Я все это время думал о тебе, а ты?

Громкий хлопок двери. Озадаченный взгляд сестры. Предательские слезы, из-за которых щипят глаза и содрогается голос. — Йен, что случилось? — осторожно спрашивает Фиона и провожает брата взглядом, который даже не удосужился объяснить причину. Скрипящая лестница. Ободранные стены. Майка на полу. Открытая дверь. Знакомая комната. Мягкая постель. Слезы. Ебанные слезы, которые прожигают глаза. Их невозможно скрыть или остановить, они просто льются рекой, заставляя тело содрогаться при каждом всхлипе. Йен вытирает ладонями горячие капли, закрывает глаза, но ничего не видит, это не помогло, глаза все равно наполнены влагой. Он переворачивается на живот, заставляя себя не дышать какое-то время, чтобы попробовать успокоиться, но все идет будто по замкнутому кругу. Хочется жалеть себя, жертву уебищной ситуации, хочется исправить все. Ошибки, сколько он их натворил за последнее время… когда все стало так плохо? Шаги. Кто-то идет. Нужно взять себя в руки. Йен отворачивается к окну, закрывая глаза, изо всех сил пытаясь контролировать резкие вздрагивания. — Эй, Йен? — почти шепчет сестра и осторожно заходит в комнату, — Ты в порядке? Она медленно подходит к кровати, заглядывает в лицо парня. Это длиться не больше 15 секунд, нужно просто не шевелиться. 1 2 3 4 — Я знаю где Евгений. 5 6 — Я сдамся полиции. 7 8 9 — Вы заберете его завтра, хорошо? 10 11 Ком подступает к горлу, еще чуть чуть и ресницы не смогут сдерживать столько влаги. 12 13 Уходи, прошу тебя, ну же! 14 15 — Хорошо, поспи, — сдается девушка и выходит вон. Пятнадцать секунд, ни больше, ни меньше. Она сдалась, поверила ему и ушла. Он сможет еще поплакать, еще сильнее свернуться калачиком. Зарыться носом в теплое одеяло и вдыхать запах свежевыстиранного белья. Вдавливаясь всем телом в кровать, будто пытаясь исчезнуть, но он действительно засыпает, возможно, это не плохая идея.

***

Тело полностью обезвожено, не приятное чувство сухости во рту. Скорее всего из-за него он так резко проснулся. Все равно сны были уебанскими, пугающими, но реальность намного хуже, так что Йен мысленно зол на свое пробуждение и потребность во влаге. Телефон вибрирует в кармане куртки, заставляя его наконец-то встать с кровати. Пять пропущенных от Микки, будто ничего не значат, и телефон летит на кровать. В дверях появляется Фиона, она долго разглядывает парня, будто пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но видит лишь заплаканные глаза и сама больно жмуриться, чтобы не задавать лишних вопросов. — Что — то хотела? — спрашивает Йен и кидает куртку к телефону. — Принесла тут… — она пытается не замечать опухшие глаза брата и ставит стакан воды на стол, держа в руке таблетки и протягивая Йену. — Я и сам в состоянии их взять, не беспомощный же, — он хватает пилюли и быстро запивает водой, которая приятно разливается по горлу, немного остужая разгоряченное тело. — Стоит спрашивать, что случилось? — Нет. — отрезал Йен и двинулся к выходу, но дверь загораживала Фи. — Дай пройти. — Менди звонила, — Фиона берет кружку из рук брата, при этом сжав холодные бледные, в свои теплые, — раз десять, — ноль реакции. — Все в норме, знаешь? — на лице появляется злой оскал и руки сжимаются в кулаки, прямо в горячих ладонях сестры. Она почувствовала дрожь по всему телу, от одного взгляда зеленых глаз, и предпочла оставить в покое холодные руки. — Замечательно. — стиснув зубы, шепотом ответил Йен и вышел из комнаты.

***

Он изо всех сил старается не смотреть на Дэбби, которая уж точна знает в чем дело и поэтому разглядывает парня будто под микроскопом. С кем уж точно не хочется говорить, так это со своей семьей, хотя если подумать… ни с кем. Йен бежит так быстро, как только может. Игнорируя проезжающие машины, прохожих, удивленные взгляды. Облокотившись о твердую поверхность, он пытается привести дыхание в норму, но ничего не выходит. Комок в горле больно давит, заставляя проступить слезы, заставляя выдать истошный крик и обессиленно упасть на землю. Начался дождь, но он не замечает этого. Руки медленно скользят по мокрой траве, и вдруг резкая боль поражает большой палец. Йен берет маленькое зеленое стеклышко. Дождь все усиливается с каждой секундой, но он будто не замечает его, только сильнее сжимает осколок в руке, вдавливая в кожу. Парень наблюдает за тонкой красной струйкой и ему на столько нравится этот цвет, что он перекидывает уже красное стеклышко в другую руку, так же больно прижав к нежной коже. Два глубоких пореза сочатся кровью, пачкая белую майку, куртку, а осколок, как ни в чем не бывало лежит на своем месте. Ему некого больше любить. Он никому такой не нужен. Нахер не сдался со своей болезнью, со своими тараканами в голове. Единственный кто воспринимал его таким, какой он есть, был — Микки, но пора смериться, у этой истории не может быть хорошего конца.

