Король Ночной жизни

Волнение и некий страх окунают Чимина с головой. Нет, он конечно танцевал уже стриптиз и не раз, и перед парнями, и перед девушками, но с каждым разом — волнительно. Сейчас не исключение, ибо это не просто клиент, а, как ему сказали, "VIP персона", и всё должно быть гладко. У Пака всегда гладко. С такими стандартами внешности и структурой тела — грех, чтоб что-то пошло не так. Даже из любой нелепой ситуации выйдет вальяжно-сухим. Это же сам Пак Чимин — бог танца и любви. Стоя уже за дверью, Пак нервничает и ждёт выхода. В клубе полный мрак, все стоят по своим местам и ждут виновника. Главная входная дверь открывается и слышится ор. — Чонгук! ЧОНГУК ТЫ ГДЕ?! Хосок не понимает, почему темно, будто в гробу, и ругается про себя. Вдруг включается резкий свет, что режет глаза и заставляет прикрыть рукой лицо. Знаете, будто картина: ограбление ночью банка, и вдруг включается свет, вокруг полицейские с пистолетами и "руки вверх". Так и Хосок теперь выглядит, но смех и песни "с днем рождения Хосок~и" меняют всё. Тот стоит, как вкопанный, и смотрит на Чонгука вопросительным взглядом, чуть улыбаясь. — С днем рождения Хён, извини, что напугал, иначе ты бы не пришел, прости, — Чонгук сжал в объятиях брата, похлопав по спине. Хосок, конечно, знал, что малец любит пошалить и пошутить над хёном, потом смеяться вместе, но так не шутят, и не смешно, ибо тот чуть не посбивал к херам машины по встречной, когда летел к нему. — С днюшкой, чувак, — Юнги приобнял Хосока и вручил конверт, — надеюсь ты знаешь что делать, — Мин подмигнул и получил тычок в бок. — О даа, — Хосок улыбнулся и уже оказался в объятиях Нама и Джина. — Ох.. — Йа, Хосок~и поздравляем, — Джин обнял Хоби и сжал в медвежьих объятиях. — Эйейей, полегче, брат, — Нам отпихнул свою омегу и попросил попридержать коней, — задушишь ведь, и ревновать начну. — Ну ладно, ладно, — Джин отлип от Хосока и оказался уже в объятиях альфы. — С днем рождения брат, — Нам стукнул кулаком по кулаку Хоби и тоже протянул белый конверт. — Извини, долго думали что подарить, но так и не решили, поэтому, вот. — Ах, ну что вы в самом деле, — Хосок стоит на ватных ногах и боится сделать шаг, — не нужно было; мне всего лишь достаточно было бы с вами посидеть где-нибудь и просто провести время в вашей компании, но раз так, то спасибо большое, я уже думал, что вы забыли: ни звонка, ни смс; и хотел обидеться даже, особенно на того, — тычет пальцем в хихикающего Чонгука, — засранца, который с утра не поздравил хёна, а томил до ночи. И как ты выдержал? — Ну, с трудом, конечно, и тяжело сдержаться, чтоб не позвонить, только благодаря Юнги я сдерживался: он постоянно отвлекал меня, вот так, — Чон улыбнулся и почесал затылок. — Но это всё потом, а теперь... "да здравствуй туса и привет бухло — пора нажраться". Все залились смехом и под громкую музыку уселись за сложенный из трёх столиков стол, принялись праздновать. Каждый делал, что хотел: одни танцевали, одни ели, другие пили, и так продолжалось ровно до того момента, пока свет обратно не выключился и помещение померкло. — Что такое, опять? — выкрикнул Хосок, который как раз вошел во вкус праздника. — Да тише ты, и ещё раз с днем рождения, брат, — Чонгук шепнул на ухо брату и, нащупав того в темноте, потянул за локоть обратно на диван. Только тонкий луч света включился на танцполе, освещая силуэт человека. Музыка плавная-дерзкая растекалась по всему помещению, давая зелёный свет на танец. Парень двигался, как волна в океане, и подвиливал бёдрами, как рыба хвостом, в той самой волне. В клубе темно и не видно лиц смотрящих, но это к лучшему, ибо по свисту Хосока и возмущению на того, Чона, там всё понятно. Чимин решил не тянуть резину и перешёл ко второй части танца, а это самое интересное. Ну, для кого как, ведь для Пака это норма. Не соль. Чимин вальяжно дефилирует к месту, где сидит компания, не забывая танцевать. В том месте, где сидят ребята, до сих пор темно и еле видно силуэты, из-за луча света, возле танцпола. Чимин с кошачьей походкой подходит к столу и забирается на него, притом разбивая одну тарелку на пол, танцует. Парни притихли и смотрят с упоением на парня, как на манну с небес. То, что он вытворяет — нечто: что делают его руки, что делают его бёдра, что делает его тело, знает только он. Чимин решил добавить некой инициативы в свой танец и спустился вниз со стола, проходя к дивану. Пак знал, что заказчика зовут Хосок, но не видел в лицо, да и Тэхён тоже, не суть, и омега в полной растерянности: к кому сейчас должен подойти и темно, что почти не видно, но... он идёт на дурманящий запах. Запах, который смешивается с запахом алкоголя и заполняет полные легкие. Запах, который въедается в душу, пленит сердце и разум сводит с ума, пробуждает желания страстно вдохнуть его снова, только вблизи. Запах рома. Он подается вперёд и тянется к парню, что сидит на диване и упирается коленом меж ног парня, в диван. Чонгук не дышит сейчас, ибо "что происходит? почему...", как его мысли сразу перебивают