Хроники попаданческих снов

Я сидела на траве напротив него, не в силах вымолвить ни слова, а он словно бы и вовсе меня не замечал, что меня совсем не удивляло. Я знала его. Сесщёмару. И помнила этот момент — после битвы за Тессайгу. Судя по воткнутым в землю палочкам с зажаренными ящерками, Рин уже навещала раненого ёкая. И, видимо, вчера, учитывая, как мясо облюбовали насекомые. Прикусив губу, поджала колени к груди, стараясь привести мысли в порядок. Что произошло? Как я здесь оказалась? Я сошла с ума? Да, вероятнее всего. И сердце так билось быстро от страха. Неизвестность всегда пугала. Интересно, если я прикоснусь к нему — умру? Убьёт ведь! И плевать, что пошевелиться не может, найдёт силы. На шатающихся ногах я встала и сделала шаг навстречу, но заслышала шорох в стороне и остановилась. Волки? Нет, рано. Тогда она, никто ведь близко не рискнёт приблизиться даже к раненому ёкаю вроде Сесщёмару. Одного его взгляда хватит, чтобы отогнать непрошеных гостей. Не сразу осознала я, что стала меньше — стала ребёнком. Глядя на свои маленькие ручки, гадала, что же могло произойти. Волнения по поводу перемещения не было. Пока не было, словно то — обыденность, а не нечто необычное, волшебное. Всё внимание к себе приковывал Сесщёмару. И, возможно, оно и к лучшему, что мне подправили возраст, учитывая, как обращался он с Рин. Кстати о Рин. Можно было отправиться на её поиски, а не дожидаться, голодая или таская «еду» у ёкая. Я, между прочим, тоже крысами с ящерицами не питаюсь! Примерный путь до деревни я помнила, благо было много ориентиров. Достаточно было вспомнить, куда уходила Рин, относительно Сесщёмару, и куда убегала от волков. Волки… Сердце ёкнуло. И крыса в качестве еды… Я тронула своё лицо — отдалось болью в месте ушиба. Слишком поздно додумалась: я уже стояла у хижины и тянулась к двери — решётке из бамбука. Отступила в шаге назад. Я — Рин! И я сегодня умру! В глазах потемнело от бега, обжигало грудь. Я бежала со всех ног в надежде спастись, успеть добежать до Сесщёмару раньше, чем до меня доберутся волки. Рин тогда упала — значит, мне необходимо было оставаться на своих двоих во что бы то ни стало. По щекам текли слёзы, хотелось в голос кричать, но я не могла произнести ни звука. Ветви деревьев больно царапались, но не обращала на эту мелочь внимания: я понимала, что мне не выжить. Силы покидали мои ноги, колени невовремя сгибались, грозясь в любой момент уронить. Должно быть, я всё же пробежала то место, где запнулась Рин, но судьба девочки осталась неизменна — я упала на колени. В отчаянии вцепившись в ближайшую палку, я направила её в сторону волков, которые, будто не заметив её, впились в маленькое тельце, кто в ногу, кто в плечо. Наверное, стоило споткнуться, как и планировалось судьбой… Рин умерла с одного укуса, мне же повезло гораздо меньше. Я медленно покидала этот мир, наблюдая за ужасающей картиной, где волки терзали мёртвую девочку. Не ради еды, а из ненависти ко всему человечеству. Потому что таким был их вожак.

* * *

Глубокий охриплый вдох — я очнулась от кошмара. Чувствовала, насколько бледна. Холодный пот прочертил дорожку от виска вниз по щеке. Мне снился кошмар. Определённо кошмар. Но вспомнить я его не могла. Отдышавшись, уняв дрожь, я, наконец, заметила причудливые узоры по всему телу, небольшие вмятины, будто от одежды или неровно постеленной простыне, но уж больно необычные. Похожи они были на следы зубов. «Как же я так спала?» — остался не отвеченным вопрос.