Я с тобой...

(POV Аллан)       Уроки, наконец, закончились. Я собрал все свои вещи и, попрощавшись с одноклассниками, быстрым шагом направился к выходу. Настроение слегка улучшилось, когда я, наконец, вышел на улицу. Сунув папку с тетрадями подмышку, я пошёл к воротам по дорожке, выложенной бетонными квадратными плитами, и окинул усталым взглядом деревья и кустарники, что росли по обе стороны от неё. На их ветвях, гнущихся от легкого ветерка, среди зелёной листвы были видны желтеющие листья, будто седые волосы на голове моего отца.       Да уж, наступает прекрасная пора фотографий в социальных сетях со всем желтым, что только растёт на улице. Мне абсолютно всё равно на эту красоту, которой так восхищаются многие, заботит лишь то, что дождь может хлынуть в любой момент - небо заволокли серые тучи. Климат здесь кардинально отличается от того, к которому я привык за годы жизни. На родине он более суровый, жесткий и непредсказуемый. Что уж говорить о выпавшем снеге в начале июня? Похоже, что наш народ уже ничем не удивишь, даже медведями, бродящими по улицам города.       Я, как мне показалось, хорошо запомнил дорогу домой, поэтому утром предупредил водителя, что сегодня вернусь пешком. И вот, время моей самостоятельности настало.       Неторопливо шагая по улицам, я то и дело вертел головой во все стороны, чтобы не пропустить нужный мне поворот. Я ни на минуту не выпускал из головы той мысли, что если заблужусь, то смогу у кого угодно спросить дорогу до Карантинной бухты, место ведь живописное - многие должны знать о нём.       Я прошёл по улице Ак.Крылова, свернул на улицу Рябова, а затем свернул на Коммунистическую. Вроде бы правильно - иду дальше. А улочки тут красивые, чистые, прямо как в моём родном городе. Дома тут тоже как с картинки - на подоконниках висели цветы в кадушках, магазинчики пестрили различной рекламой, вывесками и горящими фонариками. Когда я шел мимо кондитерской, мой нос почуял ошеломляющие запахи пирожных, тортиков, свежего хлеба, кофе и горячего шоколада. У меня от такого изобилия запахов аж слюна выделилась, как у собаки Павлова.       С трудом преодолев искушение завернуть в этот «рай носа и желудка», я пошёл дальше. По дороге, на этой же улице, мне попалась ещё пара магазинчиков, но они не произвели на меня былого впечатления. Прошло минут двадцать с тех пор, как я абсолютно перестал узнавать местность.       Не отчаиваясь, я всё продолжал идти вперёд, как вдруг заметил, что из продуктового магазина, держа в каждой руке по большому, тяжёлому пакету, вышел высокий молодой человек с черными длинными волосами, собранными в высокий хвост. - Проклятье, ну почему же я везде его умудряюсь встретить? - раздосадовано подумал я, но потом предположил, что он, может быть, согласится указать мне дорогу. - Михаил, стой! - прокричал я ему и побежал за ним вдогонку. Тот, конечно же, с первого раза не услышал, поэтому мне пришлось кричать ему несколько раз. Наконец, он обернулся на мой зов и, насколько я понял по его выражению лица, был в недоумении от происходящего. - Здравствуй, Аллан, ты что-то хотел? - спросил он, сделав лицо попроще. - Да. Тут такое дело... в общем, я заблудился в вашем городе, ведь переехал сюда совсем недавно и не успел ещё как следует разведать местность. - И что ты от меня-то хочешь? - Ну, ты не мог бы мне показать дорогу до Карантинной бухты? - умоляюще посмотрел на него я, авось смилуется. Хотя вряд ли он согласился бы, ведь он меня терпеть не может, о чём я вспомнил в самый последний момент. - Ладно, - спокойно ответил он. - Это не так