Идеальный момент

— Красиво тут, да? Джесси, сидевший на краю озера и болтавший босыми ногами в прохладной воде, охватывающим жестом показал Лукасу на окружающий их пейзаж. Водопад с мощным гулом вырывался из грота в темной скале и падал в озеро, раздражая и вспенивая воду у самого эпицентра своего падения. В низине не было так жарко, как наверху, под прямыми лучами полуденного солнца, и уставшие ребята были благодарны природе за предоставленный им шанс отдохнуть в благословенной тени. Блондин вежливо согласился с Джесси, хотя на деле он не мог сказать, что природные красоты приводили его в восторг. Да, красивые пейзажи, конечно, вызывали у него какие-то положительные эмоции, но Лукас не припоминал, чтобы у него когда-нибудь перехватывало дыхание от вида деревьев, гор или какой-то по-особому бурлящей речки. В конце концов, красота природы хаотична. В ней нет расчета и порядка, которые требуются человеку, чтобы создать что-то прекрасное. А Лукас был архитектором, и его завораживали лишь рукотворные чудеса. Труд и талант человека, порождающие произведение искусства, – вот, что заставляло сердце Лукаса замирать от восхищения. Но Джесси, простой, как открытая книга, вряд ли мог это понять. Такие тонкости восприятия с Лукасом мог разделить только другой архитектор. Но, хоть блондин зачастую и слишком болезненно ощущал их с Джесси разницу во взглядах, он научился дружить с ним. Лукас помнил, как сложно ему было прижиться в новой команде, когда судьба в лице Иссушающей Бури толкнула его навстречу новым приключениям. Еще только зарождающийся тогда новый Орден Камня отнесся к нему с опаской и предубеждением, и это неприятно поддевало самолюбие бывшего «Оцелота». Но Джесси был тем, кто начал строить между ними мост, и Лукас, хоть с тех пор и прошло много времени, не мог этого забыть. Тогда он чувствовал сильную вину за то, что произошло с Петрой, и все время пытался выслужиться перед командой, активно участвуя в принятии решений и пытаясь восполнить недостаток храбрости советами и идеями. Лукаса больно разочаровывало, что его рвение практически не оценивалось по достоинству, и он не заметил, как начал тянуть одеяло на себя. Но когда другие осуждали его, Джесси был единственным, кто понимал и давал шанс. А Лукас, к своему глубокому стыду, в ответ на это завидовал его жертвенной отваге и тому, с каким умелым тактом их лидер налаживает связь с каждым членом команды. В экстремальной ситуации пробуждаются худшие человеческие качества, и Лукасу было трудно справиться с ними. Но, как бы поначалу Лукас ни завидовал шатену, он чувствовал, что Джесси стал для него авторитетом. Ему хотелось добиться одобрения Джесси и обратить на себя его чуткое внимание, что не могло скрыться от глаз других членов команды. Однажды он слышал, как Аксель и Оливия обсуждали его, пока думали, что он спит. И слова «подлиза» и «лицемер» были самыми неприятными из эпитетов, которыми его наградили. Налаживание отношений с командой было похоже на хождение по канату: направление, казавшееся секунду назад верным и надежным, в миг могло привести к падению, и Лукас зачастую не успевал уравновешивать этот шаткий баланс. Стоило ему обрадоваться вскользь брошенному Оливией комплименту, как тут же она снова смотрела на него с осуждением и легкой опаской. И только Джесси, казалось, был всегда постоянен в своем к нему отношении. Но через некоторое время Лукас перестал считать себя особенным в глазах Джесси. Их негласный лидер был одинаково мягким и теплым со всеми своими компаньонами, и Лукасу отчего-то это приносило еще больше горького разочарования. Улыбки, которыми он одаривал других, казались ему более теплыми, чем те, которыми Джесси делился с ним самим. И, что самое отвратительное, Лукас прекрасно видел, какую искаженную и неправильную форму начинает принимать его восхищение Джесси, но он ничего не мог поделать со своим