Нуарный каламбур

Он даже не понял, как так получилось, что его Леди оказалась под ним, а он – склонился над ней, упершись руками в асфальт. Легкая интимная близость выбила из его светлой головы даже воспоминания о том, поймана ли была акума, а злодей – побежден. Он просто наслаждался тем, как близко находилась ЛедиБаг, как от нее вкусно пахло, а лицо, пока еще не осознавшее двусмысленность позы, было каким-то расслабленно-спокойным, позволяющим заглянуть в самую глубину васильковых глаз, рассмотреть приоткрытый рот и нос, усыпанный веснушками. Она была такой маленькой и беззащитной, находясь по обе стороны от его рук. Такой зажатой, такой, будто находилась в клетке из его, Нуара, любви. Будто находилась под арестом. Он тянет лыбу, продолжая мысль у себя в голове и чему-то пошляцки улыбаясь, в то время как мгновения осознания у его Леди прошли, и ее лицо начинало принимать то выражение полной безнадежности относительно его наглости и фамильярности, привычное для подобных ситуаций. Он давится смешком, прокручивая эту мысль, эту шуточку, в голове вновь и вновь, вытягивает губы, склоняясь над Леди ближе, чем вызывает только закатившиеся глаза и скрещенные руки на груди. ЛедиБаг знала, что такое выражение лица означало лишь одно. - Ну давай, - он не слышит сарказма в ее голосе, а она понимает, что если отмучается быстренько сейчас, то весь последующий день будет свободна от обидок, которые он кидал всякий раз ей в спину, стоило хоть какую шуточку пресечь на корню. – Жги. Он удобнее упирается руками в асфальт, нагло готовый выдать нечто «невероятное, потрясающее, взрывное и опасное» - то, отчего она, Маринетт, вновь закатит глаза и на что даже не удосужится ответить. - Надеюсь, - начал он, чувствуя смак каждого слова. – У вас хороший адвокат, Миледи… ведь вы под Агрестом. Она фыркает, по привычке закатывая глаза и не смотря на то, как Кот продолжает улыбаться, пока… Смысл сказанных слов до каждого доходит не сразу, а когда доходит, то вызывает одновременно такую разную и такую одинаковую реакцию. В голове Кота что-то щелкает, перемыкает, и ощущение, что извилины мозга соединились воедино, - отчего он начал наконец думать, а не бездумно болтать - появилось только сейчас, когда лицо его Леди изменилось сначала на какое-то отрешенное, потом медленно на задумчивое, показывая генерацию идей и мыслей, относительно сказанного. А потом и вовсе вспыхнуло шоком и искренним удивлением. «Я идиот», - промелькнуло у него в голове, и в горле встал комок связанных нервов, прерывающий где-то в языке способность связно формировать мысли. Именно формировать, а не высказывать, ибо мозг в данную минуту явно не отвечал за сказанное. - В смысле я… - начинает было он, запинаясь и пытаясь оправдаться, однако загрузка в голове ЛедиБаг уже подходила к концу. Проведение сбора данных. Выполнено на 100%. Конфигурация новой информации. Выполнено на 100%. Анализ. Выполнено на 90%. Сопоставление имеющихся данных для подтверждения итогов анализа. Анализ выполнен на 100%. Вывод полученных результатов на главный экран мозга… - Адриан?! – выкрикивает она, вжимаясь в асфальт и впиваясь в него взглядом, что только что в ее голове был определен, как Адриан Агрест. Слишком громко, слишком визгливо, чтобы он продолжал все так же нависать над ней, а не вскочил на ноги, пятясь не то извинительно, не то боязливо назад от Леди, что неожиданно вспыхнула гневом. Своих чувств Маринетт тоже не особо поняла, однако отчаянное желание разодрать этого наглого котяру на куски взыграло в девичьем сердце, затмив даже то, что под этой черной маской и этими кошачьими ушами скрывался тот, кого она любила больше жизни. Он столько раз с ней неудачно заигрывал, пытался поцеловать, обнять, да и просто прильнуть кошачьим ухом к неопределенной части тела, а она столько раз отказывала ему в этом… Будь Маринетт в любой другой ситуации, она бы пожалела обо всех этих провальных попытках, и кинулась бы сама на шею Кота, но сейчас – нет, увольте. Быть может, она еще не до конца осознала, что сейчас сказал Нуар… нет, Адриан, прикидываясь пушистой лапушкой, но перелившаяся чаша терпения весов выливала потоки воды теперь в душу ЛедиБаг, что сотрясалась не то от истерики, не то от гнева, не то от смеха в предвкушении кошатины на вертеле. И не понятно было, отчего ее так передернуло: не то от того, что он наплевал на ее желание остаться в неведении личностей, не то, что именно Нуар оказался Адрианом (хотя, по логике, было все наоборот), не то, что после подобной тайны он мог – нет, она была на сто процентов уверена, что он