Малиновый рай.

По ночам Скотт не мог уснуть. Во сне он смотрит на то, как заживо сгорает его брат в зловеще-красном огне. Это происходит снова и снова. Саммерс очень болезненно переживал каждую ночь. Ему никогда не нравилось это время суток, потому что оно как-то смягчало его изнутри, делая уязвимым. Если хотите узнать все тайны, которые скрывает Циклоп за своими очками, то можете просто прийти тогда, когда часы покажут за полночь. Под покровом темноты приходят настоящие чувства, обнажая душу юного мутанта. А внутри, отнюдь, нет красных лучей, защищающих его внешне. Иногда он и вовсе забывает про свои способности, словно это приснилось ему в одном из многочисленных кошмаров. Скотт не может ходить без очков, потому что его сила слишком необузданная. Он может нанести вред одним только взглядом, о какой безопасности может идти речь? Юноша боится открывать глаза. Ему так не хочется вновь брать на себя груз ответственности, снова видеть смерть и разрушения, которые происходят из-за него. В такие моменты он снова вспоминает брата. Тот быстро подчинил себе такую силу… Хотя, она ведь не вырывалась огромным потоком из его глаз, верно? Парень одергивает себя: никаких оправданий. После битвы с Апокалипсисом рядом была Джин Грей. Наверняка, девушка просто старалась помочь ему прийти в себя после смерти брата, внимательно вчитываясь в его мысли. Парень замечал это и был ей благодарен, но не смог найти покой в ее объятиях. Каждое утро он улыбался ей, а по ночам проклинал себя за то, что ноги сами вели его в противоположную сторону от комнаты Джин. Но это был единственный выход для него. Да и не только он нашел там покой… Пьетро тоже снились кошмары, но он быстро к ним привык. В его жизни всегда было так: все происходило слишком быстро и сумбурно, оставалось только как-то подстраиваться под этот бешеный ритм. Но, все же, ему в новинку было слышать хруст собственных костей и видеть отца, возвышающегося над ним, глаза которого не выражали ничего. Он каждый раз пытался найти хотя бы частичку теплоты в них, но встречал лишь холод. Это сводило с ума, жестоко сталкивая парня с реальностью. Внутри все странно бурлило, когда он пытался рассказать о своем родстве Магнето. В итоге не смог. Испугался… Но такие, как Максимофф, не сдаются. Курт Вагнер никогда никому не отказывал в помощи, всегда в первую очередь думал о других, только потом о себе. Он знает, что такое сострадание, именно поэтому дверь в его комнату всегда открыта. А по ночам к нему приходят не кошмары, а два хранителя его сердца. Один всегда готов его поддержать, а второй — осветить путь в темноте. Эти отношения были очень странными, но все трое понимали, что не смогут друг без друга. Мутантов всегда презирали, но на самом деле просто боялись того, чего не могли понять. Поэтому их притесняли, называли изгоями общества. Излишняя жестокость была чем-то обыкновенным в жизни «непохожих на обычных людей». Ночной Змей не знал своих родителей, даже не пытался узнать, с самого рождения обучаясь жить самостоятельно. Каждый сам за себя. Преодолев тяжелое детство, он научился видеть хорошее в людях. Ощутив на себе боль и страдания, пройдя сквозь несколько лет одиночества, Курт оставался добрым и понимающим. Первым в комнату заявляется Пьетро, снося все на своем пути и устраивая беспорядок. Потом долго не может замолчать, в красках расписывая все, что произошло с ним за весь день. Он любит рассказывать забавные истории, вызывая на любимом лице улыбку. Ему казалось, что лучше ничего не могло быть. Ну, быть может, лишь такое желанное признание со стороны отца… Хотя, тут можно и поспорить. Весь настрой пропадает, когда в дверях появляется помятый Скотт, по виду которого заметно, что тот пытался уснуть, но попытка вновь была провальной. Поэтому, закрывая за собой дверь на замок, он сгребал обоих на пол. Без слов прижимался к Курту, пытаясь успокоить сердцебиение, потому что ему снова снились мертвые, заставляя смотреть в остекленевшие глаза. Ртуть в это время включал магнитофон, который всю ночь будет тихо напевать песни Pink Floyd. По ночам вся показная крутость Циклопа исчезала, забирая с собой все слова и опустошая изнутри. Первое время он удивлял своих друзей таким поведением, но потом оба прониклись и перестали зацикливаться на этом. В конце концов, что плохого в излишней чувствительности парня по ночам. После махинаций с магнитофоном все трое устраивались на полу. Курт садился, облокачиваясь спиной о кровать, вытягивая ноги во всю длину. Пьетро располагался на коленях, а Скотт, обнимаемый за плечи Вагнером, присаживался рядом. Обычно, в такие моменты, Змей начинал рассказывать о своем прошлом, приоткрывая дверь в свою душу. Оба его собеседника не смели нарушить такую идиллию, вслушиваясь в хриплый голос с умопомрачительным акцентом. Не было мыслей о том, что они совершают что-то запретное. В голове всех было понимание того, что сейчас все на своих местах, так было спокойнее. Они были счастливы. Потому что так было правильно для них. Но не для остальных людей. Хотя, волновало ли их чужое мнение? Определенно, нет. Трое парней проводили бессонные ночи за тихими разговорами на холодном полу. Перед рассветом двое засыпали, и Курт, взяв обоих за руки, перемещался в узкую кровать, на которой не всегда хватало места. Но его все устраивало, ведь с разных сторон его обнимали любимые руки. Не нужно было даже закрывать окна, настолько было тепло в этих объятиях. Хоть было тесно и темно, он ни за что бы не стал сравнивать это с ящиком, где его держали до этого. В нем было просто невозможно находиться, все давило, будто он остался один во всем мире. Наедине с темнотой… Нынешние чувства были совершенно противоположными. Этот мир, который он создал вокруг себя из людей, что всегда будут рядом, был другим. Он был светлым и счастливым. Ему хотелось верить, что все наконец-то наладилось, а дальше будет только лучше. В такие ночи ни один из них не страдал от кошмаров.