недовольством. В конце концов, тот, кто поначалу казался Лукасу самым отзывчивым в команде, стал для него самой большой проблемой. Все стало меняться, когда безумное приключение начало постепенно близиться к развязке. Лукас не заметил этого сразу, но ошибки, которые он делал во время их странного путешествия, стали для него уроком, который он, в конце концов, усвоил. И, хоть это было трудно, Лукас прекратил гоняться за подачками и стал действовать так, как ему подсказывало сердце. Вскоре он понял, что больше не завидует Джесси и не нуждается в его постоянном поощрении, и это было самым приятным открытием за последнее время. И, когда Джесси, вдохновив Лукаса своим одобрением, отпустил его на помощь старым товарищам, он почувствовал, что действительно может назвать Джесси другом, и дружба эта далеко не односторонняя. После победы над Иссушающей Бурей их связь с Джесси только крепла, и Лукас был несказанно рад, что перерос период зависти и стал собой в компании их лидера. Хоть они об этом и не говорили, Джесси, казалось, думал о том же самом. В их общении появилось что-то особенное, какое-то ни на что не похожее взаимопонимание, возникшее, несмотря на все их разительные отличия. Им через многое пришлось пройти, чтобы добиться этого. Но хоть Лукас и не думал, что они когда-нибудь станут так близки, он был счастлив. И он всегда с энтузиазмом отправлялся в путешествия с Джесси, когда тот звал его с собой. И всегда видел радость на чужом лице, когда сам возвращался домой из одиночного приключения. Но, как бы Лукас ни пытался игнорировать этот факт, его все время мучала чудесная, но в то же время такая тяжелая мысль: он чувствует к Джесси нечто большее, чем дружеское расположение. И это казалось ему и проклятьем, и огромным счастьем. Шатен ел яблоко с забавным чавканьем и без особого успеха пытался пустить по воде блинчик. Лукас с улыбкой наблюдал за неудачными попытками своего друга. Сейчас, когда монстр Айвора уже не дышал никому в спину, а проблемы уменьшились до уровня чешуйчатки, он мог рассмотреть своих друзей под более близким увеличением. Такие мелочи, как чавканье Джесси или то, как он иногда неправильно произносил слова или врезался в деревья, на ходу разговаривая с Лукасом, делали Джесси обычным человеком, а не недосягаемым идеалом доблести и отваги, которым ему пришлось стать во время борьбы с Иссушающей Бурей. Джесс, похоже, и сам был рад снять с себя давящий груз ответственности и снова стать простым парнем с широкой улыбкой и своими мелкими «недостатками». — Ты не так делаешь, - в конце концов, сказал Лукас, когда Джесси потерпел очередное фиаско в запускании блинчика. Джесси послушно уступил Лукасу свой камень, на что тот лишь покачал головой. — Тебе нужен более плоский, - объяснил Лукас, кладя камень обратно в илистый песок. Он присмотрелся к другим камням и вскоре выцепил острым внимательным взглядом подходящий. — Вот этот, - удовлетворенно произнес блондин, показывая своему другу небольшой плоский камешек. Джесси кивнул головой, давая своим заинтересованным видом понять, что он внимательно наблюдает за «работой профессионала». Лукас поудобнее взялся за камешек и приготовился к броску. — Не пытайся бросать его с силой. Если твоя рука будет резко останавливаться сразу после броска, блинчик не получится. Лукас выбросил руку вперед и легко запустил камешек в полет. Тот изящно долетел до слоя блестящей воды и, ударившись об него, поднялся в воздух, чтобы еще раз, и еще раз, и еще подпрыгнуть над водой. Джесси сосредоточенно считал блинчики, беззвучно шевеля губами. Когда камень наконец ушел на дно с характерным звуком, Джесси восхищенно крикнул: — Двенадцать! Ну ты и мастер камни кидать, Лукас! Лукас скромно пожал плечами. — Ну, тут нет ничего сложного. Да и вода тут хорошая. — Хочу еще раз попробовать, - сообщил Джесси, копаясь в зарывшихся под землю камешках. Вскоре он