Утрата и вновь обретение

      Миссис Хемуль сидела в своем кабинете, с горестью и волнением ожидая прибытия гостей — семейство Тамирони по случаю печального известия должны были прибыть в школу, чтобы забрать Лючиано. Директриса так и не нашла в себе сил сказать мальчику о смерти его брата. Ей, как и всякому белому, тяжело давалось переносить подобные известия. Что уж говорить о маленьком белом, с пока еще не окрепшей психикой? Горько вздохнув, миссис Хемуль попыталась сосредоточиться на документах перед собой, но тщетно, раз за разом она мысленно возвращалась к семье Лючиано. Бедный мальчик, он ведь так привязан к своему брату. Всплакнув, директриса услышала шаги в коридоре; быстро вытерев слезы, она понеслась навстречу прибывшим.       Супруги Тамирони тревожно ожидали Лючика, за которым миссис Хемуль послала одного из учеников. Миллисент старалась держать себя в руках, но по покрасневшим глазам и мешкам под глазами было понятно, насколько тяжело ей давалось внешнее спокойствие. Ее муж, Джонатан, будто выцвел, казалось вот-вот — и он упадет в обморок. Маленькая Эмми не по-детски серьезно сидела на коленях отца, периодически хмурясь.       Миссис Хемуль судорожно перебегала взглядом с одного гостя на другого. Умом она понимала, что должна разрядить обстановку и хоть как-то помочь семье, но силы будто оставили ее. Вдруг распахнулась дверь и вбежал веселый Лючиано. Увидев семью, он хотел было радостно приветствовать их, однако возглас застрял в его горле.       — Мама? Папа? Что случилось? — спросил он, подойдя к поднимающимся с кресел членам семьи.       Миссис Хемуль резко встала со своего места и, пробормотав, что оставит их, поспешно вышла из кабинета. Детский крик и слова, прозвучавшие после за дверью, разбередили ее душу. Она бессильно оперлась о стену и скатилась на пол, беззвучно рыдая.       Миллисент вела за руку своего сына, который понуро брел, не замечая никого вокруг, даже Петроса, стоявшего позади и с отчаянием провожавшего его взглядом. Рядом шел Джонатан, который нес на руках Эмми. Девочка прижала голову к его плечу и молча смотрела на дорогу. Весь интернат вышел их провожать. Весть о кончине брата Лючиано всколыхнуло все интернатское общество. Каждый подходил к Лючику и пытался разделить с ним утрату. Однако это не помогало — мальчику становилось только хуже. Миссис Хемуль, посовещавшись с его родителями, благоразумно решила отпустить ученика домой.       По приезде домой Лючиано убежал в свою комнату, отказавшись от еды. Несколько раз подряд Джонатан посреди ночи вбегал в комнату сына, успокаивая кричавшего во сне Лючика, а после бережно обнимая судорожно всхлипывающую жену.       Как-то раз Эмми зашла к брату — Лючиано лежал на кровати, безучастно глядя в потолок. На автомате взяв яблоко, которое протянула сестренка, он услышал ее шепот:       — Томми, он же вернется, да?       Лючиано медленно перевел на нее взгляд, потом ответил, стараясь, чтобы его голос прозвучал ровно:       — Нет, Эмми. Он больше не вернется. Никогда…       Эмми протестующее замотала головой.       — Это не так! — вскрикнула она. — Томас приедет, приедет!       — Нет! — не выдержал Лючиано. — Его больше нет, понимаешь?       Он сел на кровати и потянулся к сестренке, чтобы обнять, но та лишь отступила назад, громко прокричав:       — Это не так!       Потом Эмми резко развернулась и выбежала. Лючиано пожалел, что так с ней обошелся. Каждый по-своему переживал утрату, и Эмми просто не хотела принимать правду. Но… почему же она была настолько уверенной?       Лючиано откинулся на кровать и прикрыл глаза. Как же он хотел, чтобы все оказалось просто сном! Думая о брате и представляя, что все оказалось выдумкой, Лючиано не заметил, как погрузился в медитацию. Ровное дыхание, стук сердца и пульсация… Стоп. Какая пульсация? Не раскрывая глаза, мальчик нащупал тонкую сеть ниточек, тянущихся от него в разные стороны. Проследив за одной из них, он почувствовал эмоции матери, которая орудовала на кухне. А потом и вовсе увидел картинку. Затаив дыхание в предчувствии, Лючиано последовал за каждой нитью и, к удивлению, обнаружил, что может проследить за каждым своим знакомым. И одна нить особенно привлекла его внимание — было в ней что-то неправильное. Последовав за ней, он, к вящей своей радости, увидел живого и целехонького Томаса, сидящего в незнакомой квартире. Вопль радости издался из груди мальчика. Вскочив и не заметив, что только что рассеял чудную магию, Лючиано со всех ног побежал вниз.       — Мама! Папа! Эмми! — звонко прозвучал его голос, разрушая атмосферу безысходности, поселившуюся в доме.