потребует – взаимное откровение, которое совсем не устраивало Маринетт. Она лучше даст ему в бубен, чем не особо его порадует, но… кто вообще спрашивает этого наглого, хамоватого, своенравного… Адриана? - Ты… - она грозно начала на него наступать, крюча пальцы, видя перед собой только Кота, а не Адриана, напуганного девушкой по-настоящему. Бежать ему явно некуда было, да и хотел ли он? Всяко лучше, чем никакая реакция - и, подобно мазохисту, он примет от своей Леди в откровенный момент признания даже это. Ей хотелось его ударить. Схватить за ухо и отвесить подзатыльник, со всей силы, со всей мощи, со всей ненависти, что сейчас поглощала раздосадованную Маринетт, надеющуюся, что она сможет вытряхнуть грубой силой Адриана из пожравшего его сущность и тело костюма, и он станет прежним. Все, что угодно, лишь бы Агрест не имел этих повадок, этих наглых глаз и дерзкой ухмылки, что от вида ее пальцев, едва не вывернутых, выгнулась в обратную сторону. Гнев остывает, как только серьги подают знак об истекающей трансформации, и ЛедиБаг, вдруг опомнившаяся, разворачивается, готовая скрыться в каком-нибудь переулке. Да вот только чувства, бурлящие в ней, так не утихли, как желание убить его на месте, и жажда высказаться все же осталась тлеть. Кот выдыхает поначалу, однако, видя то, как его Милая Леди разворачивается на пятках и тяжелым шагом быстро направляется к нему, заставляет его сделать вдох поглубже, ибо ощущение, что это он сделал в последний раз, и смерть его наступила как-то слишком рановато и как-то слишком внезапно, посетила его кошачью душу. - Хотя нет, я все же скажу тебе, - она тычет грозно в него пальцем, понимая отчасти, что раздражение и гнев вызваны ЛедиБаг, а не Маринетт, и что будь она без маски, то реакция была бы совершенно другой. Она бы вздрогнула, покраснела, налилась краской, слезами, соплями, ей бы стало не хватать воздуха, ей бы вызвали скорую, Адриан поехал бы с ней в больницу, где там поцеловал бы ее спящую, а потом бы у них были дети и все сопутствующее. Но сейчас она была ЛедиБаг. И именно кот Нуар, а не Адриан, вышатал из должного равновесия ЛедиБаг, а не Маринетт, отчего сейчас получит по полной ЛедиБаговской программе. Кот не рискует ей даже ответить, вытягиваясь в позвоночнике подобно струне в гитаре и молясь всем богам о том, чтобы хотя бы одну жизнь из девяти существующих ему оставили, ибо лицо Миледи говорило о том, как она хочет его… изорвать в куски раз так пятнадцать. - Нуар, ты, - могильным голосом начинает она, игнорируя последнее предупреждение серег и все еще думая, что она успеет спрятаться. Она считает розовый дым просто теплым ветерком напавшей на город весны. Считает, что он просто поднимается выше, усиливается, а сладковатых запах исходит от одной из ближайших кондитерских, около которых они остановились. Она не ощущает, как пальцам отчего-то становится слишком свободно, думает, что глаза Кота расширяются от осознания того, как сильно его кошачья жопа встряла. – Ты просто дурак! Она жмурится, напрягая связки и запрокидывая голову, не видя того, как вместе с этим движением и Кот Нуар отчего-то встает на носочки и пытается прознать любопытным носом. И только когда знакомая красно-черная квами пролетела перед глазами, показывая всем своим видом критичность ситуации, ее лицо, лицо Маринетт, налилось краской, а сама девушка резко развернулась на пятках, и, разрезав тишину столицы выкриком «Я такая дура!» - она побежала от места событий настолько быстро, насколько могла. При этом не совсем понимая даже сама, к чему был именно тот самый выплеск эмоций: то ли к тому, что трансформация закончилась у нее прямо перед его кошачьей наглой рожей, то ли от того, что Нуар оказался Адрианом, то ли от того, что до нее наконец дошло, кому же она отказывала все это долгое время, то ли от того, что она накричала на него, и теперь Адриан знал, что она о нем думает, то ли от всего и сразу. Она умчалась, наплевав на все остальное и оставив Нуара, вспыхнувшего зеленым дымком и облачившегося в амплуа Адриана, и уставшего Плагга наедине. - Но я так и не понял, - начал Адриан, все еще смотря удивленно вслед убегающей Маринетт, которую он, ну, никак не ожидал увидеть. Плагг садится на его ладонь. – Дурак все же я, или… Он смотрел в ее убегающую спину, все еще прокручивая из раза в раз ее наставления о тайне своей личности, и вновь и вновь ее прокол перед его глазами, стоило только хорошенько разозлить. - Не обольщайся, - квами фыркнул, сбивая спесь Адриана в том, что он не самый последний и доброкачественный дурак. – Вы оба друг друга стоите.