извлек один подходящий, на этот раз руководствуясь советом Лукаса. Тот одобряюще кивнул головой, когда Джесси с немым вопросом показал ему свою находку. Стараясь повторить движения Лукаса, Джесси принял позу и, как следует прицелившись, бросил камень на воду. Но тот, недолго оставаясь в полете, пошел прямиком на дно. — Черт. Когда ты это делал, это выглядело проще. — Ты просто не тот угол выбрал, - терпеливо объяснил Лукас. – Нужно примерно 20 градусов, а ты взял слишком большой. Вот он и потонул. Джесси удрученно вздохнул. — Как вообще рассчитать угол, когда бросаешь камень в воду?.. Лукас пожал плечами. — Не знаю, я просто интуитивно это делаю, и все получается. И тебе нужно сконцентрироваться на броске на воду, а не в нее. Вот, - Лукас придвинул к Джесси еще один плоский камешек. – Попробуй еще раз. — Нет, наверное, я лучше оставлю это тебе. У меня никогда так здорово не получится. Джесси положил камень обратно в руку Лукаса и тепло улыбнулся. Блондин непроизвольно вздрогнул, когда их пальцы соприкоснулись. Он разволновался еще больше, потому что ему показалось, что Джесси почувствовал его странное смятение. Но тот убрал руку, как ни в чем не бывало, и Лукас постарался убедить себя в том, что его друг ничего не заметил. — Запустишь еще раз? Лукас кивнул и, устроившись поудобнее, снова прицелился. На этот раз Джесси не следил за ним так пристально, как в прошлый раз, потому что уже отказался от идеи повторить успех своего друга, но блондин все равно нервничал. Плоский камешек снова легко выскользнул из руки Лукаса, но как будто преждевременно. Оба заранее почувствовали, что на этот раз ничего не выйдет, и камень, как они того и ожидали, всего два раза вяло подпрыгнул над водой, а потом отправился «спать». Лукас расстроенно вздохнул. — Я слишком рано его бросил, - пробормотал парень, прекрасно понимая причину этой преждевременности. — Да ладно, блинчики все равно получились, - глядя на гладкую поверхность воды, успокоил его Джесси. – У меня получается всего один блинчик. Тот самый, который идет на дно. Губы Лукаса тронула улыбка, и они оба тихо рассмеялись. Блондина бесконечно умиляла, но и печалила привычка Джесси делать комплименты принижением собственных умений. — А еще вот такой, - Джесс напоследок вгрызся в то, что осталось от его яблока, и со всей силы закинул огрызок в воду. Тот, пролетев достаточно большое расстояние, плюхнулся в воду и остался качаться на ней, как поплавок. — Может быть, ты и не умеешь запускать блинчики, но кидаешь классно. — Да не, это кто угодно может. Лукас иронично хмыкнул. — А вот Аксель рассказывал совершенно удивительные вещи о том, как ты швыряешься яйцами в гриферов. Джесси смущенно отмахнулся и произнес: — Когда они крадут единственную вещь, которая может спасти мир, вариантов особо не остается, - шатен немного помолчал, а затем вдруг добавил. – Постой, это Аксель тебе сказал? Ответом был короткий кивок, на что Джесси улыбнулся. — Вот уж не думал, что Акс умеет делать комплименты. Лукаса странно кольнуло это удивление, которое прозвучало в голосе Джесса. — Да ладно, все знают, что ты крутой. Даже Аксель, хоть он порой и скуповат на похвалу. Ты ведь спас мир. Их взгляды встретились, и Лукас прочитал в чужих глазах какое-то настороженное неодобрение. Он поспешил отвернуться, чтобы не видеть этого выражения на лице того, кому он пытался сказать что-то приятное. — Я не крутой и мир не спасал. Просто рядом всегда был кто-то, кто помогал мне, - после затянувшейся паузы произнес Джесси. – И я много раз ошибался. Вот, значит, что думал лидер нового Ордена о победе над Иссушающей Бурей. Лукас хотел бы думать, что удивлен, но какая-то часть его всегда знала, что почести только тяготят Джесси. На людях он всегда делал вид, что рад играть отведенную ему роль отважного рыцаря, но внимательный взгляд хорошего друга мог бы заметить проступающую в этом