Король Ночной жизни

— Нет. Я не хочу ждать. Я хочу услышать это сейчас, пожалуйста, — Чон стоит на своем и давит на омегу, от чего тот сжимается в три погибели и млеет от напористости альфы. Чимин боится сейчас. Боится отказать и боится принять чувства истинного. Он совершенно в незнании, что сейчас делать, как поступить и как сделать так, чтоб обоим было хорошо. Чонгука он совершенно не знает, но так хочет узнать: какой он человек, и на таком повороте судьбы, он хочет успешно вписаться, ведь путь в новую жизнь именно через этот поворот. — Ладно. Я с-соглас... — Паку не дает договорить пылкий поцелуй. Чон целует со всей любовью, вкладывая свои чувства в самый поцелуй. Чимин не понимает, что он делает, зачем соглашается, но сейчас, когда Чонгук сминает его губы с таким трепетом, у Пака в глазах звёзды блещут и море выливается в океан. — Я люблю тебя, Минни, — Чонгук смотрит в карие глазища, которые пленяют хуже клетки, и тонет в них без капли воздуха. Чимин сейчас такой милый и такой желанный, что хочется затискать уже свою булочку, а лучше съесть его. Чимин и слова сказать не может, не потому, что заткнули поцелуем, а тому, что сказал Чонгук. Он признался в своих чувствах открыто, и омега рад. Рад тому, что истинный любит его, и, возможно, в будущем эта любовь принесёт им счастье, но об этом думать пока слишком рано. Сначала нужно разобраться во всей этой каше. — П-подожди... Чон-ф-гук.. — Чимин мычит сквозь губы хочет отстранится, но Чон целует так как в последний раз, — Чон Чонгук! — Что? — Я согласен. Но с условием. — Каким? — Если ты заставишь меня полюбить тебя. Чонгук в ступоре. Оказывается, не всё так просто. Чимин ещё не совсем его любит, но Чонгук определённо нравится ему, и альфа это замечает. Чимин лежит сейчас красный, как рак, и смущается от непонятного взгляда, а в голове только одна мысль: "Зачем я это ляпнул? Кто за язык тянул? Дурак. Я ведь и так..." — Хорошо. Я заставлю тебя полюбить меня и обязательно сделаю это так, чтоб ты жить без меня не смог, — и целует. Чон сминает пухлые губы, посасывая то нижнюю, то верхнюю, а когда чувствует ответ с той стороны, толкается языком в рот омеги, изучая нёбо. Чимин плавится. Чимин тает. Чимин горит. Чимин течёт. Чимин тонет. Чимин умирает. Чимин возрождается. Только, как теперь объяснить Чонгуку, что это очередная ошибка, которую Пак сказал, не подумав? Хотя он просил время, но ему не дали. Совсем. Чимин льнет к альфе. Он чувствует то тепло, которое греет, чувствует ту любовь, которая заставляет любить, чувствует ту ласку, которая заставляет отвечать, и знает, что Чонгук не такой, как все. Он... какой-то родной, особенный. *** — Алло, Хён? — О, какие люди! Привет, мелкий. Ты чё притих часом? Совсем про меня забыл. Как дела? — Мин кричит в трубку, откуда слышно звук машин. — Хён, у меня проблемы! — Чон трет висок, сидя у бара и пьёт его самый любимый коньяк, что пахнет малиной. — Ох.. Чонгуки, знаешь, у меня такое впечатление, что я, блять, крестная Золушки с волшебной палочкой, — Мин закатывает глаза и тяжело пыхтит. — И что на этот раз, Золушка? — Хёёён... приходи в клуб, я тебе всё расскажу, — лепечет Чон и отключается. Мин не удивляется. Он только хуеет от наглости малого, который вертит им, как хочет. Юнги уже заёбывает такой спонтанный Чонгук. Делай что хочешь, но ты должен придти, бросай свои дела и улаживай дела мелкого молокососа, который вечно что-то накосячит. Только в последнее время Чонгук к хёну лезет с какими-то не такими проблемами. Нет, ну полез бы с ограблениями, убийствами или перевозом наркоты, или типа того, а не подарки, украшения зала и прочие сопли, что Мин кипит и по стенке размазать хочет. Только Чонгук — это Чонгук, и он не исправим, поэтому Мин щас едет обратно в клуб, исполнять желание Золушки. *** Чимин сейчас сидит дома и думает, что в его жизни не так, какой именно он момент упустил, что теперь буквально в течении месяца (или даже меньше), нашёл своего истинного, с которым предначертана дальнейшая жизнь и самые искренние признания, что ставят жизнь с ног на голову. И он не знает. Вроде простой смертный и грешный омега, ничем не приметный, а тут... Чимин никогда не считал себя каким-то сногсшибательным, красивым и тем более сексуальным. Он смущался сильно, когда слышал в свою сторону комплименты, хоть и редко, но всё же... А по поводу фигуры не переживал. Ведь в последнее время она охуенна. Ещё бы, столько в зале проторчать и на сцене плясать тоже чего стоит: широкие накачанные плечи, восхитительный пресс, прекрасные ляжки и подкачанная попа — мечта парней. И только сейчас Чимин по настоящему восхищается собой, ведь на него посмотрел альфа, как оказался истинным, и посмотрел не так, как все, похотливо, а спокойно и по-настоящему. И это радует до глубины души. Сидя на кровати, из раздумий и взвешиваний "за" и "против", омегу вырывает звонящий телефон. — Привет, Чимина. Как ты? Как самочувствие? — Тэхен лепечет навеселе и жуёт что-то. — Привет. Опять жрёшь? Растолстеешь ведь - смеётся Чим и радуется весёлому голосу, который так давно не слышал. — Не растолстею. — Ладно. Со мной всё хорошо, и я уже почти здоров, только горло першит немного, а так отлично, — тут омега вспоминает ухаживания за больным и невольно краснеет. — Ооо.. это хорошо. Значит, сегодня можем в клуб завалиться. — Воу-воу...Придержи кроликов, Тэхена. Какой, нафиг, клуб? — Чимин плетётся на кухню, чтоб попить воды, и набирает полный стакан, отпивая глоток. — Как какой? Чонгука! — слыша до боли знакомое имя, Пак выплёвывает всю воду изо рта и кашляет. — Ты вообще там в порядке, или мне приехать? — Я в порядке. А ты? Как голова твоя, на месте? — А что с моей головой? — Айщщ... Тэхен!! Я никуда не иду. — Ничего не хочу слушать. Через два часа заеду. Познакомлю тебя с работой и ещё кем-то. Пока, Чиминии..