Если это правда

      Взгляд Стайлза мрачнее тучи. И в следующий миг он с силой сталкивает Её в воду, наваливаясь со всей силы сверху. Она сопротивляется и бешено машет руками, вытягивая ладони на поверхность.       Стайлз знает, что надо выждать с пару минут, и если они не тянутся вечность, то после он будет готов ко всему.       Тело Лидии обмякает, и он даёт себе ещё пару секунд безумия, прежде чем вытаскивает её из воды. В два счёта преодолевает водное сопротивление и выбегает на берег с Лидией на руках.       Давай же, - шепчет он, трясущимися руками поворачивая её на живот, укладывает головой на свои колени.       Раз. Два. Ничего.       Будь в состоянии Стайлз мыслить трезво, он бы упрекнул себя в безрассудстве: сначала топить девушку своей мечты, а потом ожидать, что она сама придёт в себя. Но на это нет времени, да и хоть капли равнодушия или спокойствия. Что там ещё возможно в подобных случаях?       Он переворачивает её на спину и ставит ладони ей на грудь. И снова раз-два-три. Получилось. Лидия заходится кашлем, жмурясь, и сама перекатывается на бок. Стайлз, рвано выдыхая, отползает на руках. Первая здравая мысль почему-то совсем не радует: «А если это не она?». Но стоит ей открыть глаза – даже не нужно ничего произносить – он тотчас же обхватывает её руками, зарываясь носом в мокрые волосы.       – Господи, Лидия, это ты, – запинаясь, произносит он дрожащим голосом.       – Я, – только и получается в ответ.       Это настоящее безумие, думают оба, но ни один сейчас не может ухватиться и успеть за потоком собственных мыслей. Так и сидят, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, ощущая, как сердцебиение – в унисон – приходит в норму.       Даже если очередной круг ада наконец закончился для низ обоих, они заслужили на несколько минут выпасть из жизни, где нужно звонить Скотту, Эллисон, шерифу Стилински. Они заслужили не обсуждать странности своего поведения, даже непонятное возвращение Лидии в собственное тело – вопрос, который сейчас волнует её в последнюю очередь. Это всё не нужно и неважно. У них есть всего пара минут, пока адреналин в крови позволяет сидеть на остывшей земле под звёздным небом.

***

      – Нам пора, – вдруг хрипло произносит Лидия, почувствовав, как Стайлз вздрагивает.       В темноте кажется, будто её мурашки перебегают на его кожу, напоминая, что они сидят под луной, в лесу у озера – он в боксерах, она в нижнем белье.       Стайлз резко поднимается на ноги и протягивает Лидии руку, помогая встать. Хватает вещи, накидывает свою толстовку ей на плечи и тянет её в сторону машины. Всё происходит как в замедленной съёмке – Лидия не сопротивляется, но и не поддаётся, ещё привыкает к ощущениям. Ей пока нужно время.       Он открывает ей дверь, помогает сесть, суетится вокруг, достаёт из багажника плед, который предусмотрительно не взял сначала, садится на водительское место, вспоминает про открытый багажник, снова занимает водительское место и срывается с места – куда угодно, только дальше отсюда.       В голове Лидии пока начинают заселяться более осмысленные образы: стервозная ухмылка на собственном лице, споры «с самой собой» и постоянный, несменяемо влюблённый взгляд карих глаз. Лидия обхватывает себя за плечи и сильно сдавливает – чувствует. Смотрит в зеркало и разглядывает себя. Оттягивает влажную прядь волос и снова не видит её жутко рыжей.       – Спасибо, – она обращается к Стайлзу в тот самый момент, когда с его губ срывается неуверенное «Прости».       Следом – нервная усмешка на лицах обоих.       – Спасибо, что всё понял, – успевает произнести Лидия. – Я боялась, что никто не поймёт.       По-настоящему боялась. Потому что тогда бы её ждала судьба тех несчастных женщин и девочки, которые попросту исчезали, и их родные не могли найти утешения.       – Так я хороший актёр? – Стайлз внезапно приободряется и позволяет себе улыбнуться.       Он выглядит так, словно ждёт признания, но Лидия только мрачнеет.       – Как давно ты узнал? – сухо произносит она.       Стайлз по меньшей мере ожидал продолжений благодарности, теперь же надеется, что не дойдёт до рукоприкладства.       – Лидия…       – Когда. Ты. Узнал? – с расстановкой отчеканивает она.        Стайлз решает идти ва-банк, иначе, понимает он, их разговор примет самый неожиданный поворот. А этот он уже не раз прокручивал в собственной голове.       – Я слышал твой голос.       Ей становится стыдно за этот всплеск эмоций. Конечно, он знал. Сколько часов она провела в надежде, что Стайлз почувствует. Сколько тонн сожаления и непонимания она ощутила в своей бестелесной форме оттого, что их связь, как ей казалось, сработала только в одну сторону. Она не поверила в него, когда он был её единственной – оправдавшей себя – надеждой.       – Это ведь как спутать пиццу и сырое тесто, – выдёргивает он её из потока самобичевания.       Получается. Лидия улыбается и прикрывает глаза, ещё раз тихо выдыхая «спасибо», прежде чем заснуть. Спасение мира, даже собственного, вытягивает много сил, но быть чьим-то спасённым миром тоже не оказывается лёгкой задачей.

***

      По ночной дороге Стайлз старается ехать аккуратно и медленно, вспоминая последние события. Он не спрашивает, везти ли Лидию домой, потому что не готов пока отпустить. Знает, что она не готова спать одна. Не после всего, через что им пришлось пройти. Не после того, как он занимал всё свободное время и место с момента её возвращения в Бикон Хиллс.       Они подъезжают к дому Стилински, и Стайлз, лишь на пару секунд задержав взгляд на её спящей фигурке, выходит, чтобы обойти машину. Тихо приоткрывает пассажирскую дверь и поднимает Лидию на руки – уже так привычно, – чтобы уложить в кровать.       Снова спускается, достаёт мокрые вещи, ставит сигнализацию и возвращается наверх, тихо ложится, прижимаясь торсом к уже закутавшейся в одеяло Лидии, и наконец прикрывает глаза.       – Стайлз, – она разворачивается и заставляет себя посмотреть ему в глаза, натыкается на тот самый взгляд, – нам нужно найти новое место.       Её голос звучит так серьёзно, как будто это то, что она хотела сказать. Нет, разговаривать Лидия точно разучилась.       Она прикрывает глаза и подтягивается на подушках, обнимает ладонями его лицо и мягко касается его губ своими. Стайлз в ответ прижимает её сильнее к себе, забыв про смятение, испытываемое ещё мгновение назад. Он наслаждается вкусом её чуть сухих губ, и где-то на задворках сознания стучится мысль, что больше без него не сможет.       Лидия вдруг отчётливо понимает, что этого поцелуя бессовестно мало за пережитые несколько дней. Она перекатывается на бок, укладывая Стайлза на лопатки, и оказывается сверху. Наклоняется ближе, щекоча его шею завитками волос, и осторожно прикусывает его за нижнюю губу.       – Лидия, – шумно выдыхает он.       Фраза о том, что новое место у них обязательно будет, повисает в возбужденном пространстве его спальни.