Я все это время думал о тебе, а ты?

— Я схожу, принесу кофе, — прошептал Калеб и, встав со стула, удалился. Фиона смотрела ему вслед, перекладывая телефон из одной руки в другую. Она не могла совладать с собой, чтобы нормально поговорить с Йеном, хотя сейчас это было крайне необходимо им обоим. Она лишь относительно спокойно разглядывала черты лица брата, незаметно содрогаясь, когда замечала безумные глаза, взгляд которых беспорядочно бегал, рассматривая её одежду. — Давай уже, спроси, что хочешь, -внезапно выдал Йен и наклонился вперед. — Зачем? Я знаю, почему ты такой, почему предал человека, который тебя любит. Это не ты. — Знаешь, что самое страшное? Фиона перевела взгляд на Йена, который теперь пугающе улыбался. — Это я, и я хотел этого больше всего, — она приоткрыла рот от страха, — нет, нет, я не хотел стрелять, это уже моя биполярка порадовала. Я хотел того парня, хотел покончить со своими отношениями, сделать Калебу как можно больнее, и мне от этого чертовски хуево. Ты и понятия не имеешь, каково это, когда ты не контролируешь себя и свои действия, а внутри борются два человека. — Ты не пил таблетки? — Нет. — Это все объясняет Йен, ты не… — Йен резко встал и пошел в ту же сторону, куда двинулся его «возлюбленный». Фиона осталась совсем одна, наедине со своими мыслями. Она теряла свою семью, все медленно уходили из ее жизни, оставляя болезненный след, а самое страшное, что… она была уже бессильна. *** — Вкусный кофеёк-то? — игриво поинтересовался Йен, присаживаясь рядом. — Очень, — холодно ответил Калеб, переводя взгляд на стаканчик с отвратной жидкостью. — Как думаешь, долго мы тут еще с ума сходить будем? Уже часа четыре сидим, может, позвать Тони? — он вскочил со стула и изо всех сил закричал: — Тони! — Да твою мать, сядь! — огрызнулся Калеб, заставляя Йена сесть на место. — Зачем ты ведешь себя, как последняя тварь? Мне тошно находиться с тобой, и, знаешь, даже не от того, что ты сделал. Ты просто псих Йен. — Да я как бы знаю, Калеб. — Что я сделал не так? — немного подумав, спросил Калеб. Йен немного нервно сглотнул и отвёл взгляд, будто не слыша вопроса. — Йен. — Да-да? — Ты, блять, издеваешься? — Ты ни при чём, — коротко ответил Йен и обхватил руками голову, будто от резкой боли. — Тогда кто? — Блять. Ты разве не видишь? — Йен тянет указательный палец к собственной физиономии и выдает резкий смешок, — я, ёбаная катастрофа, проблема, называй как хочешь, но я гожусь быть только полотеркой в универе Липа. — Ты же знаешь, что это не так. — А где, по-твоему, должен находится псих? Калеб осознал, как сильно ошибся, обозвав Йена психом, и, тяжело выдохнув, облизал сухие губы. — В горле пересохло, любимый? — саркастически поинтересовался Йен и встал из-за стола. — Там моя сестрёнка ждёт кофе. Ты ведь за ним ушел оттуда? А не потому, что хотел оставить нас «поговорить». — Это он, — прошептал Калеб, глотая отвратительный кофе. Йен на секунду замер, улыбка сошла с его лица. Он слышал эти слова раньше. Удивленно повернувшись к собеседнику, он увидел совсем не того, кого ожидал. За столом сидел парень с бледной кожей, высоко поднятыми бровями и темными волосами, спокойно потягивавший уже довольно аппетитный на вид кофе. Он повернул свою голову к Йену, и тот просто потерялся в словах и мыслях, голубые глаза теперь рассматривали его, словно жертву. — Что ты сказал? — трясущимся голосом переспросил Йен. — Ты меня бросаешь? — прошептало видение, утирая навернувшиеся слезы рукой, на костяшкой которой были набиты до боли знакомые символы. Лицо Йена изменилось в считанные секунды. Теперь он не выглядел, как обезумевший фрик. Скорее как маленький мальчик, нуждавшийся в поддержке. Он пытался запомнить каждую мелкую деталь на лице сидящего впереди парня, разглядывая его до мельчайших подробностей. В эти глаза невозможно было смотреть, хотелось сделать что угодно: сдаться с поличным, ограбить, убить — только бы не видеть эти голубые, мокрые от слез глаза. — Да.