руки танцора на его груди, что тянут на себя. Чимин не знает, что делает и уже поддается инстинктам. Он тащит парня на то место, где светит свет и толкает со стервозности в грудь. Чонгук в полном недоумении. Ведь как? Стриптиз и "не стриптиз уже" должен быть для брата, а тот что делает? Чимин не слышит сзади крики, свисты и разные замашки. Он полностью пленён запахом этого парня и обещает себе, что должен сейчас что-то сделать, ибо сам того не зная, на что соглашался. Музыка дальше играет, и омега решает начать "свое выступление". Он подходит сзади к Чону и, проводя руками с плеч до рук, позволяет себе снять с альфы пиджак. Чон находится в прострации и будто застрял меж двумя мирами. Такое чувство, будто он сам себе заказал стриптизёра. Может, так и есть? Чимин откинул пиджак в тёмный угол и дальше продолжает. Он, в прямом смысле, трётся об Чонгука, как мартовский кот. То сзади прилипнет и соскальзывает вниз, то спереди уткнется спиной, в томно вздымающую грудь и снова скользит вниз. Ребята затаили дыхание и смотрят на весь "цирк", который веселит подвыпивших, не хуже клоуна, лишь Хосок качает головой с бока в бок, улыбаясь, думая о малом шалуне, который, судя по всему, приготовил для него подарок, а сам "подарок" убежал от него, как колобок в сказке. "Вот ничего толком сделать не может" — Хосок неоднократно в этом убеждается и со всей дури свистит для парочки на танцполе. Чон стоит в белой рубашке с галстуком и в чёрных классных брюках и не заметил, как парень потянулся к галстуку, намотав на руку, притянул ко своему лицу в паре сантиметров. Дыхание сбилось, тот танцует всем телом, но лицо на уровне держит и смотрит прямо в глаза. Чон только сейчас, при свете, замечает, что парень безумно красивый: рыжие, как апельсин, волосы, пухлые щеки, как пампушки, и губы пухлые, мокрые, что манят их поцеловать. Но все мысли пересёк снова толчок в груди и снова наступление. Омега, приближаясь к Чону, начинает расстегивать пуговицы на своей чёрной рубашке и маленькими шажочками всё ближе и ближе. Чонгук сглатывает, ибо понимает, что не на шутку возбудился, только от самого вида паренька, и в штанах теснить начинает. Пак подходит вплотную к Чону спиной и шепчет "помоги", оттопыривая руки чуть в боки. Чон понял всё и стягивает с того рубашку за рукава, притом открывая вид на острые ключицы. И тут-то он не сдержался. Альфа потянулся к ключицам, близко вдохнув аромат, подул на них холодным ветерком и легко прикоснулся губами к коже. Чимин съёжился, и ток пробежал. Он отстранился и обошел вокруг альфы, остановившись сзади. Чонгук хотел обернуться, но его остановили руки парня на талии и горячее тело, что прилипло к голой спине Чона. Ощущения непередаваемые, эйфория зашкаливает, а сердце грозит остановиться, слишком интимно и горячо. Пак знает, что перешёл грань допустимого, что к клиентам нельзя лезть и прикасаться тем более, но ему плевать. Он сейчас полностью растворяется в ромовом запахе Чона и не желает останавливаться. Видимо, что-то щёлкнуло внутри. Омега медленно добирается руками к ремню и расстёгивает, со звоном пряжки. Чонгук вновь сглатывает и думает, что пришел пиздец. Чимин обходит парня, тем самым вытягивая ремень из штанов и полосая им по своей ноге, громким сучим шлепком, отдающимся эхом. И когда это эхо дошло до мозга Пака, то он будто растворился в темноте. Его нигде нет. Нет рук, которые скользят по телу альфы, оставляя дорожку тока, нет тела, что выгибается, как балерина и издевается своей сексуальностью над бедным Чонгуком, который со всех сил пытался сдержаться, но терпкий и сладкий запах малины остался на губах альфы, когда коснулся ключиц. Ему безумно понравился этот приятный аромат, что оседает камнем на душе, обещая там остаться. Только сейчас совсем не до этого, а до того, что: где он подевался? Его и вправду нет, будто растворился, как мираж, "как сон в летнюю ночь" (дорама Наследники), оставив после себя только рубашку чёрную, с его запахом, запахом малины. — Где он? Убежал? — Чонгук вернулся к ребятам, попутно натягивая свою рубашку и откладывая рубашку незнакомца подальше от рук. — Не знаю, но что только что сейчас произошло? Подарок вроде предназначался мне, а получил ты? Как понимать, мистер Чон? — Хосок по-детски обижено сложил губки и скрестил руки на груди, смотря Чонгуку прямо в глаза. — Ну.. да я сам не понял, наверное, он перепутал именинника, да ладно, давайте лучше продолжим начатое, — Чон замялся из-за того, что и вправду, может, тот перепутал просто, и решил продолжить веселиться с компанией друзей, а этого стриптизёра, он обязательно должен найти и ... А Чимин тем временем бежал, что духу, домой, не оглядываясь. Он понимал, что что-то сделал не то и сильно увлёкся делом. Возле двери квартиры он только понял, что бежал без рубашки и как он чудом попал ночью домой — не понимал. Забежав внутрь, с мыслю "Чёртов Ким Тэхен, я убью тебя, придурок!", пошел в душ: смыть с себя усталость и окунуться в приятные сновидения; а что будет потом, он подумает потом))