***

С кончиков пальцев по одной стекают капли крови, тесня одна другую. Совсем стемнело, очень холодно, а в мокрой одежде — вдвойне. Луна освещает футбольное поле, зажигаются прожекторы, Йен замер с тайной надеждой, что включится автоматический полив, но спустя время, все так же тихо. Ничего романтичного, просто он хотел бы смыть кровь с рук, а может упасть на поле, во время полива. Одно из двух, а может даже вместе. Жаль, что нет наручных часов, знать бы какой час… Интересно, а когда он хочет это сделать? А может уже сделал? Возможно Менди звонила, чтобы просто поплакаться. Резкий шорох портит идеальную тишину, и из-за угла показывается копна темных волос, а затем огромная, не по размеру, куртка. Вот же блять, еще тебя не хватало, для полноты истории. — Давно тут? — тихо шепчет он и садиться рядом. -… — Можешь в принципе ничего не отвечать, я знаю, что давно, — отчаянно выдыхает, — почему ты так себя ведешь? Йен, ты же знаешь, я не могу ничего сделать. -… — Блять, ну скажи хоть что-то! — уже кричит парень и вскакивает с места. Йен смотрит на него снизу вверх, только сейчас замечая, что он промок до нитки. Волосы лежат очень неопрятно, заслоняя бледное лицо, часть челки касается розовых губ, а голубые глаза пристально рассматривают парня, видимо ожидая хоть каких-то действий. Йен встает с места и убирает надоедливые пряди волос, улыбаясь тому, насколько прекрасно его лицо в свете ебучих прожекторов. — Что за хуйня! — кричит Мик и хватает руку парня, на которой все еще открытая рана, а по бокам застывшая кровь, -Дерьмо! Ты ранен Йен! -… — Нужны бинты, — он все еще держит руку парня, хотя от вида открытой раны его начинает трясти, Йен протягивает вторую руку и глупо улыбается, — Блять! Йен, что ты натворил…

