Dark (Larry Stylinson)

Если бы полиция нашла Гарри на месте происшествия, то они бы тут же надели на него наручники и увезли в участок. Несмотря на его невероятную способность избегать темы о криминальном прошлом, я все же оставался в курсе его отношений с властью. Они бы только взглянули на него и тут же посчитали виновным. Я решил, что, вероятно, лучше, если я встречусь с полицией, поэтому я оставил человека, лежавшего на полу гаража, и кинулся, как обезумевший, к полицейской машине. Не все было так сложно. Мои слезы были свежими, но это не доказательство того, что случилось; потеки на щеках – вот, что свидетельствовало о том, что на самом деле со мной происходило. - Сюда! – закричал я. Меня трясло от волнения, полицейский продолжал спрашивать, все ли со мной хорошо и нужно ли мне присесть. То, что я не говорил, было последствием шока, но они и понятия не имели об этом. Некоторое время спустя я увидел, что отец Гарри уже лежал на носилках в машине скорой помощи. Я с облегчением услышала звук колес, мчащихся по тротуару. Часть меня негодовала, увидев, как старый мужчина плакал во весь голос, пытаясь выглядеть невиновным. Я был рад, что ему вкололи какое-то вещество, чтобы он заткнулся. *** Я никогда прежде не сидел в полицейской машине. Меня поразило, как машины, ехавшие рядом с нами, тут же снижали скорость и не пытались перегнать нас. Я был почти уверен, что, как только мы исчезнем из виду, автомобили вернутся к привычной езде – высокая скорость и желание перегнать друг друга. В полицейском участке меня снова попросили назвать имя. Я чувствовал себя не очень хорошо и одиноко. Мне не хватало прикосновений Гарри, я пытался представить то, как он держит меня за руку; он всегда делал это с улыбкой на лице. Но сейчас не было никого, кто мог бы поддержать меня. *** - Мистер? Я повернулся к молодому офицеру, сидевшему передо мной. Он дал мне маленький стакан, в котором был чай, я прикоснулся к нему руками и пытался согреться. Мы просидели в комнате уже достаточно долго, обстановка вокруг начинала раздражать. Я представлял, как меня затащат в темную комнату, направив свет в глаза, и станут требовать «правду». Но нет. Я всего лишь сидел на мягком стуле с подлокотниками, на стенах были рисунки парусников, рядом стоял столик с журналами. У нас должен был быть «неофициальный разговор». "Не пытайся выглядеть виновным", - осознанно повторял я. - Я под арестом? Мой голос был хриплым, я был под давлением неустанного наблюдения. Независимо от того, как обыденно они обставили комнату, я все равно искал камеру в правом верхнем углу передней стены. - Нет, мистер, - ответил он, улыбнувшись. Он сидел на краю своего места напротив меня. Его тело наклонилось вперед, как будто он не хотел пропустить ни единого слова, произнесенного мной; будто каждый звук был ключом в совершенном преступлении. - Значит, я могу уйти в любой момент? На этот раз он взял кружку чая себе. - Сперва мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, - сказал он, дуя на свой чай. - Какие вопросы? Его хмурые глаза встретились с моими. - Важные. Я пытался отвертеться от его оценивающего взгляда. Он не был запугивающим, но мне все равно было не по себе. Они забрали мою сумку, - «стандартный протокол», по-видимому, но было трудно не видеть их любопытства по отношению ко мне. Я мог себе представить, что они думали, найдя меня там. Несмотря на то, что куча офицеров заявили, что я не виноват, у меня все еще были непростые чувства. - Мистер, вы видели что-нибудь? Вы знаете, кто это сделал? Большую часть моей жизни я был слишком тихим, слишком застенчивым, слишком отчужденным. Иногда мне хотелось быть другим, хотелось повести себя нагло и ужасно. Я мог бы сломать ему руку и ребра. Я мог бы быть опасным. Но нет. - Нет. У него были темные круги под глазами, и мне стало интересно, из-за чего. - Есть что-то, что вы могли бы мне рассказать? Он пытался ухватиться хоть за что-то. - Что он сделал? Мой тон был напористым. Теперь его очередь попотеть. Он уставился на меня, и это могло плохо кончится - то, что я стал задавать лишние вопросы. Но это, казалось, не имело значения. - Ммм? – нахмурился он. - Мужчина, которого я нашел, что он сделал? Молодой офицер оставался спокойным, попивая свой чай. Я не был уверен, имеет ли он право разглашать такую информацию, но это стоило еще пары вопросов. - То, что его сопровождали полицейские, означало, что он известен власти. Но он едва двигался, когда я нашел его. Что он в итоге сделал? Черты его лица изменились, когда он услышал мои вопросы. Я верил, что их первое впечатление обо мне было нормальным, они всего лишь подумали, что я случайно оказался на месте происшествия. Но, когда лицо офицера стало нерешительным, я вздрогнул. Его тон понизился, спина согнулась. - Не для протокола, мистер, - он наклонился ближе. – Он находится в розыске. - В розыске? Что он сделал? - По его вине в больницу попали женщина и ее тринадцатилетний сын, - ответил он. Во рту пересохло, я аккуратно поставил чай на столик, едва не разлив его, так как мои руки дрожали. Мне