Прости на заре

      Меня поражает это электрическое поле высокого напряжения — осязаемое, мерцающее, — возникающее вдруг между мужчиной и женщиной, без видимых причин, просто так, всего потому, что они друг другу понравились и изо всех сил стараются себя не выдать.       Не нужно никаких слов. Все дело в выражении лиц, в позах. Это как загадка, и не простая, а главная в ваше жизни.       Пусть рушится мир — ваши глаза видят только эти другие глаза. В самом сокровенно глубине вашего существа в этот миг наконец вспыхивает тайфун.       Именно так я бы и описал настоящую любовь.       Любовь — это битва. Заранее проигранная.       За роскошным мраморным столом сидел паренёк с густыми, небрежно уложенными волосами цвета тёмно-зелёной пихты. На поясе у него красовался меч в ножнах с помпезными гранатами возле застёжки, подаренный на прощание. Сия муж был молод и глуп, рассуждая на такую бесполезную и жалкую тему в его глазах. Он никого не любил, не осязал, не знал даже, что это такое. Из множества книг ты не узнаешь, что за стадное чувство, которое способно отнять жизнь без крови или меча, а лишь порывом эмоций — действительно страшное орудие.       Заполняя очередной лист со всякими закорючками и штампами, он устал. Одно и то же, каждый день, это стало дневной рутиной, которая тянула его на дно, как болотная тина, без шанса на спасения. Размахивать мечом, тренироваться, ездить к начальнику и заполнять множество рапортов о состоянии крепости — это стало настолько въедчиво и скучно, что пробирало до дрожи. Всё что он делал этот паренёк было сравнимо с поеданием овсяной каши по утрам. Она была такой вонючей, без соли, исключительно на воде, с жалкими комочками, которые еле-еле протискивались в горло и вместе с водой из колодца попадали внутрь.       Я бы посмотрел на тебя. Жаждающего кусочка хлеба, дабы разбавить затянувшийся спазм в животе от очередной порции кашицы, спустя пару лет эти мюсли превращаются в настоящую грязь, кусок глины с этими ничтожными переваренными комками.       Митсухиде сидел перед луной с металлической миской похлёбки, вращая ложкой по часовой, размешивая прожилки жира в бульоне. Вечерело, а значит появлялись ночные жители. Смелый мотылёк присел на край плошки и качая усиками, повернулся и посмотрел на сероватый бульон.       Паренёк молча наблюдал за его новым другом, и когда приятель воспарил от жижи прочь, громко рассмеялся:       — Тебе видимо тоже не нравится.       Тяжело вздохнув, удивляясь собственной простоте, пустив руку в пряди, парень откинул голову. Дуновения ветерка были такие мягкие, зачёсанные волосинки лезли на лоб, а в уголках глаз накапливалась солёная вода. Смахнув навязчивые слёзы, молодой Митсухиде привстал и снова оказался на земле. Ноги не слушались, да и ему не хотелось вставать вовсе.       Завтра он обязан выложиться по полной, но приближалась ночь, а он ещё не в одном глазу. Если его руки не будут держать меч, а тело подведёт это — будет конец.       Слепая битва. Противники не знают друг друга, да и лиц даже не видали, но кто бы там не был, даже если это будет командир с сорокалетним стажем работы или солдат с настоящей закваской — им не победить.       И вот неизвестный и именованный, как противник Митсухиде стоит на коленях перед пареньком с длинным мечом и пустым взглядом. Его доспехи и щит сильно помяты под тяжестью орудия и рук Луэна. Вдруг послышались из-за спины хлопки в ладоши. Беловолосый муж вышел из-за массивных колон открыто аплодируя мастерству парнишки. Его изысканные сапоги стучали по плитке, таинственная персона был разодет в роскошные одеяния королевских чинов. — Здравствуй, Митсухиде Луэн. Я думаю, ты уже в курсе, как меня зовут? — На белоснежном лице проскользнула ехидная улыбка, а невероятные морские глаза заблестели.       