэ горит этой работой, а не сгорает на ней.       Тишину прервал аппарат на столе. Послышался женский голос, который, как и его обладательница, обычно встречал посетителей перед кабинетом Андо Дайске.       - Андо-сан, вас беспокоят на…       Дайске зажал кнопку и чуть нагнулся к микрофону:       - Я занят.       - Но…       - Я неясно выразился? Ни с кем не соединяй и все переноси на завтра. — Не дожидаясь ответа своего секретаря, главный редактор выключил их канал связи и достаточно резко локтями едва ли не упал на стол. Не обратил внимания на болезненное ощущение. Лишь потер виски в попытке сконцентрироваться и попробовал сосчитать до пяти. — Я мог ожидать это от кого угодно, но только не от тебя, — мужчина снова поднял взгляд и тяжело посмотрел на Укэ. — Ютака. Как друг, я тебя любым приму, но как твой начальник имею к тебе ряд вопросов.       Он мог бы кричать. Швырнуть подставкой от карандашей. Или попробовать унизить. Если бы был третьесортным руководителем, а не владельцем крупного издания. Однако… если Ютака не принес ему заявление на стол сразу и упомянул вариант перевода, значит, и он сам не хотел уходить отсюда в полной мере, не так ли?       Его работник отвел взгляд. Ютака ни в коем случае не предполагал, что Дайске на его слова скажет что-то в духе: «да, без проблем. Когда подписать тебе увольнение? Сейчас или задним числом?»       Конечно, у него должны были появиться вопросы. Все-таки, они общались достаточно тесно, как в редакции, так и за ее пределами, сам Ютака был тем, кому Андо доверял едва ли не безоговорочно. От Дайске еще в первый год их знакомства не ушел факт, насколько Укэ был фанатом своего дела и как сильно ему здесь нравилось. И терять такого профессионала не хотелось. Без Укэ автомобильная рубрика не остановила бы свое существование — кроме него в ней работали еще люди с отличными навыками и хорошими показателями. Других Андо в штате не держал. Но определенно бы застопорилась. И другие потери были бы велики.       И ладно, если бы причина была стоящая. Но нет ведь — Дайске чувствовал, что в этом решении есть вина его не самого морально обремененного друга. Что еще могло крыться в «личных обстоятельствах», если мама Ютаки души не чаяла в своем сыне и отлично проживала в просторном доме, который любимый сынок ей и купил? И другие родственники в жизни Укэ места не нашли? Да и если бы нашли, то тот бы сначала поделился бы переживаниями с друзьями про проблемы и потом бы уже осторожно поинтересовался, не сложно ли будет отпустить его ненадолго. Ну а что еще могло крыться за желанием уволиться или перенестись еще и по личным обстоятельствам, когда твой начальник еще и твой друг?       Ведь действительно, если изначально Ютака не погружается в детали, скорее всего, он не хочет их освещать. А почему? Потому что в них замешан их общий знакомый.       На построение логических цепочек Андо еще никогда не жаловался.       - Ты в своем праве, Дайске. Но от своих слов я не откажусь.       - Мне нужны причины. Объективные.       - А то без них уволить не получится?       - Я не буду тебя увольнять.       - Заявление по собственному желанию. И у меня бессрочный договор. Ты не имеешь права.       - Все дело в Сузуки? — молчание и опущенный взгляд, который говорил гораздо больше, чем любые слова. — Нет, вы пара идиотов, — Андо потер переносицу. — Надо прописать в договорах пункт на запрет отношений на рабочем месте. Мне что, поддержать ваш детский сад и посадить друг перед другом, чтобы вы прекратили ебать мозги себе и мне?       Укэ тяжело выдохнул. Наверное, если бы Дайске не начал сердиться на абсурдность ситуации, он бы прямо сейчас пожалел своего друга. Ведь тот так сжался в эту минуту в своем кресле, так опустил свои плечи и навесил над собой ауру печали, что хотелось бы приобнять его и предложить все послать в одном всем известном направлении. А потом увести его в бар и напоить до состояния нестояния, чтобы все проблемы отошли на второй план.       Но кроме друга перед ним сейчас и его подчиненный. Не штатный журналист. Заведующий рубрикой. Человек, чье «по личным обстоятельствам» не должно оставаться незамеченным.       - Я больше не могу с ним работать. Прости.       - Почему? Ваши отношения плохо влияют на работу?       Это не дружеские шутки про круги под глазами, на которые можно показать средний палец. Это беспокойство за состояние друга и, что не менее важно, за свое детище, взращённое потом и кровью.       - Скорее, работа плохо влияет на наши отношения, которые я хочу прекратить. Но… не могу.       Тишина воцарилась снова. Укэ, на самом-то деле, боялся услышать ответ. А его друг и начальник подбирал подходящие слова.       - Ну, давай посмотрим. Ты теряешь высокооплачиваемую работу, которая тебе нравилась, только потому что тот, с кем ты спишь, не отличается умом, сообразительностью и желанием бросать свою девушку. Я правильно понял?       - … когда это говоришь ты, это звучит не так логично.       - То-то и оно. Вы два взрослых человека. Профессионалы своего дела. Я бы понял нежелание общаться вне работы. Но здесь? Вы же даже на разных этажах.       - Мы все равно пересекаемся…       - Блять, если проблема в этом, приноси утвержденные статьи своих ребят хоть мне в обход Сузуки, если боишься, что он зажмет тебя в своем кабинете. А я перенесу встречи с рекламодателями и партнерами, чтобы разобраться с тем, что написали наши журналисты из автомобильной рубрики. — А Укэ все молчал. И лишь все больше понимал, насколько глупо, наверное, выглядит его минутная слабость. Дайске помолчал, пытаясь принять наиболее логичное и выгодное для них всех решение. — Я отправлю тебя в командировку в Миэ. На Формулу. Потом можешь или вернуться в Токио, или ехать хоть в свой родной город и работать удаленно месяц с обязательным ежедневным утренним созвоном со своими подчиненными. Это я говорю тебе как начальник, — Дайске перевел взгляд на окно. Несмотря на слишком частые переглядки с Укэ за последние минут десять, смотреть в его глаза именно сейчас он не хотел. — Как друг я бы тебе сказал, что ты влюбился не в того человека. И, к сожалению, начистить морду Акире я не могу. И не знаю, что должно произойти, чтобы он изменил свое мнение и хер что пойми еще. Но ломать твою жизнь, карьеру и, уж прости, мой журнал из-за ваших разладов, я не позволю.       - Дайске…       - Андо-сан. По крайней мере, сейчас и в этом кабинете. После завершения командировки передай все необходимые документы в бухгалтерию. И назначь ответственного после тебя в отделе.       - А…       - Широяма все еще в музыкальной рубрике, к автомобильной он не имеет никакого отношения, — конечно, вряд ли то, что хотел произнести Ютака, касалось их общего неугомонного знакомого. Но отвлечь друга и получить едва заметную улыбку получилось. — Иди давай. Заявление об увольнении не подпишу, но, если решим открыть филиал где-нибудь на Хоккайдо, отправлю тебя туда в первую очередь. А сейчас свободен.       Ютака несмело поднялся со своего места. Он посмотрел на Дайске, который уставился в окно. И явно думал о том, что же делать дальше.       - Спасибо тебе.       Лишь кивок в ответ.       Ютака отошел к двери. Но, как только он тронул дверцу, Дайске все же подал голос:       - И тем не менее. Мой совет как друга — ты заслуживаешь лучшего отношения. Найди кого-то другого.       Эта фраза осталась без ответа. Дверь открылась и впустила главу автомобильной рубрики в приемную.       Укэ закрыл дверь за собой и улыбнулся обеспокоенной секретарше.       - Шинтаро-сан, приготовь, пожалуйста, для Андо-сана зеленый чай, — стандартная лучезарная улыбка с ямочками на щеках всегда развевала все тревоги. Девушка тут же закивала и приступила к своему занятию.       Мужчина прошел мимо нее, и улыбка сразу сползла с губ.       «Мой совет как друга — ты заслуживаешь лучшего отношения. Найди кого-то другого».       Чудесная идея. Как теперь заставить этому следовать не только голову, но и другой орган, который доставляет слишком много проблем?       Найди кого-то другого. Будто это так просто.

***

      Итак. Был ли я удивлен, что Такашима быстро нашел общий язык с Шиньей? Ни в коем разе. Они спелись едва ли не в тот самый момент, когда Койю переступил порог моей квартиры. И за эту пару дней мой брат развел его на одну поездку и почти получил приглашение на Формулу в составе сопровождения, забыв, что тот несовершеннолетний, и что не совсем в компетенции Шимы решать подобные вопросы; и не учитывая, что это было обещано мне, вообще-то.       В общем, как можно было понять, мой давнишний друг с привилегиями быстро пришелся по духу моей родне в виде двоюродного брата. Вот такой у меня круг знакомств. Сложных и хитровыебанных не держим. Не терплю конкуренции.       Вот только в этот раз те самые привилегии как-то… не работали?       Нет, не поймите неправильно. Койю все еще офигенный, я — все еще потрясающий. Но чего-то не хватало. Будто потерялся былой пыл и азарт. Или мою голову занимали совсем другие вещи и люди.       Думать о последнем не хотелось совершенно. А то я начну злиться, что один вездесущий мужчина протянул свои щупальца не только на работе, но еще и совершенно испортил планируемый мной отдых!       Сами посудите. У меня в квартире остановился человек, на которого засматривались многие еще с его гоночного дебюта, а он сам не портил наше взаимодействие требованием серьезности в отношениях. Фактически, у нас и отношений то не было в общем понимании слова. Мы просто периодически спали вместе и не рассматривали что-то большее. Кто-то слишком любил автомобили (несложно догадаться, кто именно привил мне любовь к машинам), а кто-то — слишком долго был в Америке и, в целом, ценил холостяцкий образ жизни.       