Удачно попал(а)

Первое, что я почувствовал - это боль. Боль была не по всему телу, а только в отдельных местах. В такт сердцебиению били молотки в висках. Гудели как от перенапряжения ноги. Немного жгло колени и ладони. Но сильнее всего болели правые рука и плечо,близко познакомившиеся с пастью оборотня. В полусне я почувствовал что к губам что-то прикасается и в меня вливается приятный прохладный отвар. Лоб обтирают прохладной тряпкой, а затем и все тело, тем самым принося успокоение. Боль потихоньку уходит, пока не исчезает совсем. Продолжают болеть только укусы, но совсем не сильно, а как-то глухо. Пытаюсь открыть глаза и мне это с легкостью удается. За окном ночь. Мою комнату освещает только свет свечи, да и та горит тускло, но итак я могу осмотреть комнату. С левой стороны спит Златик, в ногах лежит кошка, а Гриша полощет в небольшом тазике полотенце. - Эй, - тихонько зову домового, чтобы никого не разбудить. Старичок даже не вздрогнул. Он спокойно разобрался с полотенцем в тазу и шлепнул мне его на лоб. - Неспокойный же ты человек, Аннат. Как умудрился на этого оборотня нарваться-то? - домовой тяжело вздохнул и уселся на стул рядом с кроватью. - Он наши ловушки разорял. Встретил его на последней ловушке, около дома. Он как раз из нее птицу доставал. Ну и вот что получилось, - не весело усмехаюсь. - Тебе очень повезло. Оборотни ядовиты. Если бы не заговоренная рубаха, то ты бы умер. Прокусить он ее не смог, но синяков тебе понаставил знатных. Мог бы и кости поломать, но они у тебя на удивление крепкие. Стая ему ничего не сделала, - закончил он, а меня прям трясти от злости начала. То есть я чуть коньки не отбросил, а ему как с гуся вода? Кажется, оборотни чего-то не понимают. Я не беспомощный человек и если они не будут уважать меня, то пусть пеняют на себя. - Завтра я переговорю с Торнором. Эту ситуацию я так не оставлю, - прошипел я. - На твоем месте я бы не отсвечивал. Для них люди, все равно что букашки. Убьют и не заметят, - Гриша смотрит на меня как на умалишенного. - Гриш, нам здесь еще жить и, Дай Бог, долго. Если сейчас ничего не сделать, то так скоро вообще опустимся. Мы у них на уровне рабов станем. Сначала они у нас дичь воруют и ловушки портят, а потом начнут урожай и все остальное вымогать. Я себе такого не хочу. Поэтому я завтра поговорю с Торнором, если ни к чему не придем, то пусть пеняют на себя. Я докажу, что не зря боятся рунников, - домовик неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Я спокойно уснул. Следующее пробуждение ничем не отличалось от предыдущего. Снова болела голова, жгло ладони и коленки, ныли мышцы. Все так же болели плечо и рука, но теперь они еще и начали чесаться. Гриша объяснил это тем, что это просто реакция на компрессы и снова влил в меня отвар. Злат и Марыська сидели на кухне и кушали, домовик ушел к ним, оставив меня самому решать оставаться в постели или спускаться к ним. Как только боль ушла, я решился спуститься к остальным. Завтракали мы в тишине. Златик не рвался на улицу, а тихонько играл возле печки с кошкой, которая похоже записалась ему в няньки. Домовой стоял рядом рядом, мыл посуду. Меня к уборке не допустили. Я передвигался заметно осторожнее, тем более, что повреждена у меня направляющая рука. Да и дискомфорт все еще чувствовался, Думаю тянуть нет смысла и поэтому я сейчас одел обувь и выхожу к воротам. Там меня уже поджидало куча народу. Торнор был необычайно хмур, помимо него присутствовало куча зевак. У ног вождя сидел скрючившись Горн, он был в садинах и синяках, которые явно нанес не я. Помниться я его пару раз шокером огрел и один раз ударил ножом. Доковыляв до ворот и тяжело оперевшись здоровым плечом на открытые ворота, я выжидающе посмотрел на волка. - Вижу ты жив и повреждений серьезных нет, - взял на конец слово Торнор. Ну да, а то что меня чуть член его стаи не задрал это пустяк. - Уж явно не с вашей помощью. Ни за что не поверю, что вы не слышали как я кричал. Да и что делал ваш сородич тоже, наверняка, знали. Видимо мирно со мной вы существовать не хотите? - заново начал распаляться. - Язык твой - враг твой, человек, - спокойно сказал Торнор. - Из-за твоего длинного языка