стало трудно дышать, и я перевел дыхание. - Он навредил им? – я проглотил ком в горле. – Такое случалось раньше? - Были и другие случаи, мальчик от первого брака был доставлен в больницу с ранением, они думали, что причиной было битое стекло. Гарри. - Это было несколько лет назад, и у нас заняло много времени, чтобы собрать всю информацию и, наконец, взять его. Мы очень долго искали его. На мой взгляд, он – настоящая мерзость, и это не в наших интересах расследовать, почему он был в таком состоянии, когда вы нашли его. Но, если у вас есть информация, то я, как офицер, хотел бы вас призвать выступить с ней. - Я ничего не знаю. *** Ветер развевал мои волосы, что заставило челку закрыть мне лицо. Я пытался убрать их, надев капюшон. Скоро будет дождь. Мое сердце стучало с бешеной скоростью, безжалостно причиняя мне боль изнутри, пока я не увидел его на ступеньках. Голова Гарри была наклонена, он не обращал внимания на холод, сидя с расстегнутой кофтой. Я подошел к нему без особой осторожности, но тревога в его глазах заставила меня остановиться. - Прости меня, Лу, - тихо сказал он. Я подбежал к нему, мой капюшон больше не был на мне, и волосы снова развевались. Как только я был рядом, я обхватил его лицо своими руками, а его пальцы гладили мои запястья. - Тебе не нужно говорить этого, - сказал я. - Мне очень жаль, - повторял Гарри, зарываясь лицом в мои волосы. Я нежно прижался к нему, услышав его тяжелые вздохи. От моих прикосновений он перестал дрожать, я коснулся его волос и закрыл глаза. Мы оба успокоились, находясь в объятиях друг друга. Я почувствовал, как начинаю плакать, но Гарри вернул меня в реальность. И тогда я заметил сумку справа от него. - Ты уезжаешь? - Только на некоторое время, – прошептал он. - Один? Без меня? Он кивнул, и этого было достаточно, чтобы расплакаться. Когда он пытался положить руку мне на колено, я уклонился, чтобы посмотреть, есть ли у него хоть какое-то угрызение совести. Боль на его лице все подтвердила. - Если дело в твоем отце, то мне все равно. Я знаю, что ты – совсем другой. Он не изменил мои чувства к тебе, - сказал я, не в силах взглянуть на Гарри. - Снова увидеть его... Я не могу так больше, - ответил он. – Я не могу рисковать, не с тобой. Я подсознательно расположился у него на коленях, пытаясь оградить себя от его мучительных слов. Я расслабился, когда он провел своим пальцем по моей щеке, что заставило меня остановить поток слез. - Перестань сравнивать себя с ним. Борись за меня, а я буду бороться за тебя, - сказал я, стиснув зубы. - Я устал от этой вечной борьбы, - выдохнул Гарри. - Поэтому ты сдаёшься? Он слабо улыбнулся, все еще находясь в печали. Крепко сжав мои руки, он прижался своим лбом к моему. - Нет, - он слегка покачал головой. – Я просто должен отпустить тебя. Это было, словно я лежал под ножом, подвешенным на нити, и только один человек, которому я доверял больше всего на свете, мог разорвать ее. И сейчас это был Гарри. Все, что мы проделали вместе, все дерьмо, через которое нам пришлось пройти. Я вспомнил некоторые моменты, когда я видел улыбку Гарри, надлежащую улыбку с ямочками и заразительным смехом. Я сохранил эти воспоминания глубоко внутри, чтобы Гарри не смог забрать их, когда уйдет. - Я могу тебя поцеловать? - Нет, если ты прощаешься, - спокойно ответил я. Его губы так и не встретились с моими. Вместо этого, он крепче прижал меня к себе, я все еще был на его коленях, обхватив шею Гарри руками и впитывая все, что только мог. Он держал меня так близко, что, казалось, будто мы едины, и невозможно найти шов, который бы смог нас разделить. Я прижался губами к его шее, убеждая себя, что он все еще рядом, что он – настоящий. - Не бойся. Я говорил тебе, что ты будешь в безопасности, я не собираюсь нарушать это обещание. Мои всхлипы снова перешли в рыдания, он поглаживал мои волосы, пока мы сидели на лестнице. Меня не волновал никто другой. Люди, проходившие рядом, пытались скрыть свое любопытство хитрыми взглядами. Но они были просто туманом; единственное, что сейчас было ясным, это парень, который держал меня, как будто от этого зависела его жизнь. Но он ускользал от меня. - Я буду присматривать за тобой, Лу, - остановился Гарри. – Я просто не могу быть с тобой. Я вцепился в кофту Гарри, когда убрал руки от его шеи, будто боролся за выживание. Пряди его волос коснулись моих щек. - Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу удержать тебя. Несмотря на спокойный тон, я видел отчаяние на его лице. Даже встав рядом со мной, он все еще не опускал мою руку. - Так сделай это, - умолял я. - Если бы я мог. Он закрыл свои зеленые глаза и коснулся своим носом моего. Я хотел сказать, как много он значит для меня, сказать, что я не смогу собрать воедино разорванные части меня после того, как он уйдет; что он забрал мою жизнь и встряхнул ее, оставив на ней знак со своим именем. Гарри не собирался оставлять меня вот так. Мы все еще шептали друг другу слова любви, пока Гарри не встал и не взял свою сумку. Один последний поцелуй был оставлен на моей щеке. - Прощай, малыш.