Возможно, и только с очень большой натяжкой, в глубине души я завидовал Таканори и Тошии. В какой-то степени их отношения были максимально непривычными для большинства людей (и речь тут совсем не про ориентацию), но для них двоих они казались очень гармоничными. Не знаю, конечно, отлипали ли они вообще друг от друга. Но можно и невооруженным взглядом заметить, что сейчас они более счастливые и довольные жизнью, чем за все то время, которое они находились вдали друг от друга.       Понятно, что чуть позже все это чуть поутихнет. Они оба поймут, что все в порядке, никто никуда снова не разбежится и можно будет расслабить свои… расслабиться. Просто расслабиться. А не пытаться нагнать упущенное.       Так или иначе, мои друзья вроде как были счастливы.       Нет, не дождетесь, я не буду сейчас срываться в размышления из серии, счастлив ли я, чтобы потом опуститься на моральное дно с мыслями, какой же я бедный и одинокий. Ни в коем случае.       Конечно, я счастлив. Что еще мне нужно? У меня отличная работа (да, даже включая раздражители определенного рода), друзья в городе, возможность завести какой-нибудь ничего не обязывающий роман по щелчку пальцев. По крайней мере, я же знаю, в каких кругах для этого нужно общаться. Все было чудесно.       Но, будто персональное проклятье, иногда в голове всплывала наша с Андо Дайске попойка в доме Каору. Да-да, та самая, когда меня бросили старые друзья, а потом и новообретенный куда-то свинтил. Возможно, все пошло наперекосяк именно тогда.       Удивительно. Часто из-за разных событий какие-то незначительные вещи у меня стирались из памяти. Прошедший месяц тоже был богат на трату нервных клеток. А эта проклятая бутылка из головы не выходила. Словно на повторе, когда иногда закрывал глаза или прямо перед сном, когда мозг любезно получал возможность поиздеваться, перед глазами всплывала одна и та же сцена.       Мы оба выпившие. Нам в целом-то даже достаточно неплохо. Вроде, снова говорили про работу. Будто других тем у нас нет и быть не может, не так ли? Или про что-то еще, но это помнил я не очень отчетливо. Зато то, как мы с Андо столкнулись руками и как именно он смотрел на меня в тот момент, мозг услужливо подкидывал раз за разом.       Еще и чертовы слова про то, что таких, как я, надо перевоспитывать. О да, именно эту фразу из всего прозвучавшего я будто на подкорке мозга себе выгравировал. И проигрывал именно с теми интонациями, с которыми была озвучена.       Камон, я не школьница из дорамы, чтобы фокусироваться на подобном и строить вокруг этого воздушные замки или хотя бы то, что взгляд и этот ебучий голос с хрипотцой дарились не каждому работнику, с которым приходилось выпивать по счастливому стечению обстоятельств.       Фраза про перевоспитание явно прозвучала не с тем смыслом, который в нее вложил озвучивший ее человек. Или же наоборот? Черт знает. Я не понимаю ни Андо Дайске, ни эмоции, которые он вызывает. Это плохо. Мне не нравится, когда такое происходит. Обычно ведь все просто, зачем все усложнять? Есть, например, Ютака. Он мне нравится. А есть Сузуки. Он мне не нравится и раздражает, особенно учитывая недавно полученные сведения от Укэ. Вот. Все просто. Никаких сложностей.       С Андо дела обстояли иначе. Да, он меня бесил. Раздражал иногда просто неимоверно. Он все это время выворачивал все лишь так, как было нужно ему. Не скажу, что наказывал за инициативу — в противном случае, пожелай он наказать, я бы не занял полноценную позицию в штате, а бегал бы еще пару месяцев сверху в качестве мальчика на побегушках. Но он переворачивал все именно в нужную для себя сторону. Сделал бы я иначе? Вряд ли. Выводил из себя ли меня Андо Дайске от этого сильнее? Еще как!       Но в то же время он обладал каким-то магнетизмом и пробуждал желание доказать именно ему, что я, вообще-то, на очень многое способен. А так как я не отличался низкой самооценкой, нечто подобное для меня было максимально странным. Да и кроме того… я не мог не замечать и не отмечать тут уже раз сто, что Дайске чертовски привлекателен. Настолько, что все больше хотелось узнать, что случилось бы, если бы в тот момент он не забрал бутылку из рук, а я не засмотрелся на чужие губы, предпринял решительные действия и поцеловал этого сукиного сына.       Что бы он сделал? Оттолкнул? Наорал и уволил к чертовой матери? Или же совсем наоборот? Может, все привело бы вообще к осквернению дивана и ужасающему чувству стыда наутро?       Кажется, у меня проблемы. Мне нравится мой начальник. И лучше бы на его месте оказался кто-то другой, типа Матсуда-сана или Сузуки.