ты и оказался в этой ситуации. Ты один и против всей моей стаи тебе не выстоять. Поэтому прикуси-ка язык, мальчишка, - подал голос какой-то мужчина, стоящий за правым плечом вождя. У них были одинаковые рунные браслеты, что означали неравный брак. Вождь в паре был главный, то что они мужчины меня вообще никак не взволновало. Яойщица во мне еще жива. - Ты действительно хочешь проверить, что я могу сделать против вас? - глупый волк. Если бы у меня не было козыря в рукаве, то я бы тут не жил. В голове у меня уже крутились цепочки защиты, которые надо написать на камнях и раскидать по периметру, желательно чтобы они хотя бы приблизительно делали круг, так барьер будет устойчивее. Такой способ защиты можно использовать сразу после того как я их вытравлю отсюда. Запас аконита мы запасли большой и использовать его можно по разному. Можно натереть им одежду и тогда они и близко к тебе не подойдут, а если попробуют укусить, то отравятся. Можно развешать везде или просто начать жечь траву. Запах у нее для людей приятный, а для оборотней в большой концентрации смертельный. Еще можно смазать ядом из аконита оружие и тогда им точно не выжить. Намазал наконечник стрелы и все, пиши пропало. - Проверять мы не будем. Думаю, что можно прийти к мирному соглашению, - видно было на моем лице что-то, раз вождь не стал разжигать конфликт еще больше. - Со своей стороны мы обещаем, что больше никто не будет разорять ваши ловушки, мешать каким-либо способом вам и пытаться причинить вред. А вы со своей стороны не будете как-то вредить нам, а наоборот будете помогать, - он меня считает тупым? Я ведь в конце-концов экономист, а еще жуткий скряга и лентяй. - А давай так. Вы просто не трогаете меня, а я не трогаю вас, идет? - Хорошо. По нашим законам Горн переходит в твое распоряжение. Можешь считать его своим рабом, - этот оборотень решил закончит то, что не закончили до этого- добить. - И зачем мне раб, который спит и видит как бы меня убить? - Тебе решать, он теперь твой, - Торнор улыбнулся, Горн даже не вздрогнул , все так же продолжая скрючено сидеть возле ног волка. Как-то не вовремя проснулась жалость. Ну блин, он сидит там весь такой несчастный, побитый и глаза не поднимает. Я бы простил его, если бы не одно но... Но заключалось в мелочах. Меня вдруг это все насторожило, видимо не растерял я еще свою интуицию. Первые ряды стоят и молчат, но вот последние шушукаются и если прислушаться к ним, то можно узнать много нового. Торнор решил просто меня развести, точнее как они там шептались:" ... у вождя какой-то план относительно этого человека..." - что-то разобрать дальше было сложно. Супруг волка поспешил заткнуть всех. А ведь действительно странно, что он так быстро согласился. Ну тут два варианта. Первый, если я прощу и отпущу Горна, то скорее всего все вернется к отправной точке. Второй, если я оставлю Горна себе и дам ему доступ в дом, таким образом можно сделать многое. Ну что ж волк, поиграем. - А я согласен, мне лишние руки не помешают, - моя недобрая улыбка заставила вождя нахмурится. Я позвал Гришу и он принес мне ошейник, который я попросил. - Одевай ошейник, волк, - кинул его Горну. Он морщась и тихонько порыкивая застегнул застежку. Вдруг на ошейнике вспыхнули руны и тут же исчезли. - Что ты сделал? - встрепенулся супруг Торнара. - Всего лишь обезопасил себя и утвердил свою власть над ним. Хочешь совет, Торнор? - решил все таки окончательно расставить точки я. - Что ты мне можешь посоветовать? - ооо, да я действительно ему расстроил какие-то планы, вон как бесится. - Не стоит меня недооценивать. Не обманывай меня. Я могу за себя постоять. Если тебе что-то от меня надо, то говори об этом прямо. Дела со мной вести можно только по-честному, как равные партнеры или никак, - Торнор кивнул, показывая, что мои слова услышаны. - А ты приведи себя в порядок и обработай раны. К себе на территорию я не пущу, но палатку на время выдам. И ты не посмеешь ее как-то повредить или отдать кому-то, это приказ, - руны на ошейнике снова вспыхнули и Горн поднял на меня взгляд полный ненависти. - Ты сам виноват во всем. Не хочешь жить по совести, значит заставим, - развернулся и поковылял к дому.