уж и далеко, но заплутать, если не знаешь дороги - дважды два. Вот только сначала мне надо занести домой пакеты с продуктами. Сам понимаешь, я с ними далеко не уйду. - И это его ответ? Это вообще он или нет? Кто мне тогда про ненависть втирал, а? - думал я, недоумевая над происходящим. - Хорошо, но только потом ты меня проводишь, - только успел я проговорить, как он безропотно отвернулся от меня и пошёл вперёд. Пока мы шли, у него было какое-то непонятное выражение лица, какая-то странная напряженность читалась по его мимике. - Может, тебе тяжело? Могу я помочь тебе нести пакеты? - А? - будто очнулся он,- а... пакеты. Ну, помоги, - вздохнув, проговорил он и дал мне тот, что поменьше.       Минут через пять мы остановились возле белого пятиэтажного здания с большими пластиковыми окнами и красивыми балконами, очерченными железными перилами, которые поддерживались прочными вертикальными рейками. - Нам на третий этаж, - пояснил мне Михаил.       Он открыл дверь ключом и вошёл в подъезд. Как только зашел я, дверь автоматически защелкнулась. Мы поднялись по ступенькам на нужный этаж, и Михаил, достав небольшую связку ключей (не то, что у меня), открыл входную дверь. - Проходи, разувайся и поставь пакет на пол, на кухне, - скомандовал он, указав в ту сторону, где была упомянутая кухня. - Хорошо.       Я сделал всё, как он сказал и сел на мягкий стульчик возле кухонного стола. Пока Михаил где-то бегал по дому, я сидел на кухне, рассматривая интерьер. Всё было сделано в мягких, теплых тонах, что действовало успокаивающе на мои расшатанные нервы. Позже на кухню пришёл и сам хозяин квартиры. - Чай будешь с круассанами? - спросил он. - Ага, если можно, - в какой-то полудрёме ответил ему я.       Он нажал кнопочку на электрочайнике, и тот мгновенно зашуршал. Хозяин же взялся мыть грязную посуду, ту, что он, видимо, оставил с утра. - Ну, и как тебе мой дом? - Уютненько и просторно. Красиво и не броско. Мне нравится. - Спасибо.       Чайник закипел и, пикнув, отключился. Меня подобное пиликанье ужасно раздражает, но я не думал, что даже чайник на это способен. Скажу честно - ни разу не видел чайника со звуковым сигналом. Михаил налил нам чёрного чаю и поставил на стол тарелку с душистыми круассанами. - Бери, не стесняйся, - улыбаясь, предложил Михаил, чуть ближе придвинув ко мне тарелку.       Я посмотрел на него и завис. Через несколько секунд, дернувшись, пришёл в себя, а он всё это время, не отрываясь, смотрел на меня. Слегка смутившись своей реакции, я засунул в рот круассан и отвел взгляд. - Так у тебя кот есть? - вдруг ожил я. - Это кошка. Я её Мышкой зову, - удерживая кружку у рта, сказал Михаил. - Мышка, какая ты хорошенькая, а какая у тебя мягкая шерстка... - погладил я белую кошку с идеально круглым полосатым, серо-рыжим пятном на лбу. - И окрас у тебя интересный, - продолжал я гладить счастливое животное. Она мурлыкала и терлась об мои ноги. Я взял её на руки и прижал к груди. Кошка обхватила мою шею своими мягкими лапками и стала тереться мордочкой об мой подбородок, щекоча своими длинными, жесткими усами. - Предательница, - будто поперхнувшись, буркнул Михаил. - Ты только посмотри, какая она хорошенькая. Как же такую кошечку можно назвать предательницей? Да, Мышка? - Мяу, - будто поняв мои слова, отозвалась она. - Ладно, отпускай кошку, допивай чай, и пошли. - Ага, - прищурившись, безрадостно улыбнулся я Михаилу, абсолютно не желая выпускать из рук это милое создание, но я понимал, что пришёл сюда не ради этого, поэтому мне пришлось повиноваться ему. - Мышка, пора прощаться.