Непокорный клинок

Ты крепче стискиваешь мои плечи, и я отстраняюсь. – Тебе больно? Молчишь. Ты всегда молчишь – и только иногда тихо стонешь, но я не знаю, от боли или от удовольствия. Точнее, не знал бы, будь я таким же неопытным юнцом, как ты. Больно, понимаю я и немного сбавляю темп. Твои пальцы расслабляются, теперь ты не сжимаешь меня так, будто хочешь раскрошить мне все кости, теперь ты обнимаешь. Более или менее. Я запомнил тебя сразу. Ещё тогда, в плавучем ресторане, когда ты бездумно бросил мне вызов. Мне – тому, кого весь мир зовёт сильнейшим мечником всех морей. Я запомнил твои глаза – цвета стали. Зловещей стали проклятых клинков. И огонь. Огонь решимости в них. Ты хоть представляешь, насколько опасна пламенеющая решимостью сталь проклятых клинков?.. Нет, не представляешь. Потому и упал передо мной на колени с просьбой учить тебя. Гордый клинок склонился передо мной ради мальчишки. Своего капитана. Своего хозяина. Я помню его. Монки Ди Луффи. В его глазах тоже есть решимость, но – другая. Решимость отца, защищающего свою семью. Решимость мужчины, стремящегося стать королём этого мира. Вы разные. Его решимость – решимость созидания, твоя – разрушения. Как вы вообще оказались вместе?.. Я смотрю в твои стальные глаза. Как будто бы проклятые клинки захотят дать ответ. Моё прозвище "Соколиный Глаз" означает, что я вроде как должен увидеть что угодно, как бы сильно от меня это ни скрывали. Ерунда. Тебя я увидеть не могу. Ты лежишь подо мной с раздвинутыми ногами, полностью обнажённый, с моей плотью внутри себя, но ты не даёшь мне себя увидеть. Я знаю, однажды ты убьёшь меня. По сути я сейчас сам ращу того, кто меня свергнет. Своего убийцу. Но я мечник, мечник, которого называют лучшим в мире. Я люблю катаны. А особенно я люблю клинки с интересной историей и трудным характером. Ты самый своенравный клинок из всех, что мне попадались, и я знаю, что не смогу от тебя отказаться. Я понял это в тот самый момент, когда ты раскинул руки в стороны и сказал, что рана на спине – позор для мечника. И твоя безумная улыбка. Улыбка того, кто даже сдаваясь, не сдаётся. Я наклоняюсь, и ты отворачиваешься. Как всегда. Ты не позволяешь мне касаться твоих губ. Ты даже сдаваясь, не сдаёшься. Я целую тебя в висок и скольжу вниз по скуле. Вижу, что ты закрываешь глаза. Тебе нравится? Тебе нравится... Касаюсь губами длинного шрама. Шрама, что оставил тебе я. Шрамы вроде как считаются уродством, но молва утверждает, что мужчину они украшают. Не согласен с этим. Но вот тебе шрамы идут. По ним можно прочитать твою жизнь, как по трещинам и зазубринам на клинке можно прочитать его историю. Мои пальцы оглаживают твои лодыжки. Я хочу узнать историю этих шрамов. Я хочу узнать твою жизнь. Ты слегка дёргаешься и притягиваешь меня ближе. Ты не хочешь, чтобы я прочитал твою историю или вот-вот готов кончить? По стиснутым до скрипа зубам и прерывистому дыханию понимаю, что второе. Хочу тебя поцеловать. Но я знаю, что не сделаю этого. Твоя гордость и так мне многое простила, и я не дерзну перейти последнюю черту. Но кое-что я всё-таки хочу от тебя получить. Наклоняюсь ниже и обнимаю тебя так сильно, как только могу. Прихватываю зубами кожу на шее и слышу тихий вздох. Недостаточно. Почти выхожу из тебя и тут же толкаюсь обратно. Резко и до упора. Ты вскрикиваешь и снова пытаешься раскрошить мне плечи. А я улыбаюсь. Непокорный клинок, ты больше не издаёшь ни звука, только всё сильнее сжимаешь меня. И я знаю, что долго не продержусь... Ты сразу засыпаешь. Как всегда. Ты вообще очень любишь спать, как я заметил. Я привожу себя в порядок и обтираю тебя влажным полотенцем. Ты даже не шевелишься во сне. Если бы я не ощущал твоё еле уловимое дыхание, я подумал бы, что ты умер. Признаюсь, в первый раз у меня на мгновение мелькнула такая мысль. Было... странно. Но не страшно, нет – испугаться я не успел. А стоило бы, если вспомнить, какой боевой у тебя капитан и как он любит своих накама. Конечно, он мне не соперник. Даже если взять всю твою команду вместе – они мне не соперники. Но крови бы мне попортили, это точно. Ты спишь лёжа на спине и закинув руки за голову. Я ложусь рядом и, перевернув тебя набок, притягиваю к себе. Ты открываешь сонные глаза. – Что такое?.. Я молча обнимаю тебя за талию и укрываю нас обоих одеялом. Ты не пытаешься вырваться. – Ничего. Спи, – я касаюсь губами твоего лба, и ты недовольно ворчишь. Мальчишка. Но ты не сопротивляешься. Я знаю, я никогда не смогу тебя приручить, но сейчас ты не сопротивляешься, и я невероятно благодарен тебе за это. Спи же, мой драгоценный клинок. Нет, не мой – но для меня драгоценный.