***

— Дай, блять, хоть что-то…бинты, марлю, тряпку какую-нибудь! — злобно кричит парень и раскидывает все вещи в шкафах, от чего просыпается Менди и в шоке смотрит на Галлагера, который ухмыляется, рассматривая порезы. — Что произошло? Боже, Йен, — она буквально кидается к аптечке в углу и кидает злобный взгляд на брата, пока перевязывает руку. — Менди, — тихо шепчет Йен и медленно убирает запястье от девушки, — Можно Микки перевяжет ее? — она озадаченно смотрит на друга, и переводит взгляд на брата, тот кивает и она уходит. -… — он молча перевязывает руку, и даже когда в рану сочится капля спирта, Йен все так же смотрит на Микки, будто они просто, блять, беседуют. — Я сделал это из-за тебя, знаешь? — медленно проговаривает парень и сразу же смотрит на реакцию Мика. — Молодец. — Тебе больно видеть это? — Как ты думаешь? — он поднимает взгляд на Йена и берет другую руку, снова капая спиртом, — Тебе больно? — Очень, — Йен изо всех сил улыбается и так же смотрит на Микки, как дети смотрят на что-то невероятное и сказочное. — Что-то не похоже, — он смущенно отводит взгляд, пытаясь сосредоточится на бинте. — Я не про это дерьмо, — он вскидывает руками и притягивает к Микки к себе так,что он оказывается между его ног. — Я не закончил, дай руку, — командует тот и вырывается из объятий. — Ни за что не отпущу тебя, слышишь? — тонкие пальцы скользят по спине Микки, вызывая волну мурашек. Тот пытается отстраниться, но ноги на его бедрах не дают этого сделать. — Я так хочу поцеловать эти губы, но я не могу, — злобно шепчет Йен, оттягивая темные волосы от себя. — Почему нет? — сбивчиво шепчет Микки и притягивает парня к себе, обхватывая рукой талию. — Потому что это будет последним поцелуем. — сухо отвечает Йен и спрыгивает со стола, оставляя после себя только пустоту. Он не замечает того, как Микки бьет кулаками по столу, как матерится про себя и не видит, как на глазах самого опасного и мужественного гопника Чикаго, проступают слезы. — Прошу, останься со мной, — тихо выдает Мик и смотрит помутневшим взглядом на парня. Йен больше не улыбается, он просто не может поверить в то, что видит. Как будто был определенный «порог» несчастного Микки, и последняя стадия уже слишком далека, теперь только эмоции, только слезы. Это привело его в чувство и теперь он растерянно смотрит на парня, пытаясь совладать с собственной болью. И разделяющие их пару метров, сократились в считанные секунды. Йен целовал его так, как никогда раньше, боясь, что если он остановиться, тот просто исчезнет. Впервые он так ненавидел потребность людей в кислороде, потому что приходилось останавливаться и делать хоть один глоток воздуха. Микки прижимал Йена к себе, так сильно, как только мог, слушая сдавленные стоны прямо в губы, когда рука коснулась разгоряченной кожи и пустилась под майку, изучая тело. — Я скучал по тебе… — и испачканная, кровью, майка летит на пол. — Точно по мне? — улыбаясь, шепчет Йен и расстегивает пуговицы на рубашке. Стоило сменить локацию, заниматься любовью в гостиной, еще года четыре назад, показалось плохой затеей. В комнате Микки все так же пахнет сигаретным дымом и смесью духов с дезодорантом. Йен жадно вдыхает парфюм, касаясь плеча носом, хватая бедра парня и натягивая их на себя, не останавливаясь ни на секунду целовать его. Перевязанная рука хватает с полки синий тюбик, и прохладная жидкость льется на возбужденный член. Микки останавливается, наблюдая за этим, стягивая с себя боксеры, но видеть такого возбужденного Галлагера больше нет сил, так что он отстраняет его от себя, от чего тот в недоумении падает на спину. Теплые руки обхватывают бедра, а затем перемещаются к паху, поглаживая кожу вокруг, он обхватывает губами пульсирующий член и начинает двигаться вверх-вниз, наслаждаясь каждым вздохом Йена. — Блять, я кончу сейчас… — Микки сразу же останавливается и пока на губах все еще есть привкус, касается ими до розовых губ Йена, который тут же отвечает на поцелуй, притягивая парня к себе. Он выливает еще немного смазки на руку и входит в Микки сначала одним пальцем, пытаясь смягчить болезненные ощущения, затем размяв, тремя, от чего тот прогибается и изо всех сил сдерживает крик. — Я хочу слышать тебя, — шепчет на ухо Йен и входит так неожиданно, что тот вскрикивает, только от боли. — Блять! — кричит Мик и пытается отстраниться от парня, только тот начинает медленно выходить, от чего тело покрывается мурашками и невозможно сдержать стон. — Да, я хочу слышать, как тебе приятно, — и он руку на спину Микки, целуя его в плечо. Свободная рука проскальзывает к возбужденному члену парня и начинает двигаться, так же мучительно медленно, как и Галлагер. — Я не могу…прошу, быстрее, — сдавленно шепчет в подушку Микки и сжимает простынь. Йен сразу же ускоряется, и начинает так же быстро двигать рукой. Дрожь прожигает все тело и он крепко прижимается к нему, еще несколько раз толкаясь внутрь. Мики все еще смотрит на свой стояк, ожидая своей заслуженной награды, которую не приходится долго ждать. Теплые алые губы обхватывают член и начинают быстро двигаться, а руки медленно скользят по бедрам. Когда нет сил больше терпеть, Микки хватает рыжую голову и полностью насаживая на себя. Йен изо всех сил сдерживает рефлекс и проглатывает теплую жидкость. — Галлагер…-в воздух выдыхает Мик и падает рядом с ним на подушку.

***

Холодный лунный свет освещает лишь ту часть комнаты, в которой распространяется сигаретный дым. — Я думал, ты бросил, — выпаливает Мик и берет косяк. — С чего бы? — Не знаю, просто так подумал… И они молчат всю оставшуюся ночь, изредка касаясь друг друга и вздрагивая, от прикосновений. 4:37 Йен рассматривает красные бинты, пытаясь вспомнить откуда они. 5:58 Они просто лежат наблюдая, как же быстро встает солнце. 6:00 Микки вздрагивает каждый раз, когда Йен двигается на кровати, боясь, что он уйдет слишком рано… 7:30 Будильник пытается пробудить тех, кто не спит. Микки прикрывает глаза, когда слышит настойчивое жужжание и ждет, когда Йен с грохотом откинет надоедливый телефон в сторону. — Пора, — шепчет он и все еще смотрит в зеленые глаза, которые, кажется, сейчас изменили свой цвет, из-за прозрачных слезинок. Микки целует его в макушку, сжимая глаза так сильно, чтобы даже не дать себе заплакать. Он должен быть сильным. Должен, ради него. Йен молчит, все еще рассматривая такие родные черты лица, даже не замечая, что он почти не моргает. — Ты будешь думать обо мне теперь? — озадаченно спрашивает Милкович, клоня голову на бок. — Я все это время думал о тебе, Мик.