Осколки былых кошмаров

Был стылый конец октября, когда осень ещё не совсем закончилась, но зима уже дышала морозным дыханием в спину. Ещё недавно парк, расположенный вокруг старой заброшки, был их любимым местом для прогулок. Ещё месяц назад он приходил сюда с Максом. А теперь... Андрей пытался успокоиться, но в мыслях царил хаос — воспоминания мелькали одно за другим, словно кто-то смонтировал из них бессвязный клип. Пьяный отец, от которого несло перегаром и потом, исчезнувший пару лет назад. От него не осталось ничего хорошего — только шрамы от ремня на спине да кривой след от бутылочного осколка на щеке. Мать, выживавшая на двух работах после развода, была постоянно вымотана. Материнской любви Андрей не чувствовал — у неё не хватало сил, ни душевных, ни физических, чтобы что-то отдавать. Он был трудным подростком — друзей почти не было, и те, что появлялись, исчезали так же быстро. Всё изменилось с приездом новых соседей. В квартиру напротив вселилась женщина с двумя детьми: мальчиком постарше и девочкой помладше. Так он и познакомился с Максимом — своим ровесником, а вскоре и одноклассником. Макс стал первым настоящим другом. Он был тощим и мелким для своего возраста, почти на голову ниже Андрея. Ещё и длинноволосым — редкость для их провинциального городка. Местная гопота почти не трогала его — возможно, из-за его спокойной, но стойкой манеры держаться: на оскорбления не реагировал, а на нападения отвечал без страха. Андрей уважал это. Плюс у них совпадали интересы: громкая музыка, скейтборды, КС и Resident Evil — всё вместе. Андрей вздохнул, потёр озябшие руки и достал из кармана сигареты. Когда-то Макс не курил, а потом начал. Ещё одно общее увлечение. Было в нём что-то странное, что Андрей не до конца понимал. Особенно эти диковинные истории. Слушать их было интересно — особенно под кайфом — но на трезвую голову они вызывали только смех. Макс не обижался, когда Андрей смеялся, но всегда настаивал: всё — правда. Часто он рассказывал о деде-чернокнижнике и показывал рукописные книги, которые тайком привёз с собой. Докурив, Андрей приступил к делу. Это заняло больше времени, чем он ожидал. Он расставил по кругу чёрные свечи, достал одну из книг и открыл её. Рядом с заклятием была иллюстрация: фигура чёрного человека, лежащего посреди круга. Андрей нервно сглотнул. Точно, сначала надо было сделать защиту. Безумный план. Но другого у него не было. Руки у Андрея тряслись, когда он делал соляной круг вокруг тела друга. Он не хотел этого. Всё произошло слишком быстро. Они часто ссорились — в тот день тоже. Неважно уже, из-за чего: слово за слово, вспышка — и вот Макс, пытаясь его успокоить, толкнул первым. Андрей, взбешённый, толкнул в ответ. И слишком поздно понял, что Макс стоял у края лестницы. Когда он подбежал, было уже ясно — Макс мёртв. Лежал, как сломанная тряпичная кукла, с вывернутыми конечностями. Пульса не было. Андрей будто выпал из реальности. Он убил своего друга. Единственного, кому было на него не всё равно. Тридцать минут назад Макс шёл с ним на заброшку, затягиваясь сигаретой. А теперь... Он смутно помнил, как прятал тело, но хорошо запомнил, как через пару дней под благовидным предлогом попал в квартиру Макса и унёс те самые книги. Надеялся хоть как-то исправить то, что натворил. Собрав отстатки воли в кулак, Андрей приступил к чтению заклинания. Когда-то он смеялся над этими историями, а теперь — ослеплённый виной и страхом — был готов поверить в любое безумие, лишь бы вернуть друга. Макс лежал неподвижно — как и должен лежать человек, побывавший в земле. Сломанная шея, искажённое лицо. Вокруг горели свечи. Андрей, задыхаясь от страха и надежды, продолжал читать... — Я так и знала, что это ты сделал. Андрей резко обернулся. Позади стояла Яна, младшая сестра Макса. Видимо, проследила за ним, когда он унёс книги. С ней были двое взрослых — волонтёры. — Пойдём, парень, — сказал один из них. — И не делай глупостей. Книга выпала из рук Андрея. Он не сопротивлялся. Только смотрел на мёртвое лицо друга. — Раз ты это сделал, то и отвечать должен, — сказала Яна. Мужчины подхватили Андрея под руки и повели прочь. В последний раз он взглянул на Макса — и в эту секунду ему показалось, что тело дёрнулось. — Подождите! — закричал он. — Он пошевелился! Я видел! У меня получилось! — Ничего там нет, — отрезал волонтёр. — Сейчас полиция приедет. Яна, пошли. Но девочка замерла. — Он… он прав, — прохрипела она. — Макс шевельнулся. Я видела. И в этот момент мёртвые глаза Макса открылись.