Есть "Мы"

Я люблю тебя. Твой голос. Твой смех. Запах твоего тела после душа. Ты пользуешься моим гелем, я знаю. Но почему-то на тебе этот запах кажется более привлекательным. Ты любишь меня. Мои волосы. Мои глаза, в которых, по твоим словам, можно (и хочется) утонуть. Мои губы, опухшие от твоих поцелуев. Мы любим нас. С самой первой встречи. С первого взгляда. С первой улыбки. С первого «прости, я тут новенький, не поможешь» и с первого «привет, а ты неплохо двигаешься». Мы любим наши пальцы, сплетенные вместе. Мы любим наши ленивые объятья на рассвете. Мы любим нашу любовь. Каждой клеткой своего тела мы любим. А еще ты любишь свою семью. Нет, мои родители, конечно же мне не менее дороги. Но ты их Любишь. Именно так, с большой буквы. Эти люди дали тебе всё, что им позволяла их бедность. И ты, пятнадцатилетний мальчишка, приехал в большой и незнакомый Город. Ты говорил, что они не хотели тебя отпускать, и «сынок, зачем тебе это», и «не смей возвращаться, не добившись успеха», и «пожалуйста, не забывай о нас». Они любят тебя. Но не любят нас. Наша любовь – их самый ужасный кошмар. Тебе ведь говорили, предупреждали, что в индустрии этого полно, что девочку надо, хорошую такую, и с волосами до лопаток. Девочку в общем. Настоящую. А ты меня привел. И волосы почти до лопаток. И хороший, кажется. Но не девочка, не настоящая. А я ведь и не хочу. Нет, не волосы – они мне нравятся, пусть будут. Девочку не хочу, ни себе, ни тебе. Со временем они свыклись, приняли, не поняли, но и сделать ничего против этого «Мы» не могут. Ну и ладно, зато девочек больше не требуют. А еще есть моя семья. И отец, и его «я воспитывал сына, а не дочь». И мама с её «родной, скажи честно, тебе ведь это на самом деле не нравится?». А мне нравится. И волосы нравятся, и мы, и «ой, какая красивая девушка» вслед. А я ведь не девушка, но мне нравится. Когда-то мы приехали в мой родной город, знакомиться. И всё было неплохо даже, хорошо, наверное. Ровно до «я его люблю». И это «люблю» возненавидело еще несколько человек. Потому что неправильное это «люблю» и быть его не должно». Совсем. Совсем не должно. А оно есть. Еще как есть. В каждом вдохе есть. И не изгонишь его просто так – крепко держится, за самое сердце лапками. И если вырывать, то вместе. А как же без сердца? Без сердца совсем никак. Вот и осталось это «люблю» почти нетронутым. А за «почти» совсем мало скрыто: всего-то пару литров слез, и несколько десятков бессонных ночей, и совсем немного истерик, и одна большая боль. Но это ведь «почти», а значит не всё, значит и нет этого вовсе. Есть «мы», и будем «мы», и никакое «почти» этого не изменит. Они любят нас. Все они. Твои родители любят, мои родители любят. Нас любят. Но не вместе. Вместе - они терпят. И будут терпеть, долго будут. А может и нет, может полюбят когда-то. «Нас» полюбят, «мы», «вместе». А пока нет. А еще друзья. Твои, мои, наши. Наша группа. Они нас любят, и принимают, и сами ничуть не лучше. Есть только «снова эти голубки вместе» и «пока вы целовались, наш рис сгорел». И вот ты лежишь со мной на одной кровати, спишь давно, сладко. А я – нет. Я пишу. Не знаю что, и зачем, и почему сейчас, и о чём. Но пишу. И не могу остановиться. О «люблю» пишу, и о «девочке», и о «хороший мой, ты мне нравишься любым». И остановиться не могу. Бессмысленное это всё. И перечеркнуть надо, и смять, и выкинуть. Чтобы не увидел никто из тех, кто «вы же оба парни» и «фу, мерзость». Надо бы. И остановиться надо. Вот допишу еще немного, до конца листа всего, и хватит. Это ведь не страшно. Вот ты постоянно пишешь. Стихи разные, тексты, музыку. Не спишь совсем, лидер же, и «парни, этот релиз точно принесет нам популярность». Вот и пишешь. А с меня хватит, да и места почти нет, и ты ворочаешься от света. Я люблю тебя, и твои объятья, и твое «Солнце, давай спать, не выспишься же совсем». До дрожи люблю.