Пепел в крыльях

Наутро я разрывалась между желанием свернуть чёрному курёнку шею или устроить на его глазах настоящий секс-марафон, чтобы показать, как это правильно надо делать. Ведь этот птенец посмел уснуть после второго – всего-то навсего! - раза. Я только-только успела утолить первую животную похоть и собиралась перейти к более подвижным играм, как наглец уже изволил сопеть в две дырочки, со столь невинной и ласковой улыбкой на лице, что будить его казалось невыносимым преступлением. Я же полночи не могла уснуть, выбирая: вытолкнуть заразу на коврик из императорской кровати и оставить там, позвать стражу и выставить взашей из дворца, либо оставить всё как есть, а с утра спросить по полной. В итоге третий вариант победил, вернее, я, банально задумавшись, уснула следом. Хотя сон мой был тревожным и прерывистым, - будущий смертник любил раскидывать конечности и отбирать одеяло, да и просто присутствие рядом постороннего не давало мне успокоится. Поэтому сейчас я, невыспавшаяся, лежала, щурясь под первыми лучами солнца и ждала пробуждения ничего не подозревающего смертника. Хотя, зачем ждать? Я плавным движением тихо перекатилась ближе к жертве, стараясь ничем не выдать своё намерение. Быстро перекинула через него ногу, но сверху не села - лишний вес вполне мог разбудить птенца раньше, чем хотелось бы мне. И всё же ресницы недоворона тревожно дрогнули. "Красивый мальчик", - подумала я, ласково проводя по линии подбородка и опуская ладони на желанную шею. - " Был". Пальцы медленно, практически незаметно для взгляда, начинают сжиматься на чувствительной коже. Вот уже ему тяжело дышать, руки конвульсивно дергаются. - Плохой сон, не так ли? - замурлыкала я почти неслышно. - Как будто… - Пальцы сжались сильнее. – Тебя… - Я наклонилась к стремительно бледнеющему лицу вплотную. - Кто-то душит? - Вопрос был задан уже в широко открытые от страха глаза. Тело подо мной дернулось, и я сильнее сдавила ему коленями бока. Руки мужчины схватились за мои запястья, но реакция слишком, слишком запоздавшая! Какой же из тебя воин, если ты не смог почувствовать прямую угрозу и банально дал придушить себя в постели?! В беззвучном крике открывается рот, еще пара слабых рывков, начавшие уже стекленеть глаза и... я резко разжала руки. Шумный, болезненный вдох, из его горла вырвался страшный кашель, будто легкие вырывались наружу. В инстинктивном порыве юноша одной рукой схватился за свою шею, другой прикрыл рот и попытался перекатиться на другую сторону кровати, но я все еще удерживала его тело ногами, до боли сжимая колени. Что ж, настроение сегодня я себе подняла. Видимо, паника всё ещё царила в голове глупого птенца, раз он поступил так. Ничем более его внезапный оборот я объяснить не могла. Пара мгновений - и вот, на кровати уже не человеческое тело, а бьющий крыльями ворон. Я без особых усилий схватила его одной рукой за голову, сжимая клюв, а другой прижала тушку. В комнате раздавалось приглушенное карканье: дурная птица даже сейчас пыталась вырваться. - Испортишь мне простыню из паучьего шелка, и всё твоё оперение пойдет мне на новую подушку, - прошипела я, чуть сильнее вжимая тельце в кровать. Угроза подействовала, а может, он просто вспомнил, наконец, где находится, и при каких обстоятельствах оказался тут, - ворон послушно замер у меня в руках. Лишь ритмично бьющееся под ладонью маленькое сердце и едва заметные вздохи говорили, что птица ещё жива, и находится в сознании. Выждав для верности еще секунд тридцать, заодно, давая юнцу вспомнить подробности прошлой ночи, я отпустила клюв и слегка расслабила вторую руку, позволив паникёру сложить крылья. Ворон из него был... странный и нелепый. Не чисто чёрный, как должно бы быть, а чёрно-подпалый, с явно заметными тёмно-коричневыми кругами вокруг глаз и такой же грудкой. Я даже ради интереса перевернула его на спину, не обращая внимания на возмущенный клёкот. Действительно, тёмно-коричневые перья, приобретающие более светлый оттенок ближе к хвосту. Да-а, мельчает род воронов, мельчает. Раньше таких даже в род-то не принимали, а теперь вот, на королевские приёмы тащат. Возможно, лучше было и не убирать тогда руки с его шеи - вира за такого курёнка будет небольшой, не обеднеет казна. Добить, что ли? Да не стоит, настроение у меня вполне благостное, нет необходимости переводить ресурсы, даже столь незначительные. Но и отпустить его просто так... толком даже не наказав? Перебирая возможные варианты, стала задумчиво оглядываться по сторонам. Взгляд зацепился за золотую узорчатую клетку, в которой раньше сидела какая-то райская птичка. Её мне подарили на один