поведении фальшь. Блондин не мог себе полностью представить, каково было нести на своих плечах судьбу мира и всегда притворяться уверенным и веселым, но он понимал (или пытался понять), что чувствует его друг, находясь под таким пристальным вниманием со всех сторон. — Может быть, и ошибался, но никто не справился бы лучше тебя. Ты сделал то, на что ни у кого не хватило смелости – встал у руля, - голос Лукаса прозвучал мягко и нежно, заставив Джесси вздрогнуть от такой неожиданной интонации. — Но я не смог… спасти всех, - севшим голосом сказал парень, пряча взгляд от Лукаса. Сердце блондина в этот момент отбивало в груди чечетку, качая разгоряченную кровь по всему телу и заставляя ее приливаться к щекам невыносимой душной волной. Сейчас он чувствовал странную, но пугающую решимость. Джесси был весь перед ним, как на ладони. Еще никогда дверцы потайных тревог этого героя поневоле не приоткрывались перед Лукасом настолько широко. Это был идеальный момент, и Лукас страшился, но и хотел упустить его. — Ты спас больше жизней, чем любой смог бы на твоем месте. — Это всего лишь ерунда. Я должен был. Лукас почувствовал, как тело само придвигается ближе к Джесси. Их руки, лежавшие на грязном песке, разделялись друг от друга, наверное, всего парой сантиметров. — Нет, не ерунда, - он помолчал, смерив друга долгим внимательным взглядом. - Ты герой, Джесси. По крайней мере, ты уж точно герой для меня. Сердце в груди Лукаса замерло, когда он приготовился к последнему, решающему шагу в своем признании. Мизинец сперва лишь неуверенно двинулся навстречу чужой руке, а затем Лукас, подхваченный порывом мимолетного вдохновения, накрыл ладонь Джесси своей. Тот отреагировал молниеносно и неожиданно – тут же выдернул свою руку из-под руки Лукаса, как от языка пламени. — Что ты делаешь?!.. – с нервным смешком воскликнул Джесси, отодвигаясь в сторону от ошарашенного Лукаса. Босые ноги шатена заплескались в воде, а затем выбрались на песчаный берег. — Я… - слова комом встали в горле Лукаса. Реакция Джесси ударила его, как ножом, но он еще не до конца осознал, что только что произошло. — Наверное, я лучше пойду… - пробормотал шатен, поспешно поднимаясь на ноги и бросая на Лукаса полные испуганного опасения взгляды. Тот не мог поверить своим глазам. — Нет, Джесси, постой! – сорвавшимся на крик голосом попросил блондин, поднявшись вслед за другом на подкосившихся ногах. Лукас хотел остановить его: взять за рукав, сказать что-то в свое оправдание… Да что угодно, чтобы задержать его, но тело и язык его не слушались. Он стоял и смотрел, как Джесси наскоро подхватил свои носки и ботинки и, передумав обуваться, пошел прочь прямо босиком, держа свои вещи в руках. — Джесси, это не то, о чем ты подумал, - севшим бесцветным голосом бросил Лукас напоследок, но с трудом расслышал себя самого. Джесси обернулся, все с тем же шокированным выражением на лице, но ничего не сказал и продолжил удаляться прочь быстрым шагом. Внутри все похолодело, и Лукаса начала бить крупная дрожь. Он не мог, просто не мог поверить в то, что сейчас произошло. Ведь минуту назад между ними было, казалось, полное взаимопонимание. Они сидели так близко, почти касаясь друг друга плечами. Лукас чувствовал, как бабочки парят и кувыркаются в животе, и Джесси, казалось, тоже не просто так ему открылся. Это ведь был идеальный момент. Просто должен был быть им. Или ему показалось?.. Лукас молча сел обратно на песок и повернулся к воде. Он чувствовал, как волна отчаяния и тупой боли накрывает его с головой, давая волю ненужным слезам. Неужели он только что разрушил все, что так кропотливо выстраивал на протяжении этого долгого времени? Неужели иллюзии и мечты, которыми он себя тешил, были ложными?.. Мощный поток воды на огромной скорости срывался вниз, ревя и пенясь от бессильной ярости. Ближе к другому берегу озера в воде все так же плавал огрызок яблока.