Принцесса Йона спотыкаясь об свой длинный подол, старалась идти шаг в шаг за Хаком. Обернувшись назад и взглянув в сторону сестры, девочка пробежалась глазами по всему залу, но пёстрых алых волос так и не заметила. «Шираюки покинула поминки». Эта мысль промелькнула в голове у Принцессы, но прежде, господин Хак завернул за угол и рывком, обвивая ее талию рукой притянул к себе.       Грудь паренька находилась в одном сантиметре от глаз девочки. Хак сковал сильнее и её нос стал упираться в тёмно-синий халат. Необычный аромат, Йона сделала ещё один глубокий вздох, смакуя этот веющий фимиам. Так не пахнет мама или папа, он принадлежит именно Зверю. Что это? Духи — нет, сия аромат неповторим. От наплыва этого чарующего запаха у девочки закружилась голова, а мысли то и дело путались. Как странно на неё это действовало.       Девочка приоткрыла глаза, как только тески ослабли. Принцесса почувствовала как у неё горят щёки, они пылают и щипятся. Дышать в одну секунду стало так тяжело, из-за этого Йона сглотнула горький и неприятный ком, что наседал в горле. Почувствовав как свежий воздух стал смешиваться с его благовониями, девочке хотелось завопить от потери столь окутывающего и пряного аромата.       В этот момент в голове Хака были совсем не те мысли, стражники вернут девочку к маме, если заметят, а это означает, что снова маленькая Принцесса будет под гнетущим напором этих грязных взглядов. Она столь хрупка и беззащитна перед этими нечестивыми людьми. Она овечка среди стаи волков, причём больше всего этих диких животных веселит сам процесс охоты на дичь.       Ему хотелось её спрятать, дабы никто не смел на неё смотреть, в такое темное место, где она бы плакала и проклинала его за то, что оставил её тут. Потому что это будет его наказанием за такие порочные мысли. Хак понимал, что он сам мало чем отличается от них. Только ему нужна была хоть толика взаимных чувств, а им власть и грязные деньги.       Оградить от людей. Так что бы её лицо вновь не исказилось переполненным страха и жути.       Но ему не следует и мечтать о чём-то таком возвышенном. Потому что как бы он не хотел, как бы не старался, но любит она совсем другого.       Молодой паренёк прекрасно понимал, на что он уже не сможет посягнуть.       У него была с ней история, правда, очень короткая история. Не дольше невинного детства.       Каждый раз замечая и останавливая себя на мысли, внутри всё рушилось. Его чувства были как скала, которую постоянно били голубые блестящие волны. Булыжник трескался и постепенно с каждым новым глотком воздуха, трещина разрасталось.       Понимание приходило с годами и доросло до полного игнорирование своих сердечных склонностей. Хак преодолел самого себя и вскоре смог высказать его предложение Су-вону по поводу женитьбы. Йона трепетала всякий раз, когда в замок приезжал её любимый. Она отдала безвозвратно юное сердце, не оставляя даже крошки для Хака.       Он разбит. Первый мягко-персиковый румянец достался другому.       Отныне его больше не волнуют чувства, ощущения, боль. Ведь это всё уже захлестнуло его, ломало и вновь било.       Такие эмоции и сложили его будущее и этот вселяющий ужас титул — Генерал Сон-Хак, Громовой Зверь Коуки, главарь клана ветра.       Стража стала приближаться к месту их нычки. Парень не на шутку испугался и разжав руки, схватил ладонь девушки. Она была горячей и на секунду ему почудилось, как будто Йона залилась багровым румянцем. Но это всё ересь и настоящая галлюцинация, полёт его жалкой фантазии, не поел небось, а может перенервничал.       Девочка крепко сжала руку друга и слегка сморщившись прикрыла прядью волос свои щеки. Что это с ней? Она любит всем сердцем и душой ненаглядного Су-вона.       Рванув вперёд, ребятишки добежали до южной части дворца, где находились покои Шираюки и Йоны. Дверь комнаты Первой Принцессы была приоткрыта.       Хак повернулся к девчонке и показал знак, приложив на пухлые вздутые губы указательный палец. Принцесса кивнула и подошла поближе.       Генерал заглянул за дверцу и оглядел комнату.