из дней рождения, и я всегда чувствовала в этом подарке сарказм. Проклятая птица была ярко-алой! Испепелила я этот подарок уже на второй день: утром смертница решила спеть, а голосок у неё оказался далеко не райским. Но пустую клетку я так и не убрала, тонкая работа неизвестного мастера смотрелась в моей комнате на удивление гармонично. Я с довольной улыбкой взглянула на притихшего птенца. Крупноват, конечно, но поместится! Закрыв заклинанием кованую ажурную тюрьму с нахохлившимся в ней вороном, накинула сверху еще и легкое покрывало, чтоб птица не маячила ни перед моими глазами, ни перед глазами служанок, которые точно придут убирать постель. На душе было, на удивление, легко. Даже предстоящие государственные дела и вероятные разбирательства с кланом воронов не слишком портили настроение. Можно было заподозрить, что тот бокал вина так и не успел выветриться, настолько странными были эти чувства. Чуть подумав, я раздвинула плотные шторы. Утреннее солнце ярко осветило комнату, а в воздухе повеяло едва заметными ароматами из дворцового сада. Подчиняясь внутреннему порыву, с детской непосредственностью прыгнула на кровать и, перевернувшись на живот, начала осматривать комнату, болтая в воздухе ногами. На полу неопрятной кучкой валялась моя юбка, а напротив, очень символично, расположились мужские штаны. Дополняли картину китель на стуле, корсет на столбике спинки кровати, и две пары живописно раскиданной обуви, мужской и женской. М-да, слугам даже угадывать не придется, что творилось ночью в моей комнате, пейзаж не оставлял простора для фантазии. С одной стороны, мне было плевать на их мнение, с другой, слава "черной вдовы", которая сворачивает шею своим партнерам после секса - это еще один камешек в мой огород, а их там уже и так на целый "сад камней" наберётся. До сих пор, правда, я была известна тем, что убивала претендентов на мою постель ещё до того, как смертники в эту самую постель попадали. Позвать, что ли, Базета, чтобы он, как всегда, прибрал? Нет, видеть эту постную маску с утра - то ещё удовольствие, и есть у меня одна идея... Через двадцать минут я, с непроницаемым выражением лица, дернула за шнурок для вызова слуг, висевший над кроватью. В комнате больше ничто не напоминало о недолюбовнике, разве что прикрытая клетка в углу, но и та в глаза не бросалась. В спальню, привычно суетясь, вбежали служанки. Одна подхватила мои сложенные на стуле вещи, две другие взялись за меня. Ежедневный утренний ритуал начался и никто, кроме охраны на стенах, не заметил магического вестника с посылкой, который летел в ближайшее ателье. Думаю, хороший мастер легко вычислит размер клиента по уже готовой одежде. А королевская печать явно ускорит работу. Рабочий день начался. Делегация от чернокрылого клана подоспела к обеду. Хотя, какая там делегация - трое калек. Сам Глава клана, несмотря на то, что выглядел достаточно самоуверенным и сильным мужчиной, судя по спешно подсунутой мне Базетом характеристике, был напротив, довольно мягок, нерешителен и полностью зависим от старших родственников. Сказывалось, что в детстве его отец практически не уделял наследнику внимания, погрязнув в жуткой междоусобице, сопровождавшей безвластие. Вторым гостем как раз был старый ворон-ветеран. Седой ёжик густых волос поблескивал сталью, а рассечённые шрамом бесцветные губы сжимались в тонкую линию, навсегда запечатав на немолодом лице недовольство. Вот с этим ископаемым придётся повозиться. Третьим в делегации, ожидаемо, оказался семейный нотариус. Беседа с Главой началась непринуждённо, от лица клана он заверял меня в "искренней" верности, делал дежурные комплименты мне и моим нововведениям. Двадцать минут словесных кружев и, наконец, в разговоре начали проскальзывать тонкие намёки на их недовольство. - Да, Ваше величество, жаль, что наш клан не столь многочислен, как в древние времена. И даже сейчас, когда, наконец, наступил долгожданный мир, мы продолжаем терять капли своей крови. Поверьте, мы, вороны, смогли бы сделать для Вас и империи гораздо больше, не будь нас так мало... - Под моим пристальным взглядом Глава медленно терял уверенность в себе. - Действительно. - Я несколько раз обмахнулась веером, сделанным из упругих черных перьев. Нет-нет, это всего лишь маленькое, невинное совпадение, что они так похожи на вороньи. - Я сочувствую вашему горю, но прошу, не доводите желание скорейшего возрождения до абсурда. Вы же понимаете, что спешка никогда не была на пользу. Поспешите и, вместо благородных и сильных чёрных птиц, получите каштановых куриц. - Глава семьи заметно вздрогнул. - И я всегда придерживалась