Путь зверя.

      С тоской глядя вслед отъезжающему автомобилю, Венька думал, что бобром он стал по какой-то нелепой ошибке. Подлый шакал - вот кто бы ему идеально подошёл или тупоголовый осёл. Хотя осёл, наверное, и то умнее. И зачем только полез не в своё дело? Хотя, если подумать, ещё не известно, что Алёнка мужу наплела, может лапшу на уши навешала. Решила так сказать действовать на опережение, а записку и вовсе не показала. Надо бы во всём разобраться и по возможности помочь любимому Аркаше. Венька понял, что не хочет видеть его несчастным. А потому, если факт измены подтвердиться, то он просто, ничего не сообщая, постарается найти ему более подходящую девушку.        Чтобы всё узнать наверняка, надо было действовать изнутри, влившись в семью в качестве милой домашней зверушки. Ведь даже с лучшим другом семейными тайнами они делиться не станут. С планом внедрения, правда, могли возникнуть проблемы. Чем-то же он им не угодил, раз раньше обещанного назад вернули. По углам вроде не гадил, мебель не грыз, новую так уж точно. Ну, укоротил он ножки у стола, так это же не фатально. Натуральный дуб. Кто бы удержался?       Так что Веньке предстояло мириться с Аркашей дважды: и как человеку, и как бобру. Он помнил, что в выходные Васнецовы собирались выбраться в лес и, решив их дождаться, остался в своём тайном убежище. Шанс, что они не передумают, был крайне мал, но Венька всё равно надеялся.       Облазив окрестности, относительно недалеко от своей запруды он обнаружил их прежнее место стоянки. Однако напрасно он каждые пять минут настороженно прислушивался, не заурчит ли вдалеке мотор - они так и не приехали. Пришлось возвращаться. Отец без лишних слов надавал по шее. Мать же устроила знатный нагоняй за то, что пропал неизвестно куда и даже не позвонил, а после и вовсе впала в истерику. Успокаивая рыдающую женщину, Венька наобещал с три короба: - Ну ты чего, ма? Исправлюсь я, вот увидишь. И работу найду, и женюсь. - Ох, ну наконец-то! А то я уже волноваться начала.       Венька понял, что влип по крупному. И кто его только за язык тянул! Мать теперь с него живого не слезет. Вон как быстро слёзы просохли. Уже, наверное, детали свадьбы продумывает. И ведь не посоветуешься ни с кем. Веньке захотелось постучаться дурной головой об стену. Ни одной идеи, как будет выкручиваться, у него не было. В этот раз ему, правда, удалось отбрехаться: - Вы же не думаете, что я прямо сейчас в ЗАГС побегу? В двадцать лет обзаводиться женой это как-то не серьёзно. - Но познакомить-то родителей с невестой ты можешь?- поинтересовался отец. - Она пока ещё к этому не готова - стесняется очень. - Боже ты мой! Она такая скромница?!- умилилась мать.- В наше время так редко можно встретить достойную порядочную девушку. Хотя не вечность же ей стеснятся и от нас прятаться?        Ну да, не вечность. Но пока что эту проблему можно было задвинуть на задний план и заняться более важными делами. Однако примирение с Васнецовым оказалось задачей непростой. Теперь он в свою очередь ходил дёрганный и злой, и Веньке пришлось запастись огромным терпением и приложить массу усилий, прежде чем добиться своего. Подкараулить друга он решил вечером, когда тот будет возвращаться с работы. С этой целью и оккупировал единственную скамейку, находящуюся возле подъезда. Конечно, Венька мог подняться в квартиру и подождать его там. Алёнка в это время наверняка должна была быть дома. Но эта особа всё ещё находилась под подозрением, и он боялся не сдержаться и наговорить лишнего. Васнецов появился минут через сорок и, сделав вид, что в упор не замечает друга, попытался просочиться в подъезд. Хотя может и вправду не увидел. - Привет, Аркаш,- поднялся тот навстречу, заступая дорогу. - Чего тебе, Дураков? Дай пройти,- буркнул тот грубо. Это был плохой знак. По фамилии он называл Веньку только тогда, когда особенно сильно злился на друга и был не настроен на общение. - Я извиниться хотел. Глупо как-то получилось. Не находишь? - Не нахожу. И вообще, некогда мне с тобой трепаться.       Недели две Венька, стараясь не замечать хамства и злых шуток, обхаживал любимого упрямца. И вот крепость, измученная осадой, наконец, пала. - Что же ты доставучий-то такой,- простонал Васнецов.- Надоел ты мне хуже горькой редьки со своими извинениями. Хватит мне на совесть капать! - На совесть? Когда это?- Венька с недоумением уставился на друга. - Тогда! Кто тут должен извиняться, так это я,- насупился Васнецов. - Правда?- обрадовался Венька и добавил великодушно и чуть пафосно.- Ну, тогда я тебя прощаю, друг.        После чего в знак примирения сгрёб его в объятия. Грех было не воспользоваться такой прекрасной возможностью - беспалевно потискать любимого Аркашу.