Чайки в небесах и моих голубых глазах

- Неужели ему совсем все равно, Рейч? – чуть ли не плача произнесла Бекки. - Крошка, не расстраивайся ради бога! Мало ли какие у человека могут возникнуть обстоятельства. Кто знает, может теперь спасать надо не тебя, а его. - Тогда я позвоню ему прямо сейчас! - Нет, не смей этого делать. Еще слишком рано делать выводы. Бекки, не паникуй, поживем – посмотрим, что будет. - Почему ты сейчас не рядом, Рейчел? – девушка в отчаянии закрыла глаза, вытирая выступившие слезы. Подруга промолчала, зная, что изменить хоть что-нибудь она не в силах: тысячи километров разделяют Англию и Австралию, куда они вынужденно переехали два года назад. Бекки попросила сменить тему, и они еще долго обсуждали последний сезон их любимого сериала, после чего Рейч сообщила, что ей пора ехать на тренировку и, десять раз повторив, чтобы подруга не беспокоилась насчет Бенедикта, повесила трубку. Вот только Бенедикт не появлялся – девушка не получила от него ни единой весточки, и это не могло не заставить ее беспокоиться. В минуты отчаяния она брала телефон и начинала набирать номер друга, но всегда останавливалась, стирая все цифры. Она останавливалась, потому что больше всего на свете боялась в одну секунду просто потерять его. На следующий день Тринити засвидетельствовала его появление в школе, появление, говорящее о том, что у парня все отлично – ни единожды девушка не усомнилась в его пребывании в хорошем расположении духа, о чем немедленно сообщила сестре. Как бы ей ни хотелось не расстраивать сестру, чувство ответственности одерживало верх. Осведомленность о том, что у парня все в порядке, давала Бекки облегчение, но лишь на миг. После она задумывалась, что же все-таки произошло, что он не только не заходил, но даже ни разу не позвонил. Обстоятельства выяснились в этот же день. Около пяти, когда мать с Мэтью уехали к каким-то родственникам, в дверь позвонили. Это был Бенедикт, и он выглядел как обычно безупречно, был одет по последней моде. Это были как всегда новые вещи. - Привет… - от растерянности голос Бекки прозвучал не совсем убедительно и даже в какой-то степени неохотно. - Не ожидала меня увидеть? – с долей обиды поинтересовался гость. - Нет, вовсе нет, я очень ждала тебя. Но только перестала надеяться, что ты вообще когда-нибудь придешь, - последнее, отвернувшись в сторону, девушка произнесла едва слышно. – Проходи, а мне стоит привести себя в порядок, я сейчас не в лучшем виде. - Ты отлично выглядишь, - кокетливо улыбнулся парень, одним движением сняв сразу оба кроссовка. Ребекка предложила чай, и парень любезно это предложение принял, предварительно предупредив, что собирается задержаться ненадолго. - Мы так давно не виделись, а ты даже не хочешь остаться, - сказала Бекки, боком протискиваясь в узкий дверной проем гостиной с огромным подносом в руках. – Мы могли бы сыграть в пинг-понг. - Тебе не стоит сейчас сильно нагружаться. Как ты чувствуешь себя, Бекки? – в какой-то момент девушке даже показалось, что вопрос прозвучал как-то слишком наигранно, но она тут же остановила себя на мысли о том, что это ей лишь послышалось. На самом же деле так и было, и Бенедикта не особо интересовало здоровье Бекки, а пошел он к ней только потому, что это «вроде как его обязанность». Зато каким счастьем были эти слова для девушки, до сих пор влюбленной по уши. Они вселяли в ее сердце надежду о том, что и парень к ней неравнодушен. Он проявлял заботу, чего кроме родителей и сестры никто не делал, и это приводило девушку в восторг, от которого она даже забыла о головной боли, и та постепенно улетучилась совсем. - Спасибо, Бен, мне уже намного лучше. Если бы не эта чертова справка, я бы уже давно пошла в школу. К сожалению, врач придет лишь завтра. Сидеть дома – великая скука! - Эх ты, мне бы заболеть! Дома можно найти тысячу увлечений вместо того, чтобы по часу сидеть на уроках и вставать в пять утра. - Ты ошибаешься, - покачала головой Бекки, отпивая чай из крошечной чашки, которая вообще-то была предназначена для кофе. – В домашнем времяпрепровождении не ничего увлекательного. Что толку радоваться болезни, когда то тебе нельзя, это нельзя… Словно в тюрьме какой-то! К тому же, находясь в школе, я отвлекаюсь от всех проблем, о которых не могу не помнить дома. - Что-то случилось? – нахмурил брови парень. - Я тебе не говорила, но в тот день, когда мы ездили на собеседование, с Йеной что-то произошло, - девушка тяжело вздохнула. - Йена – это…? Я просто забыл. - Моя лошадь. У нее начались колики, папа ездил за ветеринаром, тот сказал, что в этом нет ничего страшного, и прописал какие-то таблетки, но сейчас состояние Йены вновь ухудшается. Я не знаю, что это может быть, Бен. - Не расстраивайся, твой отец всегда нанимал лучших докторов. Я надеюсь, что и на самом деле нет ничего страшного, просто нужно немного подождать. - Я тоже на это надеюсь. Кстати, Бен, ты проверял почту? Я не нахожу себе места уже который день. - Нет, но мы можем проверить сейчас. Они обещали прислать результаты в скором времени. Полностью согласная с ним, Бекки поспешила в свою комнату за ноутбуком, уже на пути включая его и мысленно умоляя, чтобы тот работал быстрее. Но как это бывает всегда, компьютер немного завис, и друзьям пришлось подождать минуты три, пока наконец тот не пришел в порядок. - Два новых письма! – с волнением сообщил Бенедикт. При подаче заявления девушка указала почтовый адрес друга для удобства, на который через пару дней должны были прийти письма с результатами. – Тьфу, снова реклама какая-то, - Бенедикт удалил письмо, даже не читая его. Скидки из магазина белья, в котором его мама когда-то оформила дисконтную карту, не представляли для него никакого интереса. – А вот это уже куда интереснее: отправитель – Milton-School. - Читай скорее! Сжав свободную ладонь в кулак, Бенедикт щелкнул на сообщение. «Уважаемый Бенедикт Михаэль Лукас! Вами было принято участие во вступительных экзаменах и мы спешим сообщить Вам их результаты. Тестирование – балл средний, для поступления удовлетворительный. Собеседование – балл высокий, для поступления удовлетворительный. Эссе – балл высокий, для поступления удовлетворительный. Поздравляем, вы приняты в школу Милтон! О предварительном собрании будет объявлено позже». - Я…этого не может быть! Я прошел, Бекки, меня приняли! – не контролируя эмоции, Бенедикт подпрыгивал настолько сильно, что живи бы Моллиганы в многоквартирном доме, у соседей снизу посыпалась бы известь. - Это прекрасно, Бен, прекрасно! – Бекки радовалась не меньше своего парня. - Теперь мы будем учиться вместе в самой лучшей школе Лондона. Я так долго этого ждал! - Насчет «вместе» еще нужно выяснить… - улыбка исчезла с лица девушки, и та, обескураженная, опустилась на диван. – Там случайно не было письма для меня? Парень отрицательно покачал головой: - Ты сама все видела. Но не расстраивайся, я обязательно позвоню, когда появятся какие-нибудь известия. А теперь прости, мне нужно идти. Дела, дела. Бекки хотела было возразить, но поняла, что в данный момент это вряд ли чем-то поможет – Бенедикт не тот человек, который склонен к переменам своих решений. Это был, конечно, не самый приятный момент из жизни девушки, но радость от новости покрывала все остальные события. Юная мисс Моллиган теперь и сама верила, что ей действительно стало лучше, после визита Бенедикт словно вернул подругу к жизни. Ноутбук продолжал стоять в гостиной и убрать его следовало хотя бы потому, что, вернувшись, мама вновь станет возмущаться по поводу красных глаз и вредных излучений. Девушка решила перечитать письмо еще раз – уж слишком оно ей нравилось – такое серьезное и элитно-стильное. А содержание-то какое! «Новое сообщение от…» - в правом нижнем углу замигала маленькая зеленая кнопочка. «И вот не стыдно тебе, Бекки? – спросила у самой себя девушка, точно опомнившись. – Это не твоя почта, выйди немедленно!» Не тут-то было. От собственных же слов любопытство ее стало только сильнее и, не в силах больше сидеть в неизвестности, открыла сообщения. Отправитель письма был девушке неизвестен; это было не письмо из Milner-School и даже не рекламная рассылка – что-то куда более интересное. Текст его был не очень длинным, но, по-видимому, довольно содержательным. «Привет, Бен. Не могу тебе сейчас позвонить, поэтому пишу здесь. Ну как там наши дела? Когда мы уже сможем выпить за нашу победу?» Ребекка сузила глаза. За эти пятнадцать секунд чтения у нее возникло миллион вопросов: кто этот тайный собеседник? Какие у них могут быть дела? И за какую победу они должны выпить? Но среди них выделялся лишь один главный: что все это означает? Девушка знала друга как облупленного (по крайней мере, она так считала), но ни единого разу он ни говорил не слова о том, что хоть немного могло быть похожим на эту полную секретности историю. Бекки налила себе стакан колы. Сделала бутерброд с красной рыбой. Переместилась в свою комнату, где могла продолжить чтение. Голос совести внутри нее утих, вместо этого она приняла решение, что прочитать переписку с неизвестным собеседником и выяснить правду теперь стало ее долгом. Не моральным, конечно, но все же долгом. Собеседником, точнее, собеседницей, оказалась некая Мари. Девушка сразу перебрала в памяти всех знакомых, носящих это имя, но к чему-то определенному так и не пришла – одна из них была ее одноклассница, но ЭТА Мари, очевидно, учится в другой школе. Второй знакомой оказалась бабушка, тоже не самая подходящая кандидатура. Чем дальше Бекки читала, тем больше портилось ее настроение. Бенедикт общался с Мари уже больше года, и были они не просто друзьями, а чем-то большим, это читалось почти в каждом письме, и с каждым последующим они становились друг другу лишь ближе. Они рассказывали, кто где находится, интересовались о здоровье друг друга с такой теплотой, о какой Бекки доводилось читать разве что в книге, вспоминали смешные ситуации и встречи, о которых Бекки даже подозревать не могла, ни разу прежде она не усомнилась в верности Бенедикта. Все, что она читала сейчас, казалось ей небывалым сном, вымыслом, полетом фантазии. Вернее сказать, хотелось казаться. Она считала все прочитанное ложью и верила каждому слову одновременно. «А может, он задумал знакомство специально? Нет, он бы сказал мне. Или его кто-то заставил? Нет, это вообще бред какой-то». Бекки, как могла, пыталась оправдать парня, но ничего не выходило: на каждое оправдание находились свои противоречивые факты. Но уже скоро девушка поняла, что никакие оправдания больше не нужны – сущность Бенедикта стала ясна как пять копеек. Снова пришло письмо, но она уже не хотела его открывать. Больше она не хотела ничего. Что чувствует человек, когда его режут на мелкие кусочки? Что испытывает друг, лицом к лицу столкнувшись с предательством? Чего желает лебедь, когда от него раз и навсегда исчезает пара? А что, если разом принять на себя все те чувства? И кто же узнает, что виной мучительных страданий может стать одно маленькое письмо, датируемое двадцатым числом августа. В нем не было приветствия, лишь буквы, каждая из которых была пропитана предательством и неимоверной болью. «Я все узнал. Все вступительные экзамены начнутся в сентябре. Придется сильно постараться, чтобы обеспечить Бекки так называемый «незачет». Иными словами, полный провал и не поступление, как ты и говорила. Я пока не знаю, как это осуществить, но обязательно в скором времени что-нибудь придумаю. Мне и самому не хочется провести остаток жизни в объятиях этой наивной дуры». А после письмо, отправленное почти через месяц: «Здравствуй, Мари! Сидишь? Если нет, то обязательно займи это положение. У меня есть великие новости. Все решилось само собой, подумать только! Заболела наша красавица, а это значит… Она попросила меня доставить ее писульки. Все, я могу положить деньги, приготовленные для сделки с экзаменатором, обратно в копилку. Они мне больше не понадобятся. Наверное ты и сама все поняла: ее эссе всего-то не дойдет до своего пункта назначения, никакого криминала. Вернее, дойдет, но не в своем первозданном виде. Целуй мне пятки, наше дело в шляпе! И обязательно позвони, когда прочитаешь сие сообщение. Целую».