мнения, что на каждого ребенка должен быть, как минимум, один отдельный наставник, иначе их воспитание оставляет желать лучшего. - В моём голосе прорезались угрожающие нотки. - Мой двоюродный внук оскорбил Вас? - впервые за всё время приема заговорил старый ворон. Прямой, грубый вопрос. За это можно и в кратковременную опалу попасть. Но, предвкушая хороший торг, а затем и желанную добычу, я сделала вид, что не обратила внимания на его наглость. - Смертельно, - с абсолютно серьёзным лицом отчеканила я. И ни капли не соврала: заснуть в королевской опочивальне, не удовлетворив свою королеву, разве не ужаснейшее преступление? Меня всегда приводило в восторг, как одно-единственное слово может поменять абсолютно всё. Теперь, как в глазах общественности, так и самих Воронов, я имела полное право не только лишить жизни их птенца, но и потребовать Виры от клана. Причём, не просто денежную, а Виру крови. Ведь наставник так же виноват в промахах ученика. И все сейчас прекрасно это понимали. Достаточно мне изъявить желание, и голова старейшины-ветерана полетит с плеч абсолютно законно и под одобрительное молчание министров. Базет за моей спиной буквально лучился от злорадства, - вот уж кого хлебом не корми, только дай показать всем истинное "величие" фениксов, а значит и его, перед остальными кланами-плебеями. Меня передернуло от омерзения: ему я точно не хотела бы доставлять такое удовольствие. - Клан Воронов ещё в смутное время поддерживал Фениксов и никогда не отклонялся от выбранного пути. Я верю в вашу преданность и честь, а также в то, что произошедший инцидент был всего лишь недоразумением. - Советник за моей спиной чуть ли не зубами заскрипел. Как же, лишаю народ очередной демонстрации нашей безоговорочной власти! - Но вы и сами понимаете, что оставить всё просто так тоже не могу. Оскорбление Правителя должно караться. Так было с самого истока нашего государства, да что там государства - с образования нашего народа. - Энтузиазм Воронов, воспрявший было в начале моей речи, заметно угас. – Но, учитывая ваши заслуги, я немного отступлю от вековых традиций и не стану требовать Виру крови со всего клана. Мне заплатит только сам обидчик. Последнюю фразу я произнесла немного тише и понизив тембр голос. Глава клана слегка приободрился, но старый ворон лишь ещё больше нахмурился. - Это будет публичная казнь? - спокойно, полностью контролируя свои эмоции, спросил он. - Нет, - я в упор посмотрела на бывалого вояку, стараясь найти на его лице хоть какие-то признаки несогласия и бунта, - раздувать скандал из произошедшего я не буду. Скажу вам честно, - я приняла более расслабленную позу, как бы намекая на начало по-настоящему откровенного разговора, - ваш протеже оскорбил лично меня, нисколько не затрагивая интересы государства. Поэтому и наказывать я его буду лично. С громким хлопком веер сложился, от столь грубого обращения потеряв несколько чёрных перьев, которые медленно начали падать к моим ногам. Перепуганный нотариус уже вовсю сигналил гостям о желании покинуть моё гостеприимное общество. - Что ж, это Ваше право, - склонил голову старейшина. - Когда нам забрать тело? - Тело? - Я сделала вид, что серьёзно задумалась. - Если что-то останется, то, конечно, я вас оповещу. Но не думаю, что это произойдёт в ближайшее время. В глазах Главы клана отчётливо промелькнул ужас. Похоже, я запустила о себе новую сплетню. Хотя, кажется, моё "откровенное наслаждение пытками" и так уже известно чуть ли не каждому крестьянину. И никому не важно, что мои походы в пыточную - не более, чем дурацкая попытка хоть как-то сбросить напряжение, боль, ненависть: все те негативные эмоции, которые ежедневно выливают на меня мои собственные подданные, клан, семья. Да и сами пытаемые – те ещё мрази, загубившие не один десяток жизней и судеб. Глава безопасности тщательно отбирал мне жертв, для него это было нетрудно: найти одного морального урода за месяц, оказывается, до смешного просто, причём, даже не нужно выходить из дворца. Делегация покинула приёмные покои с траурным видом. Вошедшие сюда с желанием получить от королевы Виру, они сами чуть не лишились единственного толкового старейшины. Переговоры были проиграны ими вчистую. От перебиравшего на моем столе бумаги Базета веяло противоречивыми чувствами. Он понимал, что я всё сделала правильно, и меня не в чем упрекнуть, но его петушиная гордость никак не хотела опускать голову. Поэтому, хоть и поглядывал с неодобрением, но молчал. Прикрыв глаза, я наконец допила из маленькой ажурной кружечки бодрящий отвар и утвердительно кивнула советнику: за дверью ждали другие просители.