Я уже на картине

— Тебе нравится? В этой комнате царила неповторимая атмосфера. Беспокойство за реакцию Гермионы разливалась в воздухе, словно горячее молоко из опрокинувшегося кувшина: душно. А ещё тут властвовало какое-то отчаянье, которое уже ну никак не сбить. — Как раз, — девушка с портрета улыбнулась. Подобные жертвы воспринимались ею душевно, ведь за всю свою жизнь никто для неё так не старался. Даже муж. — Может, парочку картин убрать? — заметно волнуясь, спросил Драко. Он очень, очень хотел угодить жене. То, чего он не смог дать ей при жизни, надо было дать сейчас. Надо было откупиться. — Нет, всё отлично, — заверила Малфой, в девичестве Грейнджер. Хотя, какая разница уже? — Всё очень контрастирует. Это именно так, как я хотела. — Гермиона, прости меня, хорошо? — в тысячный раз попросил Драко. Сколько бы времени ни прошло, он не мог смириться с потерей. Он не мог смириться со своим отношением к ней, когда она была жива, — это ужасно, что я держал тебя там, в холодных подземельях. Я был так глуп... — Не надо винить себя, — остановила его Гермиона. — Во-первых, уже, к сожалению, поздно, и ты можешь всё это дать мне, только теперь, когда я нарисована. А во-вторых, я тебя простила. Мне нравится это место, и я рада, что ты понял. Понял, что был неправ. — Это ужасно, — опустившись перед картиной в тяжелой золотой раме на колени, Малфой продолжил, — это ужасно, что я не воспринимал тебя всерьез, и понял, как ты мне дорога, только после твоей... гибели. Но ты чувствуешь? У тебя остались эмоции, чувства, Гермиона? Ответом ему был грустный взгляд. — Нет. Я уже ни-че-го не чувствую. Мне очень и приятно, вроде, что ты так стараешься, но я не ощущаю этого. У меня нет любви и радости. Я умерла, Драко. И это неизбежно. Скупая мужская слеза скатилась по иссеченной шрамами щеке Малфоя. По истине, это было невыносимо. — Попробуй, пожалуйста, — ещё раз попросил он. Гермиона понимала, что он хочет, чтобы она ощутила, почувствовала его любовь. Но это было невозможно. Ведь от неё остался только голос, изображение и холодный, не знающий чувств и эмоций разум. — Я разучилась. Я умерла. * * * По молодой неопытности и страсти Гермиона Джин Грейнджер и Драко Люциус Малфой обвенчались. Но позже остывший от любви парень попросту не воспринимал всерьез жену. Она долгое время просила его переехать из ледяного Малфой-мэнора, но супруг был ко всему безучастен. И, лишь когда Грейнджер погибла от руки одного из ПСов, навестившего Люциуса, только тогда Драко понял, как он любил её и как привязался к ней. Заказав картину, на которой была изображена супруга, и с которой он мог разговаривать, Малфой наконец переехал в Лондон и обставил квартиру так, как хотела при жизни Гермиона. Но ей это уже было не нужно.