Запрет

Стеклянными глазами испепеляю трупы, хаотично разбросанные по полу. Невыносимая для людей вонь гниющих тел бьет в ноздри, но мне нравится этот запах. Он правильный тут. Где-то в темном углу слышится надрывный, испуганный плач. Озаряюсь лучезарной ухмылкой, направляясь туда сильно шаркающей походной. — Люсии, где же ты, Люси? — специально медленно растягиваю слова, смакуя их и проводя окровавленными когтями по бетонной стене, создавая громкий скрежет. Улавливаю плач чуть в стороне, меняю направление движения, нарочно идя еще медленнее и притворно-жалобно зовя ребенка. Тут царит совершенная темнота, но мне и не нужен свет, я прекрасно вижу содрогающиеся от рыданий плечи девочки под столом. Подхожу к разрушенному предмету мебели, останавливаюсь, берясь правой рукой за край. Выжидаю немного и рывком откидываю вещь в сторону, отчего та с грохотом разбивается об стену, засыпая опилками пол. Плач переходит в оглушающий визг паники, девчонка пытается отбежать в сторону, но ей этого не удается: хватаю её холодной рукой за нежное горло, приподнимая над полом. — Попалась, — малышка начинает задыхаться, колотя своими маленькими кулачками по руке и тщетно раскрывая рот, словно рыба. Чувствую под жесткими пальцами бьющуюся артерию. — Я говорил не прятаться от меня, правда ведь? — она судорожно пытается кивнуть, шепча что-то нечленораздельное. — Непослушных ждёт наказание. Заброшенный купол цирка пронзил ужасающий, предсмертный крик и мерзкий хруст сломавшихся костей.

***

Захлопываю хлипкую дверь, едва ли не ломая её, опираюсь об стену, уставши прикрывая напряженные веки. Эти дети сильно раздражают. Потираю руки, сдирая засохшую кровь. Дело бесполезное, но я почему-то продолжаю делать это, возвращаясь с очередного убийства. Лениво приоткрыв глаза, замечаю на ободранном кресле впереди чей-то развалившийся силуэт, чуть напрягаюсь. «Гости?» Настороженно подхожу ближе, и в нос резко ударяет запах немытого тела и дешевого алкоголя. Так пахнут пьяницы, с которыми я изредка могу позабавится. Ненавижу этот смрад. Наклоняюсь ниже, чтобы рассмотреть лицо неизвестного и выпускаю когти, готовясь прирезать его. — Джефф? — удивления нет, зато чувствуется негодование и злость. — Какого чёрта ты в моем доме? — Джек, мне так хуево, — предложение обрывается, а парень в кресле съезжает в сторону и его обильно рвёт мутной жижей. Молча разглядываю эту картину, пряча на время когти вовнутрь. Когда процесс освобождения желудка закончился, Вудс приподнимает голову, и щурясь смотрит на меня в темноте, после беря в некрепкую руку стоящую на полу початую бутылку. — Ты знаешь, что сюда запрещено входить, — голос ледяной стужей окутывает пространство. — Я не терплю, когда мои запреты нарушают. Должно быть наказание, — делаю паузу, с удовольствие обнажая ряд длинных клыков. — Знаешь, у меня так давно не было секса. Я всё мечтаю о тебе. Джефф недоуменно поднимает пьяные глаза, пытаясь сфокусироваться на моем, озаренным ехидством, лице. Не дожидаясь его ответной реакции, вырываю ненужную бутылку из рук затормозившего парня и разбиваю об столешницу. — Что ты сказал? — от вялого голоса сидящего напротив убийцы у меня буквально снесло крышу. Чёрт, как же я долго хотел его. — Я сказал, что выебу тебя. Тугими веревками, взявшимися словно из воздуха, резво связываю руки парня за спиной, оттягивая их назад и прикрепляя к спинке. Глаза Вудса, казалось, округлились еще больше, а все алкогольное опьянение будто рукой сняло. Он попробовал брыкнуться. Безуспешно. Давно мертвый мозг затуманивается, я буквально чувствовал, что перед глазами все застилается пеленой. Я мог давно взять его. Давно хотел. И возьму. Прямо сейчас отыграюсь за все упущенное ранее время. — Джек, я не… Наклоняюсь, грубо впиваясь в его сухие губы, оборвав незаконченный вскрик. Рукой уничтожаю толстовку, откидывая её прочь, и царапая кончиками когтей сожженную кожу. Парень подо мной мычит, пытается стиснуть зубы, но я слегка сильнее, до крови, задеваю заточенным когтем его сосок и от внезапной боли он приоткрывает рот, в который я с наслаждением запускаю скользкий язык. Он такой сладкий, такой желанный. Всё еще извивается подо мной, а у меня от этого где-то внизу живота разрастается тугой, горячий ком. Плотные джинсы сдерживают вставший колом член, сжимают, едва не причиняют боль. Уже двумя руками ласкаю его тело, поцелуи, больше похожие на засосы, переходят на щеки, ключицы. Не выдерживая, прикусываю бархатную кожу шеи, вызывая тонкий всхлип. И это знаменитый маньяк. Дитя в душе. Поднимаю похотливо сверкающие глаза на его лицо, замечая, что его губы дрожат. Большим пальцем поглаживаю его нижнюю губу, после чего погружаю его во влажный рот и заставляю посасывать. Он так беспрекословно выполняет всё, что это еще сильнее возбуждает. Моя покладистая игрушка. Разрываю когтями джинсы и нижнее белье на теле Вудса, продолжая смотреть в глаза. Я чувствую страх, он боится меня. Мне это до одурения нравится. Умелыми движениями поглаживаю вялый детородный орган Джеффа, он тихо постанывает, не выпуская мой палец из рта. Вновь кусаю его за шею, не прекращая своих действий. — Мой сладкий, послушный мальчик, — хрипловато шепчу на ухо. Член от напористых ласканий постепенно налился кровью, вытянувшись. Я ускорил свои движения, принуждая парня неприкрыто стонать. Выгнувшись дугой, он вскрикнул и белое семя оросило пространство вокруг. Джефф притих, опуская глаза, однако продолжал сосать мой палец. Нравится? — А теперь я тоже хочу получить удовольствие. Поможешь мне? — вопрос скорее был риторическим, но мне нравилось наблюдать, как изменяется лицо Вудса от моих слов. Я нетерпеливо расстегнул ширинку на брюках, поглаживая возбужденный орган. Глаза парня медленно, испуганно расширялись, он явственно не ожидал такого поворота событий. — Джек, не нужно, я ведь… — Тсс. Это наказание. Ты сам напросился. Приподняв сопротивляющиеся тело, я без смазки и предварительных расслабляющих ласок, сильным рывком загнал член внутрь, едва слышно зашипев от острых ощущений, и вызвав дикий крик боли у дернувшегося парня. Похоть накрыла мой помутненный рассудок, в воздухе повис запах крови: кажется, я порвал ему задний проход. Двигаясь в нарастающем темпе, я вгонял член до основания и вытаскивал почти полностью, получая, наверное, еще небывалое наслаждение. Непрекращающиеся крики и скулеж Джеффа только распалял меня, а на его состояние мне было глубоко плевать. Кровь и пот. Кровь и пот. Пьянящие запахи кружат голову. Парень уже не кричит, только тихонечко всхлипывает и изредка дергается, причиняя себе большую боль. Ему не капли не приятно, только безумно больно, я чувствую это. Спустя нескольких минут быстрых фрикций, обильно кончаю, заполняя нутро Вудса и вытаскивая опавший орган из раздолбанного прохода. Он не ненавидит меня. Я не чувствую этого внутри него. «Почему?» Медлю несколько секунд, после чего накидываю истерзанное мною тело старым пледом. Собственнически приобнимаю дрожащее тело, кусая за мочку уха и слушая его надрывное, прерывистое дыхание. Утыкаюсь носом в черные волосы, вдыхая их запах. Он неповторимо пахнет. Именно тем, что я люблю больше всего. Его тихий голос выводит меня из задумчивости. — Я хочу еще раз нарушить запрет.