Здравствуй Рагнар, я Даша, и я все о тебе знаю.

Ну и вонь! Промелькнуло у меня в голове. В носу жгло от едкого запаха мочи и навоза. Я инстинктивно прикрыла нос рукой, чтобы уберечь себя от рвотного рефлекса, который уже начал было сводить пустой желудок. Вокруг меня были горы сена, разбросанные тут и там, будто кто-то собирался проделать слалом между ними. Каким-то образом я оказалась на самой высокой из горок, укутанная в шкуру серого зверя. Несмотря на свежий вид шерсти и мое отвращение к ней, я не спешила скидывать её с плеч. Слишком уж приятно было вновь ощущать свои конечности, контролировать их. Возможно, я бы вздремнула ещё часок другой, оставив на потом разборки с викингами, если бы что-то за моей спиной не схватило меня за волосы и не потянуло рывком назад. Кубарём, кувырком я скатилась со своей горы к чьим-то копытам. Меня аж передернуло. Еще с детства я невыносимо боялась коней, коров и коз. Особенно последних. А тут ещё и такой экземпляр, высотой чуть ли не в мой рост. Хотя размеры бестии были, в принципе, в меру велики, если сопоставлять их с ростом среднестатистического скандинавской женщины. Это я оказалась мелкой. Больше всего на свете сейчас меня пугали чёрные пуговки вместо глаз принадлежащие этому рогатому созданию из преисподней. Оно смотрело на меня и величественно жевало прядь моих волос, тем самым заставляя сделать выбор: двигаться навстречу верной смерти или лишиться навеки доброй пряди моих русых волос. Я конечно любила каждую волосинку на своей макушке, но жить хотелось больше. Собравшись с силами я дернулась назад так, что аж в глазах потемнело. Тяжело дыша от приложенного усердия, я упала на бок и застонала. Послышался смешок, затем второй. Это был старший сын ярла. Он стоял у сарая, тыча в меня указательным пальцем, ожидая, что отец тоже умилится с моего неудачного, но эффективного рывка за свободой. Рагнар не улыбался. Я бы предпочла, чтобы меня высмеяли, чем просто безмолвно смотрели так, будто я последнее ничтожество. Подтянув нижнюю губу, я попыталась задержать громкий плач, который сдавливал глотку, но слезы выступили на глазах раньше, чем я успела отвернуться. Бьёрн же хотел продолжения спектакля, поэтому недолго думая, он поднял с земли первый попавшийся камушек и бросил его в меня. Вдвойне униженная и обиженная, я накрылась с головой волчьей шкурой и снова свернулась калачиком. Хотелось верить в то, что на этом все и закончилось бы, но воля здешних Богов была иной.