Дни затишья

      Совершенно не колеблясь, Юи расстёгивает вверх формы уже отточенным движением. Ему не зачем мяться и оттягивать время, он точно знает, зачем это делает и чьё-то нежелание его остановить не в силах. Он тянет ворот формы, открывая шею и плечо. Это место для укуса кажется ему самым подходящим. Как и всем вампирам впрочем тоже, но эту мысль он не развивает; не до этого ему сейчас.       Он переводит взгляд на Мику, что стоит прямо перед ним, замерев в нерешительности.       У Мики взгляд загнанного в угол зверя, и Юи знает, что в этом только его вина. Это именно он окончательно обратил Мику в чудовище. Он заставляет его каждые несколько дней пить кровь, это он заставляет его жить дальше таким образом — Юи при этом ни о чем не жалеет. Пока Мика рядом с ним, жив и цел, он готов продолжать так поступать, даже если это пойдет в разрез с желаниями Мики. Юичиро эгоист. И он не даст умереть ему просто так, чтобы позволить ощутить облечение, — ему самому от этого легче не станет.       Он не хочет заставлять Мику страдать, но по-другому не получается.       Они продолжают вдвоём барахтаться в этой яме, цепляясь друг за друга и не имея возможности найти из неё выход. Или не желая, — услужливо шепчет внутри голос, и Юи должен с ним согласиться — всё так — но он это отрицает. Если бы он был, этот выход, они бы давно его нашли. Частично это правда, но вот об остальной части он и думать не хочет.       Их комната уже окутана темнотой. Солнце зашло давно, но о сне они даже не думают; для них до него ещё далеко. Сейчас самое время для «кормления».       В стороне от чужих глаз. Наедине, кажется, даже сокрытые от всего мира, если бы так, — думает Юи, но не позволяет и следу разочарования отразиться на себе; не время.       Он виновато улыбается Мике, неловко протягивая руку к своему затылку, лохматя волосы, чтобы в следующий миг притянуть Мику ближе к себе. Заставляя уткнутся в тот самый, открытый участок тела, позволяя чересчур холодному дыханию опалить свою кожу. Это будоражит. Вызывает предчувствие дальнейшего, чего от любого другого вампира ожидал бы с ужасом, а сейчас с предвкушением.       Юи это не нравится. Но ради Мики он готов смириться с тем, что подобное чувство теперь часть его; и питьё его крови одним единственным вампиром для него приятно. И с нетерпением ожидаемо им.       Он понимает, что это кошмарно, и это он когда-то говорил, что не позволит ни одному вампиру испить своей крови? Да он же сам его заставил сделать это, сам подставил шею — не сожалея об этом потом. Всё ради семьи, всё ради Мики, что дороже всех. Это так, и он готов поступать так, пока Вселенная не закончит своё существование.       Когда Мика наконец-то его кусает, Юи только вздрагивает. Все дальнейшие ощущения очень привычны: от секундной резкой боли до слегка туманящего рассудок удовольствия. Только после опыта с Микой он смог понять, что в некой степени, особенно с правильным вампиром, такой укус бывает приятным. Этого он, конечно, не говорил, но отлично видел, что это Мика понимает и без слов.       Слова им вообще были не особо нужны.       Но как они могли ещё выразить беспокойство, если не способом новой ссоры или стычки? Это было привычно и давало в полной мере прочувствовать, что всё в порядке, напротив стоящий был вполне жив и здоров. А значит, требовал серьёзной взбучки, чтобы неповадно было так поступать в дальнейшем.       Напоследок Мика аккуратно проходит по ранкам языком. Выпивает за раз он немного, сдерживается, обреченно понимает Юичиро, но и слова сказать против ему не может. Пусть так, это его решение, но это не помешает Юи тогда чаще его «кормить».       Стоит Мике немного отстраниться, как Юи устало плюхается на пол, таща его за собой. Он придвигается ближе, устраиваясь чуть ли не на коленях вампира, и закидывает свои ноги ему за спину, обнимая и укладывая голову на чужое плечо. После этого его всегда клонит в сон. И он утягивает Мику за собой, потому что вдвоём правильнее.       Юи спокойно закрывает глаза. Он знает, что даже если и заснет, то проснется в своей постели, и Мика никуда не уйдет, ведь так и должно быть.       Сон настигает его всё также в руках Мики. *** — Эй, Мика, это ведь похоже на вскармливание ребенка? Значит, я теперь мать? — Юи широко улыбался, раскачиваясь из стороны в сторону. — Ты придурок, Юи-чан, и никто другой, — устало вздохнул Мика.