Узы

      Макарову больно. Больно изгонять родного и единственного внука из гильдии, к которой старик был привязан с самого начала. Ему было тяжело смириться с тем, что он отпускает Лаксуса на все четыре стороны, в ту неизвестную, окутанную туманом тропу, на которой внук может поскользнуться и упасть в черную пропасть и никогда не вернутся обратно.       Но Дреяр-старший понимает, что мальчик вырос и стал мужчиной, это он доказал, твердо, и с явным дружелюбием уходя их гильдии, любяще пожелав здоровья своему деду. Впервые за столько лет, Лаксус снова назвал Макарова, мягко и как в детстве "деда" и "дедушка",и не как в последние времена, сухо и жестко "старик".       Лаксус понял что многое не понимал, грубо обходясь с согильдийцами и старшим родственником, в глубине души признавая что они ему никто иные как друзья. Это Фрид доказал его сердцу, в тот момент, когда сильнейшее заклинание- Закон Фей, не подействовало ни на кого. Никто не умер и не пострадал, никто не исчез, никто не пропал, никто не был уничтожен, как говорил сам Лаксус, думая что все они-его враги. Пусть в тот самый момент он не поверил человеку, который искренне считал Дреяра своим другом, пусть он столько боли и страданий причинил тем кто всем сердцем желал его остановил и вернуть прежние веселые времена.       Однако, отказавшись от своих друзей, Лаксус не знал, что все же они считают его своим товарищем и соратником. Это доказал Нацу, который часто рвался с блондином в бой, и проигрывал, позорно теряя сознание, но все равно не держал зла и ненависти на внука мастера, проявляя к нему лишь дружеское соперничество, и простив ему многое в Битве за Хвост Феи.       Макаров знал, что Лаксус когда-нибудь встанет против него. Знал, в глубине душе все же лелея и любя, как и других членов гильдии, которые росли у него на глазах. Старик подозревал о предательстве Ивана-своего единственного сына,в изгнании которого сердце отца болело не меньше, чем при уходе Лаксуса. Но Макаров понимал, что членов гильдии, он, как мастер просто обязан защитить, поэтому без зазрения совести, принял это решение, так колющее его сердце, но ему было приятно знать, что Лаксус будет его любить, что всегда было взаимно, ведь Макаров никогда не видел в нем своего противника или врага гильдии, он углядывал во внуке лишь своего ребенка, как и во всех согильдийцах, среди которых он был уважаемым мастером, иногда проявляющем своих извращенно-педофильские наклонности в сфере симпатичных девушек и ярого алкоголика, по отношению к пьянкам, часто устраивамшися в здании Хвоста Феи.       Сейчас он принял решение, решение исключить внука из гильдии, попросту беря всю вину на себя и даже попытавшись уйти в отставку, игнорируя просьбы "детей" остаться и "править" дальше, но одни лишь слова Фрида, заставили его задуматься, и Макаров все же решил остаться мастером.       А во время "Фантазии" он снова будет дурачится и баловаться, на публике горожанам Магнолии, выступая "танцором" на фестивале, и боковым глазком наблюдая, как Лаксус, уходящий из города, бросает грустные взгляды на карнавал, где-то в глубине души понимая, что это последний раз, когда он смотрит на проведение Праздника Урожая.       Тогда Макаров-то, как и другие члены гильдии, поднимает указательный палец вверх, серьезно сверху вниз глядя на прослезившегося позже внука, в жесте, который в детстве Лаксус сам показал любимому дедушке, в знак того, что всегда будет рядом с ним, в какой дали бы друг от друга они ни были.       Чтобы не совершил Дреяр-младший, Макаров всегда будет его любить, как внука, как согильдийца, не важно, но будет знать, что где-то живет его единственный внук, которого мастер Хвоста Феи никогда не забудет.       И все же все обойдется, и Лаксус снова вернется в Фейри